Прижав покрепче Нилл и Аруилану, он глубоко вдохнул, аромат ее тела. По крайней мере сегодня они предоставлены друг другу. Если завтра объявится Саламан, а это становилось все вероятнее, появится проблема.

— Было так удивительно, — нежно произнес он, — проснуться и увидеть рядом тебя. Даже спустя столько времени я смотрю на тебя и с удивлением говорю себе: «Это Нилли! Как странно!»

— Ты все еще надеешься найти Нейэринту, ведь так? — игриво спросила она.

— О боги! Какой безжалостной ты можешь быть! Ты ведь знаешь, Нилли, что я имею в виду. Да, я все время храню память о Нейэринте. Но ее давно нет. Я пытаюсь объяснить тебе, что не перестаю удивляться тому, что обрел такую любовь с тобой, ребенком собственного сводного брата, с той странной одержимой девочкой, которую в Доинно никто не мог укротить…

— Так ты сейчас укротил меня, Фа-Кимнибол?

— Едва ли. Но я больше не считаю тебя ребенком, или странной, или одержимой.

— А тогда какой же ты меня считаешь? — улыбнувшись, спросила она.

— Самой…

— Сэр? Лорд принц? — донесся знакомый глубокий голос с внешней стороны палатки.

Фа-Кимнибол пробормотал какое-то ругательство.

— Дьюманка, это ты? Клянусь всеми богами, если ты решился прервать меня — пусть твое дело окажется важным, иначе…

— Сэр, это так! Это так!

— Я сдеру с него кожу, если это не так, — прошептал он Нилли Аруилане. — Я обещаю тебе это.

— Иди к нему, Дьюманка не станет тревожить тебя по пустякам.

— Надеюсь. — Фа-Кимнибол отставил свой бокал с вином и, немного покрякивая, потому что мускулы еще ныли после битвы, направился к выходу. Он выглянул наружу.

— Лорд принц…

— О боги, человек! Что случилось?

— Креш, сэр. Креш-летописец!

— Да, я знаю, кто такой Креш. Что от него? Какое-нибудь послание?

Дьюманка покачал головой. И резко выпалил:

— Сэр, он здесь.

— Здесь?

— Его привел Плор Килливаш. Сэр, он нашел его скитавшимся по патрулируемой зоне в фургоне с запряженным зенди. Сэр, внешне с ним все в порядке, только слегка затуманило голову. Он спрашивал про вас, и я подумал…

Ошеломленный Фа-Кимнибол сделал ему знак замолчать и повернулся к Нилли Аруилане:

— Ты слышала?

— Нет. Какая-нибудь беда?

— Можно назвать и так. Нилли, твой отец здесь. Мой сумасшедший брат. Дьюманка сказал, что он странствовал по открытому пространству. Муери, Джиссо, Доинно, что он здесь делает? На передовой войны? Только этого нам и не хватало. О боги! О Боги!

— Брат, пошли со мной к Королеве, — тихо предложил Креш. — Позволь мне показать тебе, что она собой представляет.

Это было спустя час после его появления. Он был засыпан сюрпризами: Фа-Кимнибол и Нилли Аруилана делили палатку как супруги; Венджибонеза разрушена; джики оттеснены на всех фронтах. Но, измученный и усталый, после путешествия, удивленный и ошеломленный ходом событий, он продолжал фокусировать разум и силу на своей цели.

— К Королеве? — переспросил Фа-Кимнибол. Он явно был сбит с толку, затем на его лице промелькнула улыбка, и взгляд стал снисходительным. — Ты и я. Ты имел в виду Королеву всех Королев?

— Да.

— Поговорить с ней. Не убивать, а только немного поболтать.

— Да, — отозвался Креш.

— И как мы туда доберемся? В твоем крошечном фургоне?

— У меня есть это, — сказал Креш и вытянул руку, в которой сжимал небольшой кошелек с Барак Дай-иром.

Фа-Кимнибол удивленно хихикнул.

— Ты взял с собой Чудодейственный камень?

— Барак Дайир принадлежит мне, брат, так же как и оружие, с помощью которого ты уничтожил Венджибонезу.

Фа-Кимнибол даже не пытался это отрицать.

— Дай я попробую тебя понять. Ты предлагаешь посетить Гнездо, но не в материальном смысле, а просто послать туда наши души с помощью Чудодейственного камня?

— Совершенно верно.

— Но почему, брат, ты хочешь, чтобы я попал под влияние своего же врага?

— Чтобы ты смог постичь сущность своего врага: не просто ее величие, которое, я полагаю, ты недооцениваешь, но и ее уязвимость, чего ты, я думаю, не знаешь совсем.

— Ее величие, ее уязвимость. — Фа-Кимнибол нахмурился. — О ее величии я слышал уже слишком много. Но ее уязвимость? Что ты имеешь в виду?

— Если хочешь узнать, пошли со мной.

Искренность Креша была неоспоримой защитой.

Фа-Кимнибол бросил взгляд на Нилли Аруилану, словно ища поддержки.

Креш заметил зажившие раны под густым, черноватого оттенка мехом брата, их было по крайней мере с десяток. И ему захотелось узнать, какие чудеса героизма проявил в бою Фа-Кимнибол, сколько джиков он уже обрек на смерть.

— Папа, насколько это будет опасно? — спросила Нилли Аруилана.

— Весь риск заключается в том, что мы можем поддаться на ее чары, которые, как тебе известно, весьма могущественны. Но, полагаю, мы сможем с ними справиться. Я знаю, что сможем: однажды мне уже удалось улизнуть из ее объятий.

— Ты хочешь сказать, что уже совершал путешествие в Гнездо? — спросил Фа-Кимнибол.

— Во второстепенное Гнездо, да. Я находился там несколько недель. И с помощью Барак Дайира побывал в самом великом Гнезде. У Королевы всех Королев тоже есть Чудодейственный камень, тот, что когда-то принадлежал бенгам. Он находится внутри ее тела. Я разговаривал с ней — Чудодейственный камень с Чудодейственным камнем, — после чего джики, в чьем Гнезде я жил, отослали меня. И думаю, направляли моего зенди, пока я не встретился с одним из твоих людей.

— Тогда это все ловушка, — сказал Фа-Кимнибол.

— Все это часть плана Доинно, — возразил Креш.

Фа-Кимнибол погрузился в молчание. Креш терпеливо смотрел на него. Подобное спокойствие души раньше ему было незнакомо, — ничто не могло поколебать его на избранном пути.

Он сразу же заметил в палатке признаки того, что его брат и Нилли Аруилана вступили в интимные отношения. Это потрясло его, но лишь на долю секунды. И в Фа-Кимниболе, и в Нилли Аруилане было величие. Ничего особенного не было в том, что в такое тревожное время они в конечном итоге оказались вместе. Да это было и неизбежно. Пусть будет так.

Известие об уничтожении Венджибонезы тоже оказалось потрясением, но другого рода. С первых своих дней Венджибонеза была местом чудес и таинств. То, что она больше не существовала — эта сокровищница древних диковин, где он провел юность, выстоявшая Долгую зиму и разрушенная этой войной, — причиняло ему боль.

Но затем он отбросил все сожаления. Ничего не было вечного, за исключением самой Вечности. Оплакивать утрату Венджибонезы означало отрицать Доинно.

Боги дают, боги отбирают. Постоянен лишь поток перемен. Преобразователь в свое время сметает все и заменяет чем-нибудь другим. Креш знал, что на Земле существовали города величественнее Венджибонезы, от которых не осталось ни царапины, ни даже имени.

Фа-Кимнибол не сводил с него взгляда. Спустя довольно большой промежуток времени он сказал:

— Брат, я полагаю, тебе следует отдохнуть.

Креш рассмеялся:

— Ты хочешь сказать, что я превратился в дряхлого старика или просто выжил из ума?

— Ты истощен одному Джиссо известно какими испытаниями. И сейчас нам только и остается, что прыгнуть в лапы Королевы.

— Я уже побывал в ее когтях, и здесь я собираюсь все рассказать. Я смогу убежать от нее снова. Брат, прежде чем продолжать эту войну, ты должен кое-что узнать.

— Тогда расскажи мне об этом.

— Ты должен увидеть это сам.

Фа-Кимнибол смутился. Снова молчание, тупик.

— Брат, ты доверяешь мне? — спросил Креш.

— Ты же знаешь, что да.

— Неужели ты считаешь, что я желаю тебе зла?

— Может быть, неумышленно. Креш-всевопрошаю-щий, вот кто ты. Ты всюду суешь свой нос. Брат, ты никогда ничего не боялся. Ты, наверное, слишком бесстрашен.

— А ты, выходит, трус?

Фа-Кимнибол улыбнулся.

— Креш, ты считаешь, что сможешь толкнуть меня на безумие, сыграв на моей гордости? Брат, отдай хоть дань моему благоразумию.