Спустя двадцать минут шебека Эгиля покинула порт Тааффеита. Впереди предстояло трёхдневное путешествие в столицу островитян — Дориндол.

От новой жертвы до битвы на реке

Прошло уже два дня, как жители Алмаза попрощались со своим убитым наместником лордом Тироном. Всё это время расстроенный командор Тархон Дайсон практически не смыкал глаз. Днём и ночью он был погружен в бесконечную работу, занимаясь королевством и школами Воителей и Дарований. Вот и сегодня он прибыл из дворца в учебное заведение, чтобы проверить, как идёт подготовительный процесс у дикарей, тренирующихся на бойцовской арене. Ольбер Брукс вместе с Эрозамом Милном и тремя братьями островитянами как угорелые носились по арене, занимаясь своими новыми подопечными. Они показывали загорелым под лучами палящего солнца пустыни мужчинам, что делать с оружием и как лучше наносить точные и сильные удары.

— Как идёт подготовка у наших новобранцев? — устало спросил у товарищей командор, оказавшись на территории арены.

— Не хочу хвастать, но уже есть небольшие успехи, — ответил Вигон, находившийся ближе всех к Тархону, — в основном, им просто следует научиться сражаться строем. К месяцу рек они будут готовы, может даже и раньше.

— К белому месяцу? Довольно перспективно, как для стада дикарей.

— Да, — утвердительно кивнул воин, — если так получится сделать, то у нас будет даже время переправить их в пустыню, чтобы остальная часть войск Сигурда Сурового нас не ждала.

— Замечательно, я рад это слышать, — похвалил Тархон, собираясь уходить.

— Постой, Тархон, — выбегая из толпы дерущихся дикарей, попросил Рагнан, — у нас есть важный разговор к тебе.

Остальные братья Лэрды и Эрозам тоже подтянулись, переложив на какое-то время уроженцев пустыни на могучие плечи одноглазого Ольбера. Здоровяк не растерялся и, выбрав себе в напарники одного из самых крепких дикарей, начал показывать приёмы с дубовыми клинками и палицами, заменяющими им на тренировках короткие копья.

— Что за странный сбор? — окинув взглядом собравшихся, вымолвил Тархон. За последние два дня он сильно похудел, глаза впали, под ними образовались огромные черные мешки.

— Ты помнишь немого Роткафа, что уехал с нами из Черного леса? — поинтересовался Сайган.

— Он всё время был с твоими мальчишками, пока ты воевал с врагом, — сказал Эрозам.

— Хороший парень, он мне нравился и ребятишкам стал надёжным другом. Я бы сказал идеальный собеседник, готов слушать хоть весь день.

— Видимо, он отправился на поиски детей самостоятельно. Вот и получил...

— К чему ведёте? Скорее! Не желаю ваших загадок и долгих речей, — нервно произнёс командор, не слушая товарищей до конца.

— Безжизненное тело Роткафа привезли в Алмаз сегодня утром, а Арден должно быть сейчас осматривает его.

— Почему я об этом узнаю самый последний, Тенебрис вас забери? Нельзя было прислать кого-то ко мне? Где сейчас маг?

— В школе Дарований в лаборатории вместе с братом Сайрусом, — спокойно ответил Вигон, стараясь не обращать внимание на вызывающий тон командора.

Тархон раздраженно замахал руками из одной стороны в другую и, развернувшись к воинам спиной, направился в заведение магов. Его мозг был настолько сильно измотан, что даже общение с другими людьми выводило вояку из себя. Он уже отправил два десятка отрядов разведчиков на поиски пропавшей сестры Милевы и племянников Миралема и Марко, но положительные вести пока не приходили. Он бы и сам давно выехал, но договор с Сигурдом Эллингтоном связывал ему руки.

Находясь возле школы Дарований, он увидел бегающих взад-вперёд детишек, одни спешили на занятие, другие, получив окно, в парк к озеру. Как же он мечтал, чтобы его племянники были среди них в данный момент.

— Добрый день, мастер Тархон, — поздоровался один из учителей колдовской школы, на что воин лишь недовольно кивнул головой.

Он открыл себе дверь, не рассчитав при этом силу. Деревянная ручка больно ударила стоявшего за дверью ученика последнего курса колдунов, но командор не обратил на это внимание, он даже не заметил закричавшего мальчишку. Тархон спешил попасть в лабораторию чародеев, ведь там находилось тело несчастного Роткафа, по словам Вигона. Очутившись на пороге комнаты, он увидел двух мужчин, низко склонившихся над трупом, лежавшем на столе посреди просторного помещения. Тихо шепчась между собой, они держали руками, одетыми в тонкие кожаные перчатки, голову немого. Кроме этой парочки и лабораторного стола с убитым здесь находилась дюжина хорошо оборудованных рабочих мест с колбами и пробирками, поставленных для учеников школы Дарований, в этой комнате будущие колдуны учились варить микстуры, целебные отвары и даже смертельные яды.

— Арден, брат Сайрус, — осмотрев цепким взглядом лабораторию и обратив на себя внимания, вымолвил воин в знак приветствия.

С монахом он уже успел познакомиться вчера, они оказались примерно одного возраста, но совершенно разной комплекции. Брат Сайрус был высок и тучен, крупный большой нос, сильно напоминающий подгнившую картошку, разместился на его рыхлом простодушном лице. Хоть он никогда и не баловался бражничеством, вид у него был, как у любителя пропустить далеко не один стаканчик. Вчера днём Тархон довольно быстро напомнил ему, кто хозяин в школе Дарований, и предупредил, что оставит его помогать с делами лишь в том случае, если монах будет беспрекословно подчиняться командору до приезда достопочтенного старца Альмира. Сайрус согласился без пререканий, по его заверениям, он давно хотел попасть сюда, но не знал, как совместить службу в храме Создателя и желание учить детей магии. Не являясь выходцем ни одной из пяти больших школ чародейства, брат Сайрус продвинулся в изучении магии жизни и приготовлении разных зелий, получив даже признание многих известных микстурщиков.

— Добрый день, мастер Тархон, — поднимая голову вверх, дружелюбно поздоровался монах.

— Какой же он добрый, если мой товарищ лежит убитым перед вами? — съязвил солдат, указывая на мертвеца.

— Я лишь хотел быть с тобой вежливым, как воспитанный человек, а ты... — дальше брат Сайрус замялся, тушуясь перед грубостью солдата.

— Ладно, не обращайте внимание, я сейчас сам себе невыносим, — махнул рукой Тархон, уставившись на окоченевший труп Роткафа, — что у него с губами? А?

— Они сшиты толстыми нитками, — недовольно ответил Арден.

— Я и сам вижу, что они сшиты. Почему я вас спрашиваю?

— Мы не собирались приступать без тебя, Тархон, — начал островитянин издалека, — вот и не трогали. А теперь поскольку ты здесь, то вместе и узнаем, почему убийца сотворил такое с моим старым другом, — последние слова юноша добавил, повышая тон.

Тархон совершенно забыл, что невысокий крепыш приехал в Алмаз, как один из помощников Ардена. Командор почувствовал себя виноватым, он взглянул в глаза магу и произнёс:

— Сожалею, что так произошло с беднягой Роткафом.

Чародей и солдат смотрели один на другого с каменными лицами около минуты, пока брат Сайрус не привлек к себе внимание, покашляв негромко в кулак.

— Господа, может, приступим к осмотру? — робко поинтересовался монах, держа в руках железный нож.

— Пожалуй, это сделаю я, — сказал маг, протянув руку монаху, чтобы тот отдал ему предмет.

Брат Сайрус послушно отдал острый инструмент и отошел в сторону, уступая место возле головы Роткафа юноше. Арден начал аккуратно разрезать толстые нити, скреплявшие рот немого. Тархон и монах внимательно наблюдали за действием, не страшась трупа, каждый повидал их в жизни достаточно. Разделавшись с нитями, островитянин обнаружил, что зубы у убитого отсутствовали, выбили их специально. Убийцы сделали это, чтобы без проблем поместить ему в рот небольшой бумажный конверт и не дать сомкнувшимся челюстям спрятать послание за зубами.