– По… поняла… А что ты имеешь в виду?

– И не надо задавать этих дурацких вопросов! – вспыхнул он, но тут же и потух. – Извини. Извини. Это не условие – а просьба. Не ври мне, пожалуйста. Делай что хочешь. Спи с кем хочешь. Но только, пожалуйста, больше никогда мне не ври. И я обещаю во всем пойти тебе навстречу. Могу даже подписать договор… или контракт… и заверить его у нотариуса…

– Ка… какой контракт? – совсем растерялась она, глядя на него в страхе и недоумении.

– А какой захочешь! – И Митя вдруг рассмеялся, и от этого его смеха ей стало совсем страшно, хотя ничего пугающего он вроде бы не сказал и не сделал.

В холле офиса на стене висела большая фотография Мити Воропаева в траурной рамке. Надпись под снимком гласила (ау, Чехов! – «афиша гласила…»), что ушел из жизни талантливый организатор и руководитель центра «Возрождение», ну и так далее.

– Похож, – сказал Митя, полюбовавшись на собственную физиономию – и прошел в приемную.

У секретарши отвисла челюсть и выпало из рук зеркальце, в которое она только что любовалась.

– Это – вы?.. – пропищала она и потянулась к телефону.

– Не надо, – сказал он строго. – Денис Яковлевич у себя?

– В своем… в вашем кабинете… Позвать?

– Не надо, – повторил он. – У него кто-то есть?

– Там клиент… А вы – как?..

– Да так, – усмехнулся Митя. – Не ссы, Маруся. Я не привидение. Можешь меня потрогать – живой. Подожду здесь, пусть Денис Яковлевич разговор закончит. Не буду ему мешать.

Секретарша смотрела на него не мигая, губы ее тряслись.

– Успокойся ты, ради Бога, – поморщился Митя. – Ну, был летаргический сон. Ну, проснулся. Ошибка вышла. Ничего страшного. Все обошлось.

Она молча кивала ему, кивала, как китайский болванчик, не в силах произнести ни звука.

Дверь кабинета распахнулась, на пороге возникла фигура седовласого импозантного старца, который пятился задом.

– Значит, вы мне гарантируете?.. – обращался он к хозяину кабинета.

– Мы гарантируем вам успешность самой операции и сохранение тела на весь необходимый период до реанимации, – отвечал ему голос Дениса. – Долго ждать не придется, смею вас заверить. По прогнозам ученых, уже в ближайшие годы появится возможность не только размораживания и возрождения, но и омоложения!

– Дай-то Бог, – не очень уверенно сказал старик, – терять мне все равно нечего. В моем возрасте третий инфаркт я не перенесу, а так будет хоть какой-то шанс…

Он вышел в приемную, следом за ним появился Денис.

– Документы уже все готовы, – оживленно говорил Денис, не замечая сидящего на диване Митю. – Можем подписать хоть сегодня…

– Я хочу еще раз посоветоваться со своим юристом, – задумчиво сказал старик, – все-таки, пятьдесят тысяч баксов – немалые деньги…

– Жизнь дороже! – воскликнул Денис (лоснящееся воплощение оптимизма). – У нас еще божеские цены, в Штатах берут куда больше.

– Я вам верю, – сказал старик, – и все же, я посоветуюсь с юристом.

– Ваше право. Главное – не упустите момент…

– А зачем вам такая долгая жизнь? – вдруг вмешался в их диалог Митя.

– Простите? – Старик оглянулся на него. – Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что вас заморозят надежно, но очень надолго, – вставая с дивана, продолжил Митя. – Не следует питать иллюзий насчет научного прогресса…

– Митя – ты?! – изумленно произнес Денис.

– Нет, это мой призрак, – сказал Митя и вновь обратился к старику: – Боюсь, вам придется пролежать в этом термосе с жидким азотом лет двести, триста, а то и больше… И даже если вас потом воскресят – если еще захотят воскресить! – вы окажетесь в чужом мире, среди чужих людей… Ни одной близкой души вокруг! Представляете? И зачем это вам? Все те люди, которых вы любите, которые вам близки и дороги, давно умрут, и вам не с кем будет даже поболтать, потрепаться… У них и язык-то будет к тому времени совсем другой, для вас непонятный!

– Кто вы? – спросил ошеломленный старик.

– Я – выходец с того света, – Митя глянул на бледного Дениса и подмигнул ему, – и я знаю, что говорю. Вчера меня похоронили – и вот я уже опять среди вас, среди живых… и вы мне не нравитесь, господа, честное слово, не нравитесь…

– Митя, перестань! – взмолился Денис.

– Что, боишься – распугаю клиентов? Так ведь это ж м о й бизнес – хочу, наращиваю, хочу, сведу на нет… Могу хоть сейчас прикрыть всю эту лавочку!

– Значит, вы – не советуете? – дребезжащим голосом спросил старик.

– Я советую вам прожить ярко остаток жизни…

– Но врачи мне дают не больше года!

– …значит, надо прожить этот год по-человечески! Целый год – разве это мало? Главное – качество жизни, разве не так? Проживите свой последний год на полную катушку – насыщенно, ярко, красочно! С пользой для тех, кого вы любите… Думайте о своей душе – а не о дурацком бессмертии!

– Ах, вы так ставите вопрос? – И старик посмотрел на него, потом на Дениса. – Я подумаю… может быть, вы и правы… Прощайте!

– Ну вот, – сказал чуть не плача Денис, когда дверь за старцем захлопнулась. – И зачем ты это сделал? К чему был весь этот спектакль? И вообще – как тебя понимать? Чего ты добиваешься?

– Проверка на вшивость. Хотел посмотреть, как вы с Ниной тут будете, без меня…

– При чем тут Нина? Что за бред? Чего ты хочешь?

– Да не пугайся, брателло. Чего ты так вдруг переполошился-то? Не бойся, Маша, я Дубровский… Уйду я от вас.

– То есть как – уйдешь? Что за шутки? А бизнес? Ведь центр «Возрождение» – твое детище!

– Пользуйся. Мешать не буду. И Нина теперь – твоя… Ты же именно этого хотел? Вот и радуйся. Что? Не веришь?

– Н-не верю… – покачал головой Денис. – Не пойму, чего ты задумал. Если хочешь мне отомстить за Нину – скажи, и я отойду. Но зачем бросать бизнес – не понимаю!

– Долго объяснять, брателло. И неохота. Долю свою я возьму, уж ты извини. Возражать не станешь?

– Твои деньги – всегда твои!

– Вот и ладушки. Я поступлю по-честному, – заверил Митя. – Дам половину Нине, чтоб она от тебя не зависела. А все права на «Возрождение» передам тебе. Пудри мозги старикам! Может, оно и к лучшему – пусть все богатые маразматики залягут в свои морозилки – легче дышать будет… Господи, прости!

– Что с тобой случилось, Митя?

– Считай, что я просто проснулся… Впрочем, душу свою пред тобой изливать не буду, не надейся, – усмехнулся он. – Зачем тебе моя душа?

В этот день он с раннего утра долго бродил по кладбищу, часто останавливался возле надгробных памятников, вглядывался в едва различимые надписи, словно пытался представить образы тех давно ушедших людей, что покоятся под этими каменными и деревянными крестами, под металлическими звездами, под мраморными и гранитными стелами и плитами.

«Отцу и мужу от любящей жены и скорбящих детей…»

«Спи, невинный ангел…»

«Прости, сынок, что мы тебя не уберегли…»

«До скорой встречи, дорогая!..»

«Здесь покоится хороший человек…»

– Здесь покоятся только хорошие люди, – с тихим изумлением, словно впервые открывая для себя великую и трогательную истину, прошептал он, продолжая свой бессмысленный и бесцельный обход некрополя. – Ни одной ведь могилы нету, чтоб написано было: «Здесь лежит плохой человек…» Только хорошие! Это что ж получается? Все хорошие люди – здесь, в кладбищенской земле, а в реальной жизни – совсем другие, порочные, злые, завистливые, мстительные, корыстные, жестокие, развратные, лживые… Куда же девается все зло, когда добрые люди ложатся в землю? Видимо, зло это испаряется сразу же после их смерти, исчезает и тает, как ядовитый пар, как туман… а всё их добро остается с нами, в нас, в нашей памяти, в нашей душе… Значит, поэтому душа человека и бессмертна? Видимо, так… и даже если мы после смерти этого и не осознаём, но душа наша, высвобождаясь из злого тела, воссоединяется с другими душами, сливаясь с ними в океан добра и любви…