− А как вы узнаёте, − спросил Родион, − что они благодарят? Это же, наверное, неявно…
− А вот так: как помолишься хорошенько, так слезы приходят. И это не слезы обиды или страха, это слезы радости. Очень, знаете ли, приятно, будто мама родная обнимает дитя, чмокает в макушку − и ему хорошо и спокойно становится. Так что, родные мои, молитесь о упокоении почаще. Молитесь о Людмиле новопреставленной, о помиловании Василия заблудшего, и даже о сожителе ее, хоть он и не наш, не православный, а тоже ведь человек − и его Господь любит, и всех нас… − И всплакнул старичок, а вместе с ним и все остальные зашмыгали, смущенно промокая слезы платочками. И от слез этих светло становилось на душе − видимо, и вправду, покойники благодарили.
Иван замучил звонками Игоря и Сергея. От просьб переходил к слезной мольбе, от мольбы − к угрозам всех угробить и даже себя порешить, в случае отказа. Говорить ему что-либо о благословении старца, о христианском духе в решении проблем, было бесполезно. Иван слышал только себя, подчинялся только своему легиону в пьяной голове.
Ночью Игорю позвонил Сергей. Он был трезв и спокоен.
− Прости, Игорь, если разбудил…
− Да какой сон с таким психом!
− Вот поэтому и я кое-что предпринял, − монотонно произнес дипломат. − Я ведь не успел тебе кое-что рассказать, Аня помешала. Я при ней постыдился… Как-то раз мы с моим другом Димой напились до выпученных глаз. А тут как раз случилась тревога: вызвали нас наверх, чтобы отправить в командировку. Мы приехали, но хмель не выветрился, нас качало, языки заплетались. Нам нашли замену, а нас наказали. Меня понизили в должности, а Дима не вынес позора и уволился. С помощью друзей устроился в спецотряд дорожной полиции. Когда я до него дозвонился не без труда, объяснил ему ситуацию. Так он сам предложил устроить аварию с летальным исходом. Оказывается эти наглые вооруженные бандиты на мощных авто так надоели нашим постовым, что они придумали специальный фокус с аварией. Так что завтра я поеду на операцию с вами, покажу Ивану наилучшую точку для ведения огня. Автомобиль для отхода поставлю в укрытии. Но мы с тобой будем там не для стрельбы, а станем наблюдателями виртуозной оперативной работы. Наш Дима подстережет духа на безлюдном отрезке дороги, сымитирует попытку остановить машину бандита. Тот, как водится, не подчинится, да еще огонь откроет − это у них в крови. Наш Иван выстрелит − скорей всего, после вчерашнего − безуспешно. А у Димы в засаде свой снайпер с бронебойно-зажигательными пулями сидит − он выстрелит в бензобак. В тот момент автомобиль неприятеля и взлетит на воздух. Иван подумает, что это его успех и будет праздновать победу. Дима получит медаль за ликвидацию особо опасного террориста, а мы с тобой останемся безучастными зрителями. Мне будет, что рассказать подрастающему поколению, а тебе − что написать в книге. Как, одобряешь?
− Конечно! Помнишь, у Высоцкого: «Ну а где агрессия − там мне не резон».
− Тогда, спокойной ночи, и еще раз прости за беспокойство!
− Знаешь, Сергей, теперь-то я точно смогу уснуть, чтобы завтра встать бодрым.
Когда операция подготовлена и выполнена трезвыми профессионалами, успех гарантирован. Все случилось как по писаному. Лежа в засаде между Иваном и Игорем в ожидании черного БМВ «объекта», Сергей, вдыхая томные запахи травы, произнес полушепотом: «Кажется теперь мне понятно, почему ты вручил мне рукопись рассказа про частного сыщика Вински. Он так же лежал в засаде и переживал замечательные ощущения».
Всё произошло вполне предсказуемо. Как только автомобиль с «объектом» на огромной скорости вынырнул из-за поворота, Иван выстрелил как выяснилось позже − мимо. Зато снайпер не промахнулся, своим зажигательным спец-патроном угодил прямо в бензобак. Раздался взрыв, в мгновение ока огонь проглотил автомобиль вместе с содержимым. Потом − стремительный отход группы Ивана до появления автомобиля спецгруппы дорожной полиции. Ну и разумеется, празднование победы в кабинете любимого ресторана дипломата. Только об этой выходке Ивана старец Авель все равно узнал и строго наказал ослушника.
Исповедь на бровке окопа.
Все сии умерли в вере, не получив обетований,
…и радовались, и говорили о себе, что они странники
и пришельцы на земле;…они стремились к лучшему,
то есть к небесному; посему и Бог не стыдится их,
называя Себя их Богом: ибо Он приготовил им город.
Евр 11:13-16
Иван взмахнул рукой и приказал личному составу подразделения:
− Вновь прибывший контингент размещается в номерах. Мы с Игорем − к батюшке.
− Вообще-то и нам к старцу нужно! − возмутился контингент.
− Потом, после нас! − отрезал Иван и потащил Игоря в сторону леса.
По едва заметной тропинке они вступили в лесную чащу. Молча отмахиваясь от летящих в лицо хвойных веток, от зудящих насекомых, от каркающих птиц, разрывая густую паучью сеть, вышли на поляну с ветхой одинокой избушкой.
− Ты же говорил, что твои орлы выстроили здесь целую крепость. Что же, старцу нельзя выделить жилье получше?
− Нельзя. Батюшка сам нашел в лесу этот домик лесника и решил в нем устроиться. Ему видней. − Иван остановился перед дверью, перекрестился, выдохнул как перед боем и толкнул щелястое полотно.
Не успел Иван войти в сумрак прохладных сеней, как из горницы раздался громкий баритон. Не смотря на преклонный возраст, старец по-прежнему обладал сильным голосом оратора.
− Иван, ты полностью свободен! Уходи отсюда и возвращайся через два месяца.
Иван остолбенел. В молчании прошла минута, вторая, пока он нашелся и по-детски промямлил:
− За что, батюшка? Что я такого сделал?
− Ты имеешь благословение на защиту Игоря. На трезвую жизнь. А ты в пьяном виде вынудил его участвовать в смертоубийстве.
− Так, это самое… тот бандит на наших с Игорем глазах убил мальчонку с крестом на груди. Кто еще, как не мы с Игорьком, сможет его нейтрализовать!
− Ты разве не слышал из Писания: «Мне отмщение и Аз воздам!» Кем ты себя возомнил? И разве тебе не говорили, что когда ты выпиваешь водку, ты запускаешь в душу нечистого духа, и уже не ты сам, а он руководит твоими действиями. А ты еще Игоря в соучастники притянул… Всё-всё, уходи с глаз долой. И чтобы два месяца мне на глаза не показывался.
− Круто, − уныло кивнул Иван, развернулся и вышел из домика.
− Батюшка, мне за ним идти, или как? − спросил полушепотом Игорь, готовый сбежать на полусогнутых прочь от громовых слов старца.
− Заходи. Пока… − послышались притихшие слова старца.
Игорь с трудом преодолел четыре шага по сеням, вошел в горницу и упал на колени.
− Благословите, отче.
− Бог благословит. Садись напротив, говорить будем.
− Что с вами, батюшка? Таким я вас еще не видел.
− А ты сам-то не понимаешь, в какой опасности находился?
− Вряд ли в большей опасности, чем просто блуждая по городу.
− Пока ты действуешь по благословению, ты − под покровом Божиим, ты во свете. А когда покидаешь свет, тьма сразу поглощает тебя, и ты становишься беззащитным, как голое дитя на улице.
− А вы не преувеличиваете? − понуро протянул Игорь.
− Ты, верно, забыл, каким делом мы тут занимаемся? − тихо промолвил старец, опустив голову. − Мы на войне, безжалостной и непрестанной.
− Вы о третьей мировой?
− Я о первой и последней, той самой, которая закончится победным Вторым пришествием − духовной, в которой гибнут не тела, а души. − Старец встал со стула, обратился к образам, перекрестился и сделал поклон. − Против нас − умнейший, коварный враг. И ты у него на особом счету. Благодаря твоему дару, ты для него желанная добыча, и поверь, он сделает все мыслимое и немыслимое, чтобы заполучить твою душу в качестве почетного трофея.
− Да кому я такой нужен! − возмутился Игорь. − Ни молитвы благодатной, ни одной вдохновенной строчки за последние полгода. Я в тупике…
− Это тоже нужно, − вздохнул старец, видимо не раз переживавший нечто подобное. − Для смирения. Тебя Господь сейчас чистит для главной битвы. Ты только не впадай в уныние − этого не дозволяю. − Старец посмотрел на собеседника, вздохнул и видимо через силу произнес: − Не тщеславия ради, но благой пользы для. Чтобы ты знал… Мне поступают сведения, как благотворно действуют твои книги на будущих христиан. С Божией помощью тебе удалось подобрать нужные слова, которые разрывают паутину лжи и возжигают в народе веру. Я видел твою молитву − и она не «безблагодатная». Господь просто скрывает от тебя дарованную тебе силу. Для смирения.
Старец снова встал лицом к образу Пресвятой Богородицы «Державная» и горячо зашептал молитву. С трудом давалась ему эта беседа. Громовой баритон сменился на тихий старческий надтреснутый полушепот. Он слабел на глазах. Но вот, испросив благословения, он распрямился и продолжил.
− Я тебе еще в Ростове предложил подумать о монашестве. Ты сказал, что у тебя жена, и нет благословения на развод. Но теперь жена ушла и с тобой развелась. Была у тебя так называемая любовь к персиянке − Господь и ее убрал с твоего пути. И вот сейчас ты приехал сюда со свежей невестой. Как ты думаешь, долго вам еще во блуде барахтаться? Не жалко тебе заблудшую овечку?
− Да что вы, батюшка! Да у нас самая настоящая любовь! Высокая и чистая.
− Опять забыл, насколько умный и коварный враг воюет с тобой? Да чтобы тебя соблазнить, он еще и не такую «высокую и чистую» тебе подсунет! Скажи, Игорь, а не заметил ли ты за ней чего-то такого… соблазнительного?
− Сейчас… − Игорь задумался под тихий молитвенный шепот старца, тряхнул головой и через силу сказал: − Пожалуй, она слишком увлекается портретами с моей физиономией…
− Это у нас называется «сотворение кумира», − подсказал старец, − нарушение заповеди Божией.
− А может просто − любовь?
− Нет, дорогой, не вижу я там любви. Ей от тебя нужно одно − ребенок с серыми глазами. И всё! А «кумиров твоих» она продаст подороже с помощью парижского дружка детства, да и забудет о тебе.