Они делают мне еще больнее.

− Я люблю тебя, Пейдж. Боже, я люблю тебя. Но если ты не можешь справиться с этим, принять это... желать этого, я не могу больше спать с тобой.

Прежде чем потерять решимость, я разворачиваюсь и выхожу из ее комнаты, из ее дома, игнорируя ее, когда она зовет меня по имени.

Это самое сложное, что мне приходилось совершать в своей жизни.

***

Пейдж

Илайджа ушел от меня.

Он оставил меня.

Да, да. Я испугалась и оттолкнула его. Снова. Я знаю об этом. Никакое количество праведного гнева не может стереть тот факт, что я облажалась.

Закрыв глаза, я борюсь с новой волной ненависти к себе.

И не из-за его признания. Услышав, что он любит меня, я испугалась.

Но не потому, что я боюсь этого чувства. Больше нет.

Я боюсь саму себя. Страх задеть его своими проблемами.

Именно этого я и добилась.

Смотреть, как он уходит от меня? Это было откровением. Жестоким и болезненным.

В тот день он забрал с собой всю надежду. Показал мне одну непреложную истину: в течение нескольких недель я стала зависимой. Я больше не могу жить без этого ублюдка.

В тот день я вскочила с кровати так быстро, как только позволяло мое болезненное, измученное тело. К тому времени, как я добралась до двери, он уже исчез.

Мои эмоции были слишком разрозненны, а тело слишком болело, чтобы я могла одеться и броситься за ним.

Опустившись на пол у двери, я заплакала.

И плакала.

А потом просто истерила.

После того, как слезы кончились, я сидела там, наконец-то понимая, что произошло.

Я так и не оправилась от того, что мой бывший сделал со мной. Никогда даже не пробовала. Но это было потому, что не встретила никого, кто заставил бы меня попробовать.

Теперь этот «кто-то» есть.

То, что мой бывший сделал со мной, больше не имеет значения. Также как и моя неспособность к доверию.

Все, что имеет значение − это быть с Илайджей. Убедить его, что я действительно хочу дать нам шанс.

Почему? Потому что я, сама того не осознавая, влюбилась в этого упрямого, красивого осла.

Сначала весь мой гнев был направлен на саму себя. Вполне заслуженно. Поэтому в первый же день я попыталась связаться с Илаем, и когда он не ответил, я приняла это.

В понедельник я оказалась в офисе, готовая разыскать его, желая извиниться.

Он никогда не прогуливал работу.

По словам Джиллиан, Илай попросил неделю отпуска, чтобы поработать дома. В конце концов я позвонила Софи и попросила у нее адрес Илая.

− Он дал мне четкие инструкции не давать его тебе, если ты попросишь. Использовал козырь «мы же лучшие друзья» и все такое... ты действительно причинила ему боль, Пейдж.

Закусив губу, я изо всех сил старалась не сломаться снова.

− Это было недоразумение. Он не дал мне ничего объяснить.

− Пейдж, ты сказала ему, что тебе нужно побыть одной. После того, как ты отдала ему свою девственность, и после того, как он признался, что любит тебя. Какая девушка так делает?

Тупица, сломленная, такая, как я. Вот кто.

− Это была ошибка. Я пыталась его остановить. Софи, я люблю его.

− Наконец-то, мать твою, − сказала Софи.

− Но я хочу быть той, кто скажет ему, − поспешила добавить я. − Лично.

− Он очень зол и обижен.

− Пожалуйста, убеди его поговорить со мной, Софи. Пожалуйста.

− Я посмотрю, что можно сделать.

В тот вечер я наконец-то получила весточку от Илайджи. Обычное сообщение.

«Джиллиан хочет, чтобы мы вдвоем пошли в «Бостон Тек» на благотворительный вечер по сбору средств в пятницу от имени нашей компании. Вот адрес. В восемь вечера».

Холодно. Безлично.

Я пыталась дозвониться до него.

Но меня каждый раз перебрасывало на голосовую почту.

Последнее умоляющее сообщение от меня. «Пожалуйста, поговори со мной. Я все испортила, но могу все объяснить».

Так или иначе, его телефон не принимал звонки, но он был в состоянии ответить. Моих объяснений не требовалось. Это все кристально ясно.

Я могла бы продолжать умолять его. Могла бы сказать, что люблю его прямо тогда, когда писала то смс.

Могла бы сделать любую из этих вещей. Наверное, так бы и случилось, если бы мой гнев не воспламенился от его нежелания выслушать меня.

Четыре дня. Мне придется ждать четыре долгих несчастных дня, прежде чем я снова увижу его.

Хорошо. Мне нужно время, чтобы подготовиться, решила я. В следующий раз, когда я увижу этого разъяренного засранца, я сшибу его с ног.

После этого я бы вколотила в него немного здравого смысла, заставила бы его понять, что я чувствую к нему. Что я никогда не смогу загладить свою вину, если он, черт возьми, не простит меня.

Четыре дня спустя я оказываюсь на месте. Поднимаюсь на лифте в бальный зал, Софи рядом со мной.

− Я думаю, что убью его, Софи.

Софи грустно улыбается мне.

− Я вроде как не виню тебя за то, что ты этого хочешь. С другой стороны, я не виню его за то, что он злится на тебя. Поэтому я твердо придерживаюсь своего швейцарского нейтралитета. Не нахожусь ни на чьей стороне, но я болею за вас, ребята, чтобы вы решили свои проблемы.

Я барабаню пальцами по перилам позади себя, нетерпеливо наблюдая за тем, как пролетают этажи.

− Кстати, ты выглядишь потрясающе. Золото тебе очень идет.

Вся верхняя часть платья, которое я надела сегодня вечером, состоит из черно-золотых вертикальных линий до самого низа моей задницы. Там они перетекают в длинную, темно-бежевую кружевную юбку, дополненную большим разрезом спереди, который обнажает обе ноги.

Я надела его с черными бархатными туфлями на каблуке с открытым носом. Мои волосы снова завиты так, чтобы они волнами падали на одно плечо.

Илаю, кажется, нравится, когда я наношу темную подводку на глаза, а мои губы накрашены в темно-красную помаду.

Поэтому я нанесла и то, и то.

О, да. Сегодня я использую все уловки, чтобы соблазнить его. Он мой, и он это знает. Черт меня подери, если я позволю ему просто ускользнуть.

− Ты тоже выглядишь великолепно. Как всегда, − говорю я Софи. Это белое платье творит чудеса с телом Софи − телом, которое было в значительной степени идеальным с самого начала. − Спасибо, что помогла мне выбрать наряд.

− Всегда пожалуйста. Кроме того, как бы сильно я ни любила Илая и не жалела его, этот грандиозный кабель уже давно это переживает. А теперь, надери ему задницу, бесстыдница.

− Таков план, − бормочу я, когда лифт поднимается на нужный этаж.

Глубоко вздыхаю, делая шаг вперед...

И резко останавливаюсь прямо перед лифтом.

Илайджа стоит перед входом в бальный зал.

Он не один.

Рядом с ним стоит женщина, обняв его за плечи и глядя на него с явным интересом, пока они разговаривают.

И он улыбается женщине, той мальчишеской улыбкой, которую я так люблю.