Зоя ласково провела рукой по его лицу.

— Не расстраивайся, Владь. Будешь на выходные к нам брать свою дочку. А хочешь, и в любое время. Я ведь дома. Вот завтра и привези. Знаешь, она замечательная девочка. Я испеку ваш любимый торт «Рыжик».

Владька смотрел на эту женщину и улыбался. Сколько секретов и тайн еще есть в ней. Он знает пока немного. Она необычная женщина, горячая, темпераментная. Она внимательная, нежная. Неизвестно каким чувством, но он понял, как хорошо этой женщине с ним, именно с ним. Сейчас она скажет что-то очень важное для него, для неё. Зоя попыталась прижаться к мужчине, мешал живот. Но она все равно обвила его шею руками, осторожно поцеловала где-то около уха и удивленно сказала:

— Но почему мне так стало хорошо? Так спокойно? Неужели я ждала тебя все это время и сама боялась признаться себе? Конечно, ждала! Владька, я в тебя влюблена еще со школы. Я очень тебя люблю, только не смейся надо мною. Как мне с тобой хорошо. Ну надо же, — добавила она озадаченно, — я с мужчиной в одной постели, с лучшим в мире мужчиной и между нами никакого секса.

— Зоя, ты неисправима, — засмеялся Влад. — Знаешь, ты жила все эти годы в отдалении от меня. Но мне кажется, что у тебя мужичков было больше, чем у меня женщин.

— Нет, — смутилась Зоя. — Не было такого. Я верна была мужу. Просто я знала, что где-то есть ты. Я люблю тебя, Владька. Можно, я еще раз скажу это?

— Можно.

— Владька, я люблю тебя.

Владислав тихо засмеялся. Странно, но ни от одной женщины он не слышал этих слов, слышал другие, что пора жениться. А ведь приятно, когда говорят тебе, что любят.

— Зайка-Зойка. Я тоже люблю тебя.

— Завтра выходной. Ты останешься дома или куда поедешь?

— Как хорошо звучит, дома. Зоя, а помнишь наш общий сон? Ну то, что ты называла упорно сном. Сейчас не будешь говорить, что не было этого.

— Не буду, Владь, не буду. Только ты не говори тоже об этом. Я знаешь, сколько уже без мужчины… Мне вредно вспоминать сексуальные сны… Даже с тобой.

Владька лежал рядом с женщиной, которая благодаря непредсказуемой судьбе появилась на его пути, и, не спрашивая, изменила жизнь. Он думал, как же так получилось, что раньше он не догадался отвоевать Зою, увести её у мужа. Ведь в школе она ему так нравилась, она была первым его серьезным чувством. Когда состоял в браке, то каждый раз ждал, что у него будет свой теплый дом, где его ждут, любят, заботятся. Ни Милка, ни Белла этого не дали. Все это он нашел в доме Зои, нашел тогда, когда и мечтать перестал. И не надо сбрасывать со счетов и саму Зою, с ней Владиславу другие женщины нужны не будут. Он вспомнил горячие денечки, проведенные в пансионате, крытую беседку на даче Вальяжниковых, и довольно улыбнулся. Уже Владька засыпал, как вдруг возник один вопрос. Он повернул лицо к женщине. Зоя улыбалась во сне. Пропала напряженность, что была последние два месяца в её лице.

— Зойка-Зайка, — тихо произнес он.

Женщина тут же открыла глаза.

— Владик, ты звал меня?

— Звал, — ответил он. — Зоя, ты говоришь, что всегда любила меня. Почему же ты не говорила, что беременна от меня?

— У тебя была семья. Это я в ваши отношения влезла. Я не хотела разрушать твою семью.

— Да давно семьи нет. И не любил я никогда Беллу.

— Зачем тогда женился на ней? Я ведь в те дни ушла от мужа. Женился бы на мне, а не на Белле.

— Ты уходила от Антона? Не знал! А Белла была беременна. Я на беременных женщинах сразу женюсь.

— А мне, Владь, хотелось, чтобы ты любил меня, — несколько грустно и непонятно ответила Зоя.

— Что-то я не понял тебя.

— Ты дважды женился из-за беременности своих жен. И я беременна. А мне хотелось, чтобы ты любил меня, чтобы я нужна была тебе, — путано объясняла женщина. — А не только из-за детей. Ну чтобы ты пришел ко мне из-за меня…

Владислав вдруг понял, что отныне он отвечает и за эту женщину, и за её спокойствие и счастье, за будущих сыновей, за маленькую девочку, что спала в соседней комнате. И это навсегда. Не будет больше других женщин, не будет другой семьи…

— Зойка-Зайка, не переживай, не волнуйся, с тобой будет все по-другому. Мы станем настоящей семьей.

Владислав не сказал, что разведется, что предлагает Зое быть его женой. Женщина закрыла глаза. Между ними опять возникла недоговоренность. Владька уже дремал, когда Зоя шепнула:

— Я все равно счастливая, что ты со мной. Пусть даже из-за детей.

— Эх, Зойка-Зайка, — думал мужчина. — Из-за детей… Из-за тебя! Но те ночи… Я же давно всех женщин с тобой сравниваю. Ни одна угодить не может. Белка с её холодностью мне давно противна стала, Анька, деревенская зазноба, растолстела, какой уж там темперамент. А последние два месяца, когда я с наглой рожей напросился в квартиранты, я не смог лечь ни в одну постель ни с какой женщиной. Я боялся, что ты сразу догадаешься, почувствуешь. Не могу, когда живу рядом с тобой. Ведь не поверишь, когда скажу, что мартовский кот-гуляка Владька постится последние месяцы. Поэтому и не буду ничего говорить.

Утром Владислав проснулся первым. Он с нежностью смотрел на лицо Зои и вдруг вспомнил их несостоявшийся первый поцелуй. Помешали родители. Как тогда отец назвал Зою. Он вспомнил.

— Заюшка, Заюшка моя, — произнес мужчина, едва слышно.

Но женщина тут же открыла глаза.

— Папа? — она непонимающе смотрела вокруг, увидела совсем близко красивые большие глаза Владислава.

— Ой, Владик, мне показалось, что мой папа зовет меня. А это ты?

— Да, Заюшка моя.

— Заюшка, так всегда говорил папа. У тебя также ласково получается. Я даже спутала. У вас и глаза похожи! — она протянула свои руки, обхватила шею мужчины. — Владик-Славик, я все-таки взяла тебя в плен. И сама попалась!

Зойка-Зайка. Это прозвище появилось у Зои в школьные годы. Кто первым так назвал Зою, Владислав уже и не помнит. Мысли мужчины убежали в детство и юность, когда они были наивны и счастливы, и будущее им виделось таким же.

Владислав Елизаров в школе имел прозвище — Положительный папаша. Все началось с урока анатомии в девятом классе, когда они изучали половые органы человека. Молодая учительница биологии, Надежда Николаевна Лебедева, была стройной, как тростиночка, красивой, как артистка, и строгой-престрогой. Она не улыбалась на уроках, казалось, никогда. Поэтому когда начались хихиканья по поводу темы, которую она написала на доске, Надежда окинула холодным взглядом класс и ледяным голосом объявила, что все, кто еще не дорос до понимания важности этой темы — половые органы человека, кто не созрел физически и морально, могут покинуть класс. «Сегодня будет урок для взрослых!» — припечатала она напоследок. Девятиклассники тут же притихли. Никому не хотелось выглядеть недозрелым в подростковый период. А Надежда Николаевна строгим голосом продолжала:

— Знание этой темы крайне важно для человека. Стыдно не знать свое тело. Вы все будущие отцы и матери. Для чего живет человек? Для того чтобы родить детей и вырастить их. Вы согласны со мной?

Никто еще не успел ответить, как поддержал молодую учительницу слегка влюбленный в неё Владислав Елизаров, поддержал громко, на весь класс.

— Правильно, Надежда Николаевна. Человек живет, чтобы оставить после себя потомство.

— Ну прямо положительный папаша, — скептически заметила Зоя, в душе соглашаясь и с ним, и со строгой учительницей.

— А как же карьера, высокие цели? — влез со своим ехидным языком Сашка Попов. — Служение обществу, долг перед родиной.

Но Надежда Николаевна не собиралась дискутировать.

— О карьере и высоких целях поговоришь с Елизаветой Степановной, со своим классным руководителем, — отрубила она. — Заодно и про долги по анатомии вспомнишь. Сколько у тебя двоек? А сейчас приступаем к новой теме.

И класс внимательно слушал молодую смелую учительницу. На уроках Надежды Николаевны даже мухи боялись летать. Внимательно, не сводя глаз, слушал Владислав, поглядывая на красивую соседку на соседней парте. Внутри паренька шли непонятные процессы: почему-то хочется всегда смотреть на Зою, на Надежду Николаевну, на других девчонок, снятся тревожные сны.