— Дамиен, — прошептала она, подходя к его душе. — Что с тобой случилось?

Она опустилась на колени на песке, провела пальцами по сфере. Там не было ни тепла, ни трепета жизни. Она прижала ладони к душе и опустила ее на свои колени.

Она склонила голову.

«Что мне делать? Как помочь?».

«Напомни ему. Напомни, кто он».

Селена закрыла глаза. Душа дрожала. Она тянулась, пока не стала призраком Дамиена на ее коленях. Он ее не замечал. Он не замечал ничего.

Селена прижалась щекой к его мокрой щеке, убрала его темные волосы ладонью, обвила рукой его пояс, прижав его к себе.

Тень была тут, она это ощущала. Как зияющая дыра в нем. Она видела, как он моргнул, но все равно смотрел вдаль.

— Покажи мне, — прошептала она. — Что за тьма внутри тебя?

— Больно, — прошептал он.

— Я тут. И Свет тут. Ты не один.

Она ощутила, как он вдохнул, и пейзаж сна изменился вокруг них, появлялись и пропадали воспоминания, как в калейдоскопе. Селена смотрела, как Дамиен вспоминал чуму и смерти своих родителей. Потом Квинна. Одиночество хлынуло на нее ледяной рекой, и она дрожала от холода. Боль, вопросы и темные мысли наполнили воздух вокруг них. Она сжала Дамиена крепче.

Появился мужчина с бородой и яркими глазами Дамиена. Юный Дамиен протянул комок шерсти, который не двигался в его руках. В его глазах не было слез, но Селена видела, что его губы подрагивали.

— Почему я так переживаю, отец?

Мужчина опустил ладонь на плечо Дамиена.

— Потому что ты хочешь всех спасти, сынок. У тебя большое сердце. И ему неприятно видеть боль в этом мире. Но это не слабость. Это твоя скрытая сила. Никогда не забывай это.

— Но это моя слабость, — пробормотал взрослый Дамиен, голос гудел в его груди под ладонью Селены. — Я не могу отпустить.

Пейзаж сна изменился. Небо стало черным, горели тысячи деревьев. Другой Дамиен склонился перед телом неподалеку, его лицо искажала боль, его озарял огонь вокруг.

Дамиен вне пейзажа сна дернулся в ее объятиях и попытался сесть.

— Нет, нет, нет, нет.

Но Селена ощущала связь с тенью, что поглощала его, так что надавила на его разум и позволила сну продолжиться.

— Нет! Я тебя не потеряю! — заорал Дамиен.

Когда Селена узнала тело рядом с Дамиеном, воздух покинул ее легкие.

Тэгис.

Кровь покрывала его тунику спереди, стрела торчала из кожаной жилетки под таким углом, что не было сомнений, что она пробила его сердце.

Горе Селены полилось в пейзаж сна, и молния вспыхнула в небе. Она опустила голову и прижимала дух Дамиена к себе. Ей нельзя было поддаваться эмоциям в пейзаже сна Дамиена.

Воспоминание продолжалось перед ней. Тэгис поднял ладонь с дрожью и опустил на руку Дамиена.

— Отпусти… меня.

Дамиен рухнул, слезы лились по его лицу.

— Я не могу. Я не могу отпускать людей.

На кровати в Сурао Дамиен извивался в хватке Селены как дикий зверь.

— Забери меня отсюда, ради Света!

Слезы наполнили ее глаза, в груди болело. Но она осталась, удерживала его в пейзаже сна. Правда была тут, и ей нужно было ее услышать, если она хотела помочь мужу.

Тэгис моргнул с нежной любовью на лице, его душа стала ускользать.

— Ты должен. Или… никогда не… исцелишься, — он выдохнул последние слова, и тело обмякло.

Дамиены в пейзаже сна и вне его закричали одновременно.

Селена закрыла глаза и прижалась головой к изгибу его шеи.

«Я понимаю, что нужно теперь сделать», — она махнула свободной рукой, тьма, огонь и Тэгис растаяли.

Дамиен тяжело дышал в ее руках, его душа дрожала. Его отец был прав: самым большим даром Дамиена — куда больше способности поднимать воду — было его сердце. Он любил людей и сопереживал всем. Но нити, что соединяли его сердце с людьми, остались и после их смерти, и это душило его.

Он должен был научиться отдавать любимых Свету.

— Дамиен, — прошептала она.

Его дух повернул голову на ее голос.

— Позволь показать, что я узнала, — она опустила ладонь на его лоб и закрыла глаза.

Из глубин души она показала ночь, когда умерла ее сестра, когда она встретила Свет. Всю боль, слезы и свои страхи. Часть Дамиена сострадала ей.

— Теперь я покажу, что мне сказал Свет, — она дала воспоминанию наполнить ее, нежный тенор Света пробрался из нее в разум Дамиена.

«Все в моих руках. Даже твоя сестра. Пусть останутся там. Я позабочусь о них».

А потом она показала ему, как отпустила прах Амары по ветру вместе с теми, кто умер при захвате гор Магир.

Воспоминание угасло.

Селена прижала его душу к своей груди, обвила руками его эфемерное тело.

— Отпуская, ты не забываешь. Это не слабость — любить людей. Но их жизни нести не тебе. Ты можешь делить жизнь с ними. И когда они умирают, они остаются в руках Света.

— Я не могу. Я слишком сильно скучаю по ним.

— Мой дорогой муж, ты силен. Но одной силы мало. Ты слишком долго нес все сам. И даже когда ты искал помощи других домов и вел коалицию, ты стоял один, полагаясь на свою силу. Пора позволить остальным помочь тебе, как ты помог им.

Его тело напряглось под ее ладонью.

Селена закрыла глаза, ощущая его борьбу. Она могла дать лишь слова и картинки, и только Свет мог добраться до его сердца.

Она прижала ладонь к его груди.

— Ты пытался делать это один. Тебе нужны остальные, чтобы заполнить дыру в тебе, чтобы помочь тебе любить и научить тебя отпускать. Свет сделал так, что люди вместе, помогают друг другу, поддерживают друг друга. Прошу, позволь мне, — она поцеловала его шею. — Позволь мне первой встать рядом с тобой.

— Селена, — сдавленно выдохнул он. Он поднял руку, опустил ладонь поверх ее и сжал пальцы мертвой хваткой.

Селена не ответила. Она просто держала его, пока он боролся с ее словами и словами Света. Порой его тело содрогалось, а потом он застывал как мертвый. Селена держала его, словно только она не давала ему утонуть, все это время молясь за него.

Она не знала, как долго они сидели в пейзаже сна среди серости. Казалось, часами. Может, даже днями. Она знала лишь, что останется с ним, пока он не будет готов.

А потом что-то изменилось. Дамиен прильнул к ее телу, его ладонь съехала к ее ключицам. Его легкое дыхание напоминало человека, которого отпустила лихорадка.

— Селена? — сказал он снова, голос был утомленным.

— Я все еще тут.

Он медленно повернулся в ее объятиях и прижал ладонь к ее лицу.

— Спасибо… что остаешься со мной.

Слезы наполнили ее глаза, она смотрела на его лицо. Дамиен опустил голову на ее грудь, и она ощутила, как его охватил настоящий сон и в пейзаже сна, и в реальности.

Его борьба была окончена. Что бы ни произошло между ним и Светом, она знала, что он нашел покой. Мог возникнуть другой бой — и не один, ведь война продолжалась, и люди умирали. Но он победил сейчас, и это даст ему сил выиграть снова. У него всегда будет его сердце. Но теперь он был не один. И он мог доверять жизни любимых тому, кто был выше них.

— Крепко спи, любимый, — Селена закрыла глаза и позволила и себе уснуть, все еще сжимая Дамиена в руках.

35

Свет появился перед глазами Дамиена, будил его. Он открыл глаза, он давно не ощущал себя таким отдохнувшим. Над ним пересекались толстые деревянные балки, поддерживая высокий потолок. Солнце лилось в окно справа, мягкие лучи падали на кровать, где он лежал.

Он моргнул. Кровать была сплетена из веток осины и бревен. Запах дерева висел в воздухе вместе с дымом из камина. Что-то теплое было рядом с ним, ладонь лежала на его груди.

Он посмотрел туда. Селена. Ее пальцы лежали на его голой коже, и она выдохнула, глаза были крепко закрыты.

Он повернул голову и посмотрел на ветки осины над собой. Он помнил все: тьму, боль, голос и присутствие Селены, зовущей его к Свету.

И Свет…

Пылающий свет наполнил его, обжигая очищающим огнем. Каждая смерть, каждый человек, который был ему дорог, стояли перед ним. И каждый раз, когда Свет просил их, было больно. Больно отпускать. Особенно Квинна и Тэгиса.

Дамиен сглотнул. Он все еще скучал по ним. Но ноющая дыра пропала.

— Тэгис, я это сделал, — прошептал он. — Я смог отпустить. Я т-теперь исцеляюсь.

Он почти мог представить, как Тэгис ему улыбается.

«Вовремя, друг».

— Дамиен?

Дамиен опустил взгляд, увидел, что Селена пошевелилась. Она приподнялась на локте и моргнула. Ее волосы свисали вокруг нее, запутавшись, словно их трепал ветер.

— Ты проснулся?

— Да.

Она провела ладонью по своему лицу, убрала назад спутанные черные пряди.

— Как долго мы спали?

Он нахмурился.

— Даже не знаю, — он осторожно отодвинулся от Селены и сел. — Я даже не знаю, где мы.

— В Сурао, в замке дома Рафель.

— Дом Рафель? Когда я сюда попал? И как? — воспоминания вернулись: лесной пожар, стрела в Тэгисе, его сила…

Селена тихо рассмеялась, ее голос был как стук дождя.

Он взглянул на нее с вопросом.

Она улыбнулась.

— Приятно видеть, что ты проснулся и говоришь. Мы переживали.

— Переживали?

— Леди Аяка сказала, что ты был в плохом состоянии, когда Рейдин принес тебя из леса. Весь твой правый бок был обожжен. Леди Аяка днями исцеляла тебя.

Дамиен посмотрел на свое тело. Его грудь была обнажена, и было видно неровные красные линии на правой стороне его тела от руки до пояса. Три белые волны его правом бедре были теперь искажены. Пропали гладкие линии. Его правый бок был ужасно отмечен.

Он ощущал себя открыто, потянулся за одеялом, но Селена остановила его.

— Не надо.

— Что не надо? — он пытался вытянуть одеяло и ее руки.

— Не прикрывай их. Твои шрамы — доказательство, что ты выжил, — она замерла, а потом потянулась над его коленями и нежно опустила пальцы на кожу в шрамах. — Это доказательство, что ты все еще со мной.

Он вздохнул и отпустил одеяло.

— Ты права, я еще жив, — он должен был благодарить за это леди Аяку. И если Селену устраивали шрамы, то и его тоже. Он был живым. И…

Он глубоко вдохнул и сосредоточился на своем сознании, на месте, где обитал его дар. Сила снова текла, как река без дамбы.

Он посмотрел на Селену.

— Лес все еще горит?

Она посерьезнела.

— Да. По крайней мере, горел, когда я прибыла помочь тебе.