Глава 31

Арания

Слезы не давали мне дышать, когда я сидела одна в темной кухне, глядя на огни города через высокие окна. Они были там, как и кухня вокруг меня, но ничего из этого не было замечено. Все мое тело дрожало от волнения, пока я пыталась проглотить еду и остановить слезы. Я не была уверена, был ли мой приступ легкой истерики вызван порезом на пальце, тем фактом, что я злилась на Стерлинга, или потому, что мне было грустно, что ночь пошла к черту.

Все вышесказанное, вероятно, было правильным ответом.

Сидя за столом с проклятым бумажным полотенцем, обернутым вокруг пальца, я заставила себя поесть. Это мой урчащий желудок убедил меня спуститься на кухню; моя гордость была причиной, почему я прокралась тихо.

Я не была готова к встрече со Стерлингом.

Не после того, что он сделал – после того, как он вел себя.

Он сказал, что я вела себя по-детски.

Да пошел ты, Стерлинг.

Я не стала швырять чертов бокал вина в стену и оставлять мусор на кого-то другого.

Как только я вернулась на кухню, я была встречена визуальным доказательством его нелепого поведения. Ты можешь подумать, что человек, который сделал это, убрал бы все. Черт, он даже не убрал еду и не помыл за собой гребаную посуду.

Насколько трудно было перенести тарелку и стакан со стола в посудомоечную машину?

По-видимому, если у вас есть Y-хромосома, ответ был «невозможно».

Сделав глубокий вдох, я заставила себя откусить еще кусочек холодной курицы в пармезане.

Как могло случиться, что я была голодна, но слишком расстроена, чтобы есть?

Поднимаясь наверх, я почти ожидала, что Стерлинг последует за мной. В то время я не хотела, чтобы он это делал, но тот факт, что он этого не сделал, расстраивал меня еще больше. И вот уже почти полночь, а он все еще в своем кабинете. Спускаясь по лестнице, я слышала, как он щелкает по клавишам.

Поскольку я была расстроена тем, что он не нашел меня, я не собиралась идти к нему. Ступив в одних носках на мраморный пол первого этажа, я постаралась вести себя тихо и не слишком сильно освещать помещение.

Я прекрасно понимала, что мой образ мыслей не имеет смысла – я не хотела, чтобы он следовал за мной. Я злилась, что он этого не сделал, и не хотела быть той, кто пойдет к нему. Это не были мысли разумной женщины.

Ох!

Стерлинг Спарроу запутал меня во всех отношениях. С тех пор как он вошел в мою жизнь, я полагала, что рациональное было последним словом, которое можно было использовать для описания меня.

Когда вошла в кухню в носках, то остановилась, я увидела остатки бокала. С помощью света от моего телефона, я старалась убрать разбитое стекло и пролитое вино. На мой взгляд, было бы несправедливо ждать, что это сделает Лорна. Судя по осколкам, это и был план Стерлинга.

Когда я пыталась собрать все осколки, один из них, побольше, застрял у меня в пальце. Я боялась наступить на них, но вместо этого один из них впился мне в руку. Не то чтобы я собиралась истечь кровью или что-то в этом роде, но кожа на пальце еще кровоточила.

В это время ночи все звуки усиливались.

Я держала вилку так крепко, как только могла, мое сердце билось быстрее от гулкого стука ботинок Стерлинга в прихожей, эхом разносящегося по всей кухне. Затаив дыхание, я ждала, что он найдет меня или шаги удалятся. Шаг за шагом я слушала, как он поднимается по лестнице, пока шаги не исчезли.

Я тихо встала, соскребла остатки еды с тарелки в мусорное ведро и поставила посуду в посудомоечную машину. Сделав глубокий вдох, я подняла глаза к потолку. Хотя я и не была уверена, что найду наверху, та часть меня, которая отказывалась быть большим ребенком в этом споре, знала, что именно там мне и нужно быть. Пора смириться с этим ночным фиаско.

Быстрый взгляд под бумажное полотенце показал мне, что палец все еще кровоточит. Крепче сжав бумажное полотенце, я вытерла слезы со щек и сделала еще один вдох. Когда я завернула за угол в фойе, его низкий голос раздался в пределах слышимости, он позвал меня по имени.

Держась рукой за перила, я сделала шаг, потом еще один. Судя по его голосу и хлопанью дверей, он двигался по лестнице, переходя из комнаты в комнату.

Когда я добралась до верхней площадки, Стерлинг завернул за угол, прижав телефон к уху, и наши взгляды встретились.

– Я нашел ее, – сказал он в трубку. – Отключив связь, он повысил голос: – Где тебя черти носили?

Моя рука потянулась к бедру.

– О, мне очень жаль, Стерлинг. Разве мало того, что я заперта в квартире, мне еще нужно посоветоваться с тобой, прежде чем покинуть спальню?

Его глаза закрылись, он повернулся. Несмотря на то, что он все еще был в костюмных брюках, ботинках и белой рубашке на пуговицах, он выглядел более непринужденно, чем раньше. Манжеты его рубашки были теперь закатаны до локтей, воротник расстегнут, а галстук полностью снят. Он провел рукой по волосам, завершая полный оборот, и наши глаза снова встретились.

Мышцы его предплечья напряглись, пуговицы рубашки натянулись от глубокого вдоха.

– Арания, иди спать. Это была чертовски долгая ночь.

Я скрестила руки на груди.

– Возможно, это один из тех случаев, когда ты хочешь извиниться.

Его взгляд переместился с моего лица на руку и бумажное полотенце, обернутое вокруг пальца.

– Что случилось с рукой?

Я опустила ту перед собой.

– Ничего. Все нормально. Просто порезалась.

Стерлинг шагнул вперед и схватил руку с раненым пальцем.

– Обо что?

Закусив губу, я вздрогнула, когда он развернул бумажное полотенце.

– Ты убирала стекло? – спросил он.

– Стерлинг, все в порядке. Это небольшой порез.

– Он все еще кровоточит.

– А ты говоришь, что я проницательна.

Он оторвал взгляд от моей раны. На этот раз, когда наши глаза встретились, наши губы изогнулись в угрожающей улыбке. В следующую секунду он притянул меня к себе, моя рука оказалась зажатой между нами.

– Подожди, – пробормотала я, прижимаясь к его груди и пытаясь отстраниться, – я не хочу испачкать кровью твою рубашку.

Вздохнув, он не разжал объятий. Под накрахмаленной рубашкой и у моего уха его сердце билось в два раза быстрее.

– Мне плевать на рубашку. Тебя не было... – Его подбородок остановился на моей макушке. – ...больше так не делай.

Положив руку ему на грудь, я оттолкнулась и попыталась посмотреть вверх.

– Я никуда не уходила. Я не могу... – Я вздохнула, отказываясь идти по этой дороге снова сегодня. – Я была внизу, ела. Я заметила, что твоя тарелка не тронута.

– У меня пропал аппетит.

Откинувшись назад, я посмотрела на него снизу вверх.

– Я не хочу с тобой ссориться. Нет. Но ты должен выслушать меня. Завтра мне нужно быть в офисе. Встреча, о которой я тебе говорила, с Полин МакФадден. Ее муж – сенатор Соединенных Штатов и рассматривает возможность подачи заявки в Белый дом. Если бы Полин носила «Полотно греха», это была бы маркетинговая возможность, которую я не могу упустить.

С каждым моим словом челюсти Стерлинга сжимались все сильнее, жилы на его шее снова стали видны.

– В чем дело? Почему ты темнеешь?

– Темнею?

– Это то, что ты делаешь… выражение твоего лица застывает, и ты тоже… Я не знаю... твои глаза...

Он глубоко вздохнул, и в этот момент его грудь прижалась ко мне, заставляя мои груди расплющиться.

– Пойдем в ванную, я посмотрю на твой палец. В конце концов, если ты порезалась об стекло, это моя вина. Нам нужно поговорить.

Может быть, признание вины – это то же самое, что извинение?

Нет, но у меня было чувство, что со Стерлингом это все еще шаг в правильном направлении.

Я даже не пошевелилась.

– Это еще не все. У Винни что-то происходит. Я не хочу оставлять ее одну. Я попросила Рида разобраться с этим делом.

– Он мне сказал. – Он потянулся к моей здоровой руке. – Иди сюда.

Позволив Стерлингу вести меня, я последовала за ним, пока он тащил меня через спальню в ванную, нажимая на каждый выключатель, как будто приказывал дневному солнцу светить.

Я прищурилась, отвыкнув от такого количества света.

– Господи, Стерлинг. Слишком ярко.

– Нет, солнышко, мне нужно видеть палец.

– Это всего лишь порез, – повторила я, когда его руки легли мне на талию, и он поднял меня, как куклу, посадив на край туалетного столика.

Затем он осторожно потянулся к моему раненому пальцу и снял бумажное полотенце. Я поморщилась, когда он сжал кончик пальца, выдавив еще больше капель крови.

– Ай.

Он опустил голову, изучая порез.

– Дай-ка мне пинцет. Я думаю, там все еще есть стекло.

Я отдернула руку.

– Гм, нет. Все в порядке. Может, я могла бы просто промыть его под водой чуть дольше?

– После того, как я достану стекло.

– Ты хоть понимаешь, что делаешь?

– В военное время медики перегружены работой. Мы делали все, что могли. – Его темные глаза блестели, а губы кривились. – Мои таланты супергероя широки и разнообразны. Тебе понадобятся годы, чтобы увидеть их все.

Годы?

Снова зажав губу между зубами, Стерлинг принялся рыться в ящиках, доставая пинцет, мазь с антибиотиком и пластырь. Хотя я закрыла глаза, когда он выудил кристалл, это было не так больно, как я думала. Вместо этого меня внезапно охватило новое чувство.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз кто-то заботился обо мне, да, была доктор Диксон, но она была врачом. Затем я вспомнила заботу Стерлинга в то утро, когда он помог мне принять душ после отравления. Пока он возился с моим пальцем, я была поражена его заботой и состраданием. Это резко контрастировало с тем, как он вел себя в других случаях.

Возможно, он прав. Мне понадобятся годы, чтобы изучить все стороны Стерлинга Спарроу.

Когда он поднял голову, его большой палец коснулся моей щеки.

– Мне жаль, если это больно.

Я не заметила, что упала еще одна слеза, пока он не вытер ее. Я отрицательно покачала головой.

– Спасибо тебе за это, за то, что заботишься обо мне.

– Когда-нибудь ты это поймешь, Арания. Ты моя. Я забочусь о том, что принадлежит мне.

Он поднял меня со стойки, позволив моим ногам снова оказаться на полу.