Прозвище Положительный папаша окончательно прилипло к Владиславу после классного часа.

В этот же день Елизавета Степановна попросила класс остаться после уроков. Приближался Новый год, ребята хотели устроить чаепитие. Классная руководительница позвала их обсудить этот вопрос.

- Я ничего не имею против вашего чаепития, — начала она. — Но чтобы, кроме чая, других напитков не было. В последний раз, я помню, вы пытались принести пиво.

— А соки можно? — весело поинтересовалась Зоя.

— Соки приносите, — согласилась Елизавета Степановна.

Зоя отвернулась и стала что-то тихо шептать Маринке.

— Да не будем мы пить, — заверил строгую учительницу Сережка Ковцуров. — Мы подождем, когда у Владьки дети родятся, тогда и обмоем.

— Не поняла, — подняла брови Елизавета Степановна.

— А Владька сегодня на анатомии сказал, что у него будут дети, он для этого живет, — смеясь, пояснила Милка Голубова.

— Все правильно, — согласилась классная руководительница, которая уже знала про разговор на уроке. — Дети — это смысл нашей жизни.

— А у Владьки их будет целая куча, — захохотал громкоголосый Сашка Попов. — Он будет отцом-героем.

— Буду, — невозмутимо согласился Владислав, он сидел за своей последней партой и поглядывал на Зою, которая на классный час пересела на вторую парту и что-то писала на листке бумаги.

— Девчонки, кто согласен стать матерью-героиней? — заорал Попов. — Рожать детей Владьке! Зойка, что молчишь. Ты согласна?

Девчонки хихикали и молчали. Зоя не слушала, о чем говорят, она в это время показывала листок своей подруге Маринке. Они обсуждали вопрос, сколько собрать денег на чаепитие и как принести что-то погорячее чая. Поэтому, когда Сашка заорал: «Зойка, ты согласна?» — она подняла глаза, увидела проницательный взор учительницы, испугалась, что Елизавета Степановна уже догадалась об их замыслах, и быстро, чтобы отвести подозрения в свой адрес, ответила:

— Конечно, конечно, согласна. Я только за.

Класс грохнул смехом. Зоя удивленно смотрела на одноклассников. По-доброму улыбалась Елизавета Степановна. Владька выкрикнул:

— Смотри, Зайка-Зойка, не забудь! Не меньше пяти чтобы было!

Когда Зоя поняла, чего пообещала Владиславу, то шутливо крикнула:

— Владька, ты сам не забудь! Положительный папаша!

Зойка-Зайка! Какая же она была красивая в школьные годы. В пятом классе Зоя была выше всех в классе. Мама любила её, наряжала. Владислав до сих пор помнит, какая она пришла первый раз в их школу, она была самая нарядная и самая яркая первого сентября в их пятом классе. Мальчишка стоял сзади Зои и смотрел на её локоны. У неё были настоящие локоны, завитые спиральками, они пышно лежали на плечах, огромный бант украшал прическу. Тогда Зоя была самая высокая, а Влад был обычный примерный мальчик. Бежали школьные годы. В восьмом классе их девочки моментально выросли, и Зоя перестала быть самой высокой, но оставалась самой красивой. У неё рано сформировалась фигура, она всегда следила за своими волосами. Ей разрешали красить волосы. В том же восьмом классе она стала блондинкой. Девчонки, завидуя красоте одноклассницы, ехидно шептали, что Зоя потупела, поэтому и волосы стали светлыми. А Зое не давал покоя одноклассник Сашка Попов. Елизавета Степановна, классная руководительница, окрестила его поведение гормональным взрывом. А Владислав смотрел иногда на Зою и даже в мечтах боялся представить, что можно, как Сашка, зажать её в углу, сесть рядом, положить голову на плечо. Зоя не отвечала взаимностью Сашке Попову, она ласково улыбалась, иногда порой говорила:

— Саш, ну надоел. Отстань!

Елизавета Степановна посмеивалась над страданиями влюбленных подростков. Порой сердилась на Попова, брала его под ручку и шла по коридору. Весь класс, смеясь, бежал в отдалении. Это означало, что Сашка провинился сильно. Сейчас он получит. Сколько раз ребята пытались подслушать, какие слова говорит в эти моменты классная мама, но не удавалось. А Елизавета Степановна шла и спокойно говорила самые обычные вещи:

— Саш, ну нельзя так. Нравится тебе девочка. Ну не бей её, пожалуйста. Ты Зое даже поцарапал руку. Я видела, она мне показывала. Подари ей лучше что-нибудь. Скоро Восьмое марта. Воспользуйся моментом.

— Я все понял, — покаянно отвечал Сашка, желая в душе лишь одного, чтобы отпустили.

Но Елизавета Степановна не спешила. Она еще что-то втолковывала влюбленному подростку. И впервые не заметила, что следом шел Владислав Елизаров, который услышал про Восьмое марта. Влад решил воспользоваться советом учительницы. Ведь Зойка-Зайка ему тоже нравилась. Но он скрывал это, считал Зою недоступной, да и мать очень плохо всегда говорила о Зое. А папка хмурился, слушая мать. Влад как-то в восьмом классе целую четверть дружил с Милкой Голубовой. Над этой дружбой мать не смеялась, лишь равнодушно заметила: «Долго не продружишь! Скучно станет». И была права. Эта дружба быстро кончилась. Влад после сдружился с веселой и самой младшей в классе Аней Асташкиной, которая знала все секреты в классе. Но это действительно была только дружба и больше ничего.

И вот Влад услышал, как Елизавета Степановна советует Сашке сделать подарок для Зои.

— Так ты больше обратишь на себя внимание, чем скакать серым козликом по партам и орать не совсем пристойные вещи, — втолковывала она подростку. — Поступи, как настоящий мужчина. И Зоя обрадуется.

Влад решил сам воспользоваться этим советом. Он купил на сэкономленные на обедах деньги для Зои недорогой подарок: серебряный кулончик, красивый, незамысловатый, на цепочке. И подложил потихоньку в сумку. До сих пор немного обидно Владу, как вспомнит он: радостная Зоя прибежала к Елизавете Степановне:

— Смотрите! — она показала кулон и даже не обратила внимания на сидящего тут же Владислава.

— Я знаю, — сказала учительница.

— Это Сашка, — сияющая быстро надела украшение и умчалась.

Елизавета Степановна озадаченно улыбнулась. Ей казалось, что Сашка Попов не прислушался к её совету.

Влад ушел с вечера. Его подарок приняли за Сашкин. Мальчишка ничего не сказал. Но было приятно, что у недоступной Зойки-Зайки висит на шее его подарок. А вот матери Владислава Зоя совсем не нравилась, ничем: не так ходит, не так говорит, не так улыбается. Парнишка не спорил. Он хорошо помнил трагедию с Ларисочкой….

На выпускном вечере Владислава атаковала Милка Голубова, она уже тогда на многое намекала, многообещающе глядела. А он не знал, как отвязаться. А Зоя ушла рано. У её отца был сердечный приступ. Ему стало плохо, вызвали скорую, Зоя уехала с отцом в машине скорой помощи в своем нарядном ярко-желтом платье.

Подошли к концу школьные годы. Зоя решительно поступила в педагогический институт, как и Елизавета Степановна, она собиралась стать географом, хоть та её и отговаривала. Зоя жила в П-ске, в общежитии, дома бывала редко.

Они не виделись несколько лет. Потом в Кочетовке Владислав как-то встретил её случайно, на берегу реки. Зоя грустно сидела на осеннем берегу хмурой речки, возле неё что-то горело, вился дымок. Юноша понял, у девушки какая-то личная трагедия. Зоя жгла письма. А Владислав почувствовал, что обрадовался. Наверняка, это были любовные письма. Он сам от себя не ожидал такой радости. Влад уже был не прежним застенчивым пареньком. Он стал мужчиной, женщины в его жизни были, и не одна. В последнее время он несколько раз провожал бывшую одноклассницу Милку Голубову. Она оказалась сговорчивой, уже на второй вечер Влад с ней переспал в ближайших кустах. Переспал на свою голову. Он нисколько не хотел жениться, но Милка забеременела.

Увидев Зою, Владислав сразу отбросил мысли о Милке в сторону. В голове крутилось одно: надо вечером встретиться с Зоей. Она стала такая красивая. По-прежнему блондинка, фигура оформилась, глаза так помимо воли постоянно смотрят на высокую грудь, хочется обнять девушку за тонкую талию, прижать к себе. А дальше не решался в своих фантазиях заходить далеко Влад. Он понимал, что, он не осмелится себя вести с Зоей так, как с Милкой. Такую девушку надо завоевывать, не уведешь на второй вечер в ближайшие кустики. Не пойдет она с любым, как Милка. Да и поговаривают же в деревне, что у Зои есть богатый поклонник. Не его ли письмо она жжет? Но надежда всегда есть.