– Промой рану хорошенько, а потом я наложу мазь и бинт.

– Ты властный, – сказала я, глядя на него в большое зеркало над туалетным столиком.

Его губы приблизились к моей шее.

– Привыкай к этому.

Мне было неприятно это признавать, но я уже начала привыкать к нему.

Как только повязка была на месте, Стерлинг поцеловал пластырь.

Я обхватила руками его загорелый торс и уткнулась лицом ему в грудь. От его рубашки исходил стойкий запах дорогого одеколона, а мои чувства наполнились мускусом и пряностями.

– Я серьезно, Стерлинг, спасибо. Ты можешь свести меня с ума, разозлить, а потом… – я подняла глаза.

– ...ты делаешь что-то настолько неожиданное. – Я вздохнула. – Ты сложный человек.

Обхватив меня своими сильными руками, он положил подбородок мне на голову.

– Как бы мне хотелось, чтобы на этом наша ночь закончилась. Сказать, что нам очень жаль, и заняться отличным примирительным сексом.

Это было извинение?

Я пожала плечами.

– Я устала, но в игре.

Он приподнял мой подбородок.

– Извини, нам нужно поговорить.

Он бросил взгляд на душевую кабину.

– Я быстренько приму душ, пока ты будешь готовиться ко сну. Встретимся там. Тогда и поговорим.

– Что если я выскажусь?

– Помнишь ту ночь в хижине, когда я сказал тебе, что есть еще много вещей, которые нужно обсудить, и ты сказала, что они могут подождать?

Мои глаза широко раскрылись.

– Еще один самолет разбился?

– Нет пока. Но нам надо это обсудить.