− Мой-то первый был алкаш коришневый. И как от него такой хорошенький сыночек родился, ума не приложу! Такой беленький, румяный, глазки синие − прямо ангелочек. Так вот, жить-то бабе одной тяжко. Встретила я хорошего мужчину. Он почти не пьет, подарки дарит, сыночка Васеньку просто обожает. Ты, поди, и не знаешь, что это такое, но он здорово целуется. Одна беда − мусульманин. Как наш батюшка узнал про это, так сразу и закричал: вон из церкви, шлюха неверная! Я ему − ну и что, пусть шлюха, подумаешь! Зато у меня мужик хороший! − Еще раз подпрыгнув от возбуждения, Люся выпалила: − А хошь, я тебе такого мужика крутого справлю − уж он-то тебя ублажит по высшему разряду. А чо, я его уже опробовала! Не мужик, а конь ретивый! Огонь! Не то, что эти ваши культурные.

− Прости, Люся, но мне не надо. − Аня встала и уже отходя от скамейки, бросила через плечо: − И пожалуйста, больше об этом ни слова!

− Гоша, это кто? − Бдительный Иван ткнул пальцем в живот Сергея.

− Он дипломат, поэтому выпивает − это у них в должностной инструкции прописано.

− Ага! − воскликнул Иван. − Наш человек! Дипломат − значит разведчик, значит тоже воин. Пойдемте в кусты, я там полянку накрыл, правда мало что из горючего осталось.

− А у меня есть, − произнес Сергей, показывая нетронутую емкость виски в золотых наклейках.

− Так ты нам просто небом послан, Серега!

Войдя в чащу кустарника, они присели на импровизированные сиденья из досок. Иван слегка раздвинул ветви кустарника и показал свой наблюдательный пост. Отсюда хорошо просматривался подъезд Игоря с прилегающим палисадом.

− Так вот, Гоша, пока я тут сидел в засаде и ждал, когда ты выйдешь из дома, я обнаружил странного мужика. Когда вы с Аней вышли, на него упала гантель. Ничего страшного, ударила по касательной. Жить будет. Только вот что я еще обнаружил − этот псих в руке держал нож, и если бы не удар гирькой по голове, он на тебя мог наброситься. Вот почему я тут стоял наизготовку, готовый броситься на него и тебя защитить. Меня старец Авель просил присматривать за тобой, сказал, что возможны нападения.

− Спасибо, Иван… − проглотив комок в горле, произнес Игорь. − Я-то ладно, а вот Ане такой экстрим ни к чему.

− Да не на чем! − махнул рукой Иван. − Работа у меня такая: людей защищать! − Потом добавил: − А зверей в человеческом облике − гасить. Так вот вернемся к нашим долгам. А ты, Серега, разливай потихоньку, а сам думай, как ты нам подсобить сможешь. Кто тебя знает, может ты и в самом деле на что годен.

Иван коротко рассказал Сергею о подрыве бронетранспортера, о бое с бандитами, о мальчике-заложнике… Потом обратился к Игорю:

− Наш лейтенант тоже с тех пор спать по ночам перестал. И ему мальчишка улыбающийся перед смертью снится. Себя обвиняет, что не дал мне застрелить бандита. Он по своим, а я по своим каналам − в общем, одновременно нашли этого духа. Здесь он, Амир, живет на северо-западе, а работает в охранной фирме. Ездит на БМВ, имеет вполне законное оружие.

− Ну и что же вы его в ФСБ не сдали? − спросил Игорь.

− Не-е-ет, друг, такого волчару нам с тобой своими руками нужно завалить. Это наш долг − перед тем мальчишкой. − Алкоголь превратил обычно спокойного Ивана в агрессора. Глаза его горели мрачным огнем, кулаки сжимали граненый стакан. Он уже ревел, брызгая слюной. Говорить с ним без толку, поэтому Игорь с Сергеем подавленно молчали. − Завтра мы выходим на охоту. Я со снайперской винтовкой, ты, Игорь, − вторым номером. Ну, а Серега пусть обеспечивает легальность и отход. Всё! Никаких отказов, а то я вместе с духом и вас обоих положу.

Лоснящееся лицо Ивана исказила злая гримаса садиста. Снова темный дублер навестил Игоря, на этот раз под маской пьяного Ивана. В горле Игоря прохрипела Иисусова молитва.

− Ладно, Иван, хватит! − Игорь встал и быстрым шагом отправился домой.

Следующую неделю Иван провел в запое. Он лежал дома, пил, пил… Его по очереди в мрачной пелене тревожного сна посещали то улыбающийся мальчик, уверенный в своей скорой смерти; то оторопевший Игорь с опущенными руками, то бандит Амир, торжествующий, угрожающий…

Иван не все рассказал Игорю и Сергею. Недавно он с командой по привычке отмечал в ресторане очередную победу над всемирным терроризмом. Подчиненные один за другим покинули богато сервированный стол: у одного семья, у другого свидание с девушкой, у кого-то пьяная физиономия командира вызывала вполне объяснимое отвращение. Оставшись в одиночестве, Иван позвонил троим друзьям, предлагая подъехать и оторваться бесплатно, но те по очереди отказались, а последний еще посоветовал немедленно встать, взять такси и − домой спатеньки. Подходили к столу с качающимся Иваном старший официант с метрдотелем, бубнили «вам хватит» и убедительно просили покинуть заведение. Иван рычал в ответ, грубо прогонял и демонстративно наливал в бокал еще и еще. Когда у него перед глазами всё плыло и качалось, из пелены пьяного дурмана выступил стильно одетый мужчина и приблизился к нему. Иван обрадовался нежданному собутыльнику:

− Что, брат, выпьем за победу?

− Ты мне не брат, − с легким кавказским акцентом произнес незнакомец. − А победа всегда будет за нами! Помнишь, я тебе уже это говорил?

− Амир? − оторопело захрипел Иван. Попытался встать, чтобы вцепиться в горло врагу, но элегантный трезвый бандит положил руку ему на плечо и без видимых усилий посадил обратно.

− Запомнил меня, пьяный тупой урус? − спокойно произнес бандит, глядя на него снисходительно, как хозяин на собачонку, присевшую от испуга на ковер. − Как обещал, я вас одного за другим перебью. Я уже знаю, где каждый из вас живет и работает. Сначала зарежу остальных, а тебя последним. Да я бы тебя сейчас убил, но мужчине иметь дело с пьяным дураком не положено. Я тебя зарежу, когда ты будешь вооружен и трезвый. Жди, урус! Скоро! − и растворился в уютном полумраке ресторана, где оркестр играл на заказ душевную песню про девушку Фатиму, парочки медленно танцевали, а Иван сидел за столом, наливал на посошок полновесный бокал водки и ворчал что-то себе под нос.

Он не помнил, как добрался в ту ночь до дома, но слова Амира и его спокойный снисходительный взгляд врезались в память и жгли адским огнем. Особенно обидела Ивана его собственная слабость, которую бандит наверняка принял за проявление трусости.

Вечер

Мы всегда что-нибудь придумываем,

чтобы сделать вид, что мы живем.

Сэмюэл Беккет. В ожидании Годо

Как бы жестоко не нападали страсти, как бы не рвали наши души, не поганили тела, если человек отвернулся от тьмы, избрав, наконец, свет невечерний, обязательно приходит время чудесного покоя. Душу в такие минуты пронзает незримое сияние, по телу разливается усталая нега, о которой апостолу Павлу сказал Господь: «Довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи». Пусть это лишь привал на долгом пути вперед, но так приятен миг покоя и так укрепляет силы для восхождения к небесам.

Пассажиры потрепанного внедорожника, покачиваясь на мягких сиденьях, направлялись в леса и поля, прочь от городской суеты, шума, наглости, агрессии. В салоне автомобиля негромко звучал хрипловатый голос Луи Армстронга, исполнявшего хит всех времен и народов «What a wonderful world»:

I see trees of green... red roses too

(Я вижу зеленые деревья, а также красные розы)

I see em bloom... for me and for you

(Я вижу их цветущими, для тебя и для меня)

And I think to myself... what a wonderful world...

(И я думаю, как прекрасен этот мир).

Удивительно, как этот чёрный-пречёрный негр, страшный как атомная бомба, с выпученными глазищами, обвисшими щеками, растрескавшимися губами трубача, так глубоко проникает в сердце своим протяжным хрипом, рождая в душе прекрасные картины земли, обильно политой потом и кровью чернокожих предков. Он сам уже больше сорока лет как там, с ними, но поди ж ты, и сейчас под звуки песни тают сердца людей, всех цветов кожи, и забываются страдания, пот, кровь и слезы, и человек оглядывается вокруг, поднимает глаза к небу, снова и снова воздавая благодарность Творцу, восхищаясь чудесной красотой.

Родион, устав от веселой болтовни, сосредоточенно крутил баранку; Сергей Свирский, как всегда молча, наблюдал за плывущими за окном деревьями, летящими облаками. Игорь с Аней, взявшись за руки, смотрели в разные стороны, думая об одном. С некоторых пор они стали чувствовать приближение беды, только выражали пережитое каждый по-своему: Игорь словами на бумаге, Аня − красками на холсте. Одно у них было общим всегда − пространство белых риз, пронизывающее их мир, такой прекрасный. Даже в предчувствии неприятностей, даже в такие хладные часы, когда белые ризы, казалось, улетали далеко за высокие горы, за темные леса.

− Можно вопрос? − решилась нарушить молчание Аня. − Как вам удалось скинуться и построить загородный дом творчества?

− Сначала наша дворничиха Люся предложила купить дом в деревне. Мать ее умерла, а Люсе дом был в тягость, да и деньги понадобились. Мы с товарищами посовещались, сбросились по тысяче… Словом, мы так решили, и я смирился.

− И всё? − удивилась Аня. − Так просто?

− Это на словах просто, − пояснил Родион, − а на деле пришлось бумаги оформлять, взятки местной администрации рассовывать. Потом, дом без хозяйки стал разрушаться, это же не просто строение, а живой организм. Посоветовали местных плотников, я их нанял всего за тысячу, а мужики классными затейниками оказались! Сами нашли лес, доски, цемент, шифер; сами предложили проект перестройки, по типу того, который местному олигарху строили. Налепили к избушке пристройки, второй этаж с балконом, мансарду − да вы сами увидите. Очень быстро построили, все крепко, качественно и недорого. Смотрю, остались деньги. Тогда они предложили всего за полтысячи восстановить соседний дом, чтобы поселить туда соседей на свой выбор. Я согласился, они перебрали второй дом, опять же пристройку слепили, гараж, колодец почистили. Я пригласил друга нашего Ивана, а он своих орлов привозит, они там тренируются, заодно и нас охраняют. Но самое главное там будет старец! Этот спецназовец, как узнал, что мы старцу дом для проживания на покое построили, так сразу и согласился. Остальное сами увидите.