Рони улыбнулась, но потом ее лицо снова стало серьезным.

— И девушка считает, что мы вместе? Так почему же она все еще делает такие вещи?

— Не знаю, но я позабочусь об этом. — У него в руке зазвонил телефон, и он взглянул на него. Это был Эйбел. — Это больше не повторится. Не только с ней. Ни с кем другим. Я обещаю, — прежде чем он проверил сообщение Эйбела, где тот скорее всего интересовался, как у него дела, Ной знал, что ему сначала нужно было все прояснить с Рони. — Ты ведь веришь мне, правда?

Наверное, это было самое большое препятствие, которое он должен был преодолеть с ней. Кроме всего прочего, Ной знал, что это был ее самый большой пунктик. Что он не готов быть серьезным. Что он не был готов отказаться от всего женского внимания из-за своего возраста, но Ной никогда не чувствовал себя настолько готовым к чему-либо в своей жизни. Единственное внимание, единственная компания, которую он хотел сейчас, была ее. И ему нужно, чтобы Рони поверила в это.

Вероника пристально посмотрела на него, а затем кивнула, и легкая улыбка тронула уголки ее губ. Облегчение было настолько ошеломляющим, что Рони не успела ничего сказать, как его губы оказались на ее губах. Ной целовал ее долго и глубоко, как всю неделю. Он чувствовал это всю неделю и чувствовал сейчас. Парень не протянет долго только на одних поцелуях на ночь. И хотел целовать ее в любое время. Теперь каждый раз, когда он целовал ее, Ной чувствовал, что Рони все больше и больше разделяет эту идею.

Как бы это ни взволновало его, он, наконец, перестал целовать ее, когда телефон снова зажужжал в его руке.

— Мне пора, — прошептал Ной ей в губы.

Рони облизнула губы и сморщила нос.

— Можно ли признать, что на этот раз я нервничаю еще больше, чем в прошлый?

Ной улыбнулся, надеясь, что это потому, что теперь она заботилась о нем больше, чем раньше. С тех пор многое определенно изменилось.

— Да, все в порядке. Но не волнуйся, со мной все будет хорошо.

Он поцеловал ее в последний раз, прежде чем неохотно отпустил и забрал свои вещи в машину.

«Куинтанилла против Мачадо!»

Одного только знамени было достаточно, чтобы она разнервничалась, когда они достигли «Пятой улицы». Рони почувствовала это, как только вошла в спортзал вместе с Ноем. Он взял ее за руку, когда они шли через уже собравшуюся толпу. Стадо потенциальных фанаток глазело на нее, когда они проходили мимо них, и все они радостно желали Ною удачи. Рони посмотрела прямо на них и мило улыбнулась. Ной сделал заявление, и она тоже. Решение о том, чтобы двигаться вперед и дать отношениям с Ноем честную попытку, становилось все яснее.

Ничто не делало ее счастливее, чем быть с ним, и кого волновало, что у нее не было миллиона друзей или других дел. Кто сказал, что она должна была все это подготовить, прежде чем переезжать вместе с Ноем? Она могла делать и то, и другое одновременно. Было всего несколько вещей, которые Рони хотела бы прояснить с ним.

Вероника весь день испытывала искушение ответить на сообщения Дерека, но он снова извинился за то, что взвалил на нее рассказ о Ное. Поскольку Рони не ответила ни на одно из его сообщений, он, казалось, был убежден, что она расстроена, и даже позвонил и оставил длинное голосовое сообщение о том, что он заботится о ней, и он только присматривает за ней.

Его искренняя забота заставляла ее нервничать. Как бы много она ни знала о Ное, Рони еще многого не знала, например, что он бросил школу. Вернулся ли он за дипломом? Но самое главное, действительно ли у него есть ребенок, и почему он не хочет быть частью его или ее жизни? А как насчет торговли наркотиками? Это было так не похоже на него, но и на Дерека было не похоже выдумывать что-то подобное. Чего еще она о нем не знала?

Эйбел, Джио и Джек готовили Ноя в раздевалке. Было странно находиться в мужской раздевалке, но поскольку это был бойцовский вечер, она была закрыта для всех, кроме двух бойцов. Там было два отдельных участка для бойцов, так что никто, кроме группы Ноя, не был в его части раздевалки.

Вероника старалась держаться в стороне. У нее возникло отчетливое ощущение, что никто, кроме Ноя, не был рад ее видеть здесь. Но он ясно дал понять, что хочет, чтобы она была рядом. Рони села на табурет возле стола, за которым сидел Ной, а Эйбел обхватил его руками. В тот момент, когда Гектор вошел, комнату наполнило неопровержимое напряжение. Напряжение, на которое не обращали внимания только Ной и, возможно, Джек.

Гектор кивнул Веронике, но это было так не похоже на его обычное игривое приветствие. Предостерегающий взгляд, который бросил на него Эйбел, тоже не остался незамеченным. И тут она поняла. Они все знали, что Гектор видел ее с Дереком в парке. Так же, как и Рони, они, скорее всего, ждали до конца боя, чтобы рассказать Ною, потому что он, очевидно, еще не знал.

Рони собиралась рассказать об этом, но вечером, когда вернулась домой из парка. Ей ужасно хотелось расспросить его о том, что рассказал ей Дерек, но рассказать ему о парке означало бы признаться и в том, что Рони виделась с ним еще два раза на этой неделе. Теперь она знала Ноя достаточно хорошо, чтобы понять, что ничего хорошего из этого не выйдет, и она действительно надеялась, что сможет подождать до окончания боя, чтобы рассказать ему. Сейчас Рони была благодарна ребятам за то, что они подумали о том же самом, но после их разговора о Рите она волновалась еще больше.

Признаться, что она приняла решение дистанцироваться от Ноя на неделю только для того, чтобы каждый вечер приходить домой и быть еще ближе к нему, чем когда-либо прежде, не имело никакого смысла. Это звучало нелепо даже для нее. Вероника объяснит это единственным доступным ей способом. Что, как бы ни старалась ее голова диктовать, что ей делать — жить так, чтобы не вращаться вокруг Ноя, ее сердце и реакция тела, когда она была рядом с ним, всегда побеждали.

У логики больше не было ни единого шанса. Ее тело каждый раз просто отдавалось тому, чего Рони действительно хотела. Ной измотал ее, и теперь даже он должен был это знать. Рони только надеялась, что он поймет, почему она пыталась бороться с этим в первую очередь.

Ной закончил разминку, и радиовещатель снаружи объявил, что подошло время боя. Толпа начала аплодировать и подзадоривать их. Вероника встала, готовая идти искать свое место рядом с рингом, которое было зарезервировано для нее по просьбе Ноя.

— Подожди, Рони.

Ной отступил от стола, где Эйбел смазывал ему лицо вазелином. Он протянул ей перчатку и жестом пригласил подойти. Она так и сделала, а когда подошла достаточно близко, то увидела, что вазелин подчеркивает маленький шрам, оставшийся от удара, который ему нанесли в канун Нового года. Рони дотронулась до него пальцами. Шрам, появившийся потому, что Ной наотрез отказался показывать рану врачу, сказав, что все заживет само по себе.

— Ты уверен, что хочешь участвовать в этом?

— Да, я уверен. — Ной улыбнулся, обнял ее за талию и притянул к себе. Ее сердце забилось быстрее, потому что за исключением того дня, когда Ной открыто обнял ее в спортзале, он никогда не делал этого перед парнями. — Пожелаешь мне удачи?

— Конечно. — Рони улыбнулась в ответ, а затем сделала то, что собиралась сделать с этого момента, перестала сдерживаться, встала на носочки и крепко поцеловала его.

Она медленно отстранилась, и Ной, наконец, отпустил ее, когда толпа снаружи закричала громче. Ной встал из-за стола, и они вышли все вместе.

Бой начался достаточно хорошо. Ной, казалось, был гораздо более сосредоточен и лучше контролировал себя, чем в прошлом бою. На этот раз толпа была намного больше и громче, и это, казалось, подпитывало адреналин Ноя.

Вероника сидела на краешке стула, закрыв лицо руками каждый раз, когда противник Ноя наносил удар, что, к ее облегчению, случалось нечасто. Ной наносил удары гораздо чаще. Затем его противник нанес ему один хороший удар, попав прямо в то место, о котором беспокоилась Вероника. Шрам на его щеке.

Увидев, как Ной покачнулся, толпа пришла в неистовство. Все по вскакивали на ноги, включая Веронику, чье сердце колотилось где-то в горле, когда она смотрела, как Ной пытается встряхнуться.

— Бей в ответ, Ной! Сейчас же! — завопил Эйбел.

Ной так и сделал, проведя хорошую серию ударов. Толпа взревела, и Ной прижал своего противника к канатам. Он нанес еще один сильный удар в живот парню как раз перед тем, как раздался удар в гонг, и судья вмешался, чтобы разнять их.

К этой части жизни Ноя определенно придется привыкнуть, потому что, боже, Рони практически рыдала. Видеть, как Ной свалился в нокаут от удара на Новый год было уже достаточно ужасно, но наблюдать и ждать, зная, что это может случиться снова, было еще хуже.

Следующий раунд прошел намного лучше. Ной провел серию ударов, отчего его противник едва стоял на ногах и бой близился к завершению. Затем Ной нанес солидный удар в челюсть парня, и тот, наконец, упал за несколько секунд до удара в гонг.

Ной был объявлен победителем, отправив противника в нокаут. Все это было горько-сладким, и Вероника чувствовала, что так будет всегда. Она смотрела на него и, пока все вокруг улыбались и ликовали, сосредоточилась на выражении его лица. Хотя он улыбнулся ей и улыбнулся еще раз, когда судья поднял его руку, объявляя победителем, Вероника видела, что ему больно.

В раздевалке Ной признался, что у него чертовски болит голова, но сказал ей, чтобы она не волновалась, что это нормально. Джек дал ему несколько болеутоляющих с кодеином, и их предполагаемая ночь празднования была официально отложена. Джио тут же объявил, что на следующий день устраивает барбекю у себя дома.

К тому времени, как они вернулись домой, Ноя уже клонило в сон. Вероника подумала, что они могли бы пропустить поцелуй на ночь, но, когда они подошли к дверям спальни, Ной притянул ее к себе.