− Вот, значит, брат Игорь, что видел в своем кино наш отец Авель! Я рад, что сумел тебе помочь! − Иван кивнул Ане, подозвал официантку, мгновенно получил из девичьих рук фужер с водкой, выпил, крякнул и удалился вслед спецгруппе.

Аня промокнула заплаканное лицо и сквозь улыбку облегчения произнесла:

– Так вот, значит, какой ты у нас крутой!

– Да что ты, Анечка, какой там крутой! Я испугался как никогда. Особенно после твоих слов о том, что ты ждешь ребенка. Слушай!.. А я что-то никак не вспомню, когда это мы его с тобой… так сказать… запрограммировали?

– А помнишь, когда ты с Родионом назюзюкался, а я тебя еще на себе тащила до дома?

– Не помню, – чесал он затылок.

– А я тебе говорила, я тебя умоляла: закусывай, Игорек!

– И что?

– А ты к шницелю так и не притронулся. Нехорошо это, дорогой, трезвую жену не слушать. Нехорошо! – Аня улыбнулась, положила руку на кулак Игоря. – Ну и лицо у тебя, мой король! Будто лягушку проглотил. Успокойся, я пьяных мужиков близко к себе не подпускаю. Так что, ничего такого не было.

– Ф-ф-ф-у-у-у! – выдохнул Игорь. – А то я опять испугался, даже больше прежнего. Ты же понимаешь, я о здоровье ребенка беспокоюсь.

– Как не понять. У вас, у мужиков, одинаковая реакция на такие дела.

– Ты что! Я не такой! И вообще, мы же с тобой договорились, что детей у нас не будет. Я же цитировал тебе Пимена Великого из «Отечника» святителя Игнатия: «Пимен детей не родил, и потому не имеет скорби о них». Да и стар я для воспроизводства рабочей силы.

– Ну, дорогой, это дело не наше, такие вопросы Господь Бог решает.

Аня смотрела Игорю в глаза, держала за обе руки, пытаясь своим теплом успокоить непомерное волнение. Игорь же опустил глаза и погрузился в тяжкую думу: сказать этой женщине о том, что ему известно о бегстве с Кириллом из храма. Известно ему и о том, что они три дня занимались развратом. Но тут всплыли из памяти его собственные три дня падения и того же разврата с клоном персиянки по имени Анис-я. В любом случае, как сказал апостол Павел: «Ибо всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать». Значит молчи, сам такой! И он молчал…

На время профилактического осмотра помещения, двое суровых мужчин в штатском вывели всех кроме Ани с Игорем на улицу. Иван стоял снаружи, покачиваясь от остаточного адреналина, алкоголя и головокружения от успеха. Он обещал старцу Авелю после завершения этого последнего дела окончательно уйти в отставку и вернуться на приход, помогать старцу.

Иван почувствовал острое одиночество в такой переломный момент жизни. Не с кем ему поделиться впечатлениями, теснившими грудь. Не дождавшись пока Игорь оторвется от женщины, приоткрыл дверь и позвал друга наружу. Аня с Игорем, держась за руки, так и вышли из помещения на брусчатку улочки. Двое в штатском завершили осмотр помещения и открыли входную дверь. Опустевшее кафе понемногу наполнялось посетителями.

− Так, Аня, давай домой! − скомандовал Иван. Он никогда не скрывал своего негативного отношения к этой «смазливой отличнице с бантиками». Вот и сейчас он сурово рыкнул: − Нам с Игорем нужно серьезно поговорить.

− Опять водку пьянствовать будете? Да безобразия нарушать? − пропищала Аня, криво усмехаясь.

− Вот бабы! − проворчал Иван. − Только одно на уме − как бы мужское братство разбить и поодиночке передушить. Короче, Аня, шагом марш домой! А ты, Игорь, садись в мой джип.

Аня укоризненно поглядела на молчаливого Игоря, который до сих пор боролся с соблазном выложить Ане всю подноготную. Она резко повернулась и быстрым шагом удалилась в сторону свободного такси. Села в авто, громко хлопнула дверцей, такси рвануло с места и скрылось за поворотом.

По радио в экстренных новостях уже сообщили о ликвидации попытки террористического акта, и сюда первыми нагрянули таксисты, желающие заработать на чужой беде. Автомобили с горящими шашечками на крыше подъезжали одна за другой. Только не все посетители кафе уезжали отсюда от греха подальше, больше половины остались − кто проголодался, а кто из любопытства: что дальше будет.

Иван сел на водительское место бронированного джипа, похлопал Игоря по плечу.

− Послушай, Игорь, у меня к тебе просьба…

− Что-то мне подсказывает, Иван, не к добру этот разговор.

− Ты всё никак не простишь привлечение тебя на ту спецоперацию? Слушай, да не будь ты бабой! Мы не человека, а зверя уничтожили!

− Ладно, Ваня, об этом мы с тобой еще поговорим. А теперь я должен выслушать твою просьбу.

− Игорь, ты… это… только старцу ничего говори. Ладно?..

− Стоп! − Игорь взмахнул рукой. − Дальнейший разговор не имеет смысла.

− Это почему?

− Мы своему духовнику обязаны не только грехи исповедовать, но даже помыслы. Поэтому скрывать от старца ничего я не стану. И тебе не советую.

− Ну ладно, Игорек, ты того, не борзей очень-то. Рассказывай отцу Авелю о себе что хочешь, я не против. А мне позволь самому изложить свою точку зрения.

− То есть ты по-прежнему надеешься что-то утаить?

− Ну да, про то, что я выпивал, хоть он запретил.

− Ты что же, так ничего и не понял? Отец Авель всё и без твоих слов знает − ему Господь открывает. Поэтому врать ему бесполезно.

− А я не врать собираюсь, а только умолчать о пьянстве. Подумаешь, какое преступление! Как говорится, а кто не пьет!

− Поступай как хочешь… − махнул рукой Игорь и вздохнул.

− Вот именно − как хочу! − заорал Иван. Открыл автомобильный мини-холодильник, достал большую емкость с водкой, открыл и предложил Игорю: − За победу!

И снова, теперь уже на лице Ивана, блеснула противная издевательская гримаса темного дублера − значит он все еще здесь, значит ранен, побит, но успел восстановить силы и готов к следующему удару.

− Не буду, − прошептал Игорь, едва сдерживаясь, чтобы не ударить по бутылке рукой, разбив ее вдребезги. С большим трудом справился с раздражением

− А я буду! − рявкнул Иван и в несколько глотков осушил бутылку.

В это время офицер группы антитеррор завершил первичный допрос Гули. Заполнив бланк допроса, он устало пил крепкий чай и пытался разобраться в тревожном предчувствии, оставшемся после разговора с девушкой. Вряд ли террористы могли с гарантией положиться на столь нервическую натуру, особенно после провала такого же теракта в Макдональде в прошлом году, когда девчонка в поясе шахида просто струсила, была схвачена и сдала свою группу. Зажужжал зуммер рации. На связь вышел офицер прослушки, который отслеживал все переговоры в районе планируемого теракта. Вот, что он прочел с бланка, который ему только что принесли в кабинет.

« − Я тебя предупреждал, что на девок надеяться нельзя. Спецы заглушили сигнал мобильного на активацию взрывателя, а ее саму повязали.

− Мне ее убрать?

− Я с ней разберусь. А ты задействуй план «Б».

− Это с зарядом в бочке с пальмой? А может лучше в другом месте? У нас есть запасной вариант, на другой улице.

− Нет, мне нужен этот дом. Он принадлежит моему кровнику. Он отказался работать на нас и помогает врагам. Я поклялся его убить, а кормушку разрушить. Еще мы прослушали разговор Гули с Иваном, который убил Амира и Руслана. Есть возможность и с ним покончить. К тому же туда ходит много народу, значит резонанс будет что надо.

− Понял. Работаем вариант с бочкой.

− Так точно. Сейчас спецы уберутся, сигнал пройдет спокойно. Народ вернется в кафе. Через десять минут нажми на кнопочку. Давай! Отбой».

Офицер группы антитеррора набрал номер спутникового телефона Ивана.

Иван в обнимку с Игорем стоял у входа в кафе, опираясь на плечо друга. От выпитого его сильно качало. Прихлебывая из бутылки виски, он рассказывал об отставке и просьбе старца вернуться на приход. Игорь сообщил о завершении работы над книгой, хлопая себя по тому боку, где обычно висела на ремне сумка с ноутбуком и тремя экземплярами книги. Обнаружив пропажу, взмахнул рукой:

− Вот, забыл сумку в кафе. Ну ничего, сейчас вернусь, возьму и презентую тебе, Ваня, аж два экземпляра!

− Погоди секунду, − сказал Иван, − у меня мобильник в машине разрывается. Я сейчас.

Офицер снова и снова звонил Ивану. Тот игнорировал звонки, видимо начал отмечать победу и отставку. Что-то рано ты, Ваня расслабился, рабочий день еще не закончился. Ну, давай же, подними трубу! Только с третьей попытки дозвона Иван ворчливо ответил: «Ну, что еще!». Молча выслушал информацию, рявкнул: «Принято!» и ринулся в кафе.

Игорь продолжал рассказывать вслед отошедшему Ивану о книге, сколько там написано о них, о совместных приключениях. Видимо, опьянение Ивана как-то передалось и ему. Тревога сменилась эйфорией. Наконец, замолчал, наблюдая за необычным поведением друга, вспомнил о сумке с рукописью и ноутбуком и потрусил вслед за Иваном в комфортный полумрак заведения. На ум пришел стих Бродского: «Я входил вместо дикого зверя в клетку…», на ходу громко продекламировал последние строчки: «Но пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность» − и с воплем «Слава Богу за всё!» вошел в кафе.

В тот самый миг, когда Иван кричал что есть силы: «Всем на выход! Быстро!!!», в тот миг, когда Игорь уже протянул руку к сумке, висящей на спинке стула, с удивлением наблюдая, как посетителей во второй раз за вечер выгоняют на улицу…

…Из угла, где стояла бочка с пальмой, раздался сначала гром, потом выблеск огня, по плечу Игоря ударила деревяшка, с ног до головы обрызгала горячая кровь Ивана, а рот забило комком засохшей земли.

Душа Игоря вылетела из раненого тела и воспарила над полем боя. Так вот, о чем предупреждал старец! Так вот, о чем пророчила Анна-пророчица! Игорь увидел, как она стоит дома у красного угла, молится одна, спокойная как мудрец, среди мятущихся людей, ревущей техники, криков, сирен, дыма − и смотрит вверх, в просвет небес между крышами домов. …И ободряюще улыбается, и медленно крестит его, прощаясь с Игорем, душа которого взлетает в пространство белых риз.