А вдруг, его очередь за новым обликом выпадет на тот день, когда она родит? Тогда она многие дни, месяцы годы будет наблюдать, как крошечный человечек превращается в Василия, с его необузданной фантазией и способностью к таким решениям, на которые был способен только он… А что же она? Она же не будет существовать для него как женщина, в том смысле, который был известен ему прежнему, между ними никогда не будет того, что соединяло их в единое целое. Их взгляды друг на друга, прикосновения…А с этим, новым и будет все по новому…Нужно ей это?!

Женя услышала собственный голос и заметила вопросительный взгляд Азалии.

- Что? – спросила она у испанки.

- Ты сказала, что не хочешь. Чего?

Женя устало пожала плечами.

- Наверное, ничего. Поедем домой, - предложила она.

Азалия неуверенно кивнула.

Хуан оказался куда более настырным, чем ожидалось и, когда, уже вечером, заявился во дворе дома на своем грузовичке, подобном тому, на котором ездил Василий, Женя поняла, что Азалия выдавала желаемое за действительное. Управлять таким мужланом - бесполезно. Усатый испанец и в самом деле фигурой напоминал Ивана, разве что был немного покрупнее. Оставив машину посреди двора он сгреб в охапку мать Азалии, которая, похоже, была рада гостю, потом, несмотря на протесты самой Азалии, потискал и ее. Женя попыталась, было, скрыться, но зоркий взгляд засек ее при первом же движении, и незваный гость моментально оказался рядом. Услышав ее имя, которое услужливо назвала старуха, он подхватил ее руку и ткнулся в нее своим слюнявым ртом и жесткой щетиной усов. От него пахло табачным дымом, потом и еще чем-то, наверное, навозом. По видимому, он разводил лошадей. Морда у него была загорелая с пристальными черными глазками, и он чем-то напоминал Евгении цыгана Мишу.

Тетя Люсия суетилась рядом с ним и с явным удовольствием исполняла все его команды. Вдвоем они моментально разожгли огонь посреди двора в старом кострище, огороженном закопченными камнями, насадили на вертел тушку барана, которую гость выволок из багажника своего Ситроена и принялся жарить мясо, покручивая и поливая его жиром. Дело это, по всей вероятности было для него привычным, потому что каждое движение было уверенным. Одновременно он о чем-то оживленно разговаривал с будущей тещей и словно забыл о существовании невесты и Евгении. Они, усевшись в сторонке на старой скамье со спинкой, наблюдали за манипуляциями Хуана и его подручной. Азалия рассказала, что мужик этот брат того парня, за которого она собиралась замуж, и который пропал без вести пару лет назад, в горах с ее же подругой. Хуан доставал ее с первого дня как они познакомились, хотя прекрасно знал, что они с его младшим братом собирались пожениться. Азалия и уступила то этому из отчаяния, хотя мужик он вроде неплохой, не то, что то трепло, хотя положиться сегодня нельзя ни на кого. Если когда-нибудь и этого придется стаскивать за ноги, с какой-нибудь сеньоры – удивляться будет нечему…

Жене умозаключения Азалии показались знакомыми, но желания думать о козлах не было никакого. Уже когда под навесом они за столом ели ароматное мясо и пили красное виноградное вино, которое Хуан приволок в большой оплетенной бутыли из своего грузовичка, она попыталась представить себя в постели с этим испанцем, и ее едва не свело, от отвращения. Она даже почувствовала готовность вцепиться ногтями в лоснящуюся усатую физиономию. Попыталась заменить в воображении партнера на любого из знакомых мужчин…. Результат оказался похожим. Она решила, с внутренним облегчением, что это навсегда.

После долгого ужина жених попытался оттеснить подругу в сторону сеновала, (тетя Люсия предусмотрительно куда-то исчезла), но Женя, вместо того, чтобы последовать за старой сеньорой не отходила ни на шаг от Азалии, которая, как ей показалось, уже была близка к тому, чтобы сдать позиции. Хуан наезжал на нее как трактор и, похоже, готов был прихватить и явно мешавшую им Женьку. Испанка, оценив ситуацию, что-то пробормотала ему на ухо, и тот, опалив бешеным взглядом Евгению, отвалился, но в последнюю минуту Женя заметила на его плече татуировку… Наверное все испанцы закомплексованы изображением ангела. Во искупление былых и будущих грехов, что-ли…

Ночью Женя спросила в темноту спальни, нельзя ли поехать с Азалией в командировку, но ответа не получила…

- Почему ты пыталась обмануть меня, что тогда, в больнице была не с Иваном. Ведь это был он.

Минуту спустя Азалия отозвалась.

- Потому, что ты ревнуешь…

- И давно вы… трахаетесь?

- Я тебе рассказывала…

- Так тот приятель детства все-таки и был Иван?

Азалия на вопрос не ответила, но осторожно спросила:

- Тебе неприятно об этом слышать?

- Нет, как-то странно. Почему ты решила, что он мне нужен?

- Не знаю. Я так думаю.

- А зачем тогда он говорит мне неправду?.

- Какую?

- Сказал что ты его сестра.

Алалия задумалась, потом подняла глаза на Женю.

- Я сестра его жены. Которая погибла. Мы были двойняшками и очень похожи. Все нас путали. Когда она погибла, он сильно переживал, мы даже боялись за него, а когда ему становилось совсем плохо, мы занимались сексом. Он представлял, что я это она, даже называл меня ее именем, и я не возражала.

Женя с минуту ошалело глазела на Азалию

- Так почему тогда вам не пожениться?

Азалия мотнула головой.

- У меня есть мужчина. И, потом… это хорошо не кончится. Он сам это понимает.

- Почему?

- Это же иллюзии. Нельзя жить с привидениями. Это невозможно.

- А Василий, он бывал здесь раньше?

- Твой муж?

- Да.

- Не помню.

- А почему он не понравился тебе?

- С чего ты решила?

- Но ты же не можешь поверить, что я его …любила. И до сих пор…

Азалия ответила не сразу.

- Ты совсем не права. Он вызывал такое чувство, как сильный такой…лидер.

- И ты не смогла бы с ним переспать?

- Наверное, нет.

- А если бы он взял тебя силой?

- Ну, о чем ты спрашиваешь…

- Ты не получила бы удовольствие?

- Не знаю. Может быть…

- Вот в этом-то и дело. Ты любишь, когда тебя берут силой, но быть инициатором не можешь… Выходит Иван на тебя наехал…

- Как это?

- Он принудил тебя.

- Конечно, мне нравится быть ведущей, но здесь другое… Я сочувствовала и сопереживала ему. Она же моя сестра…А Хуан… с ним не порулишь…

- Так ты с ним из-за этого…

- Ну, не совсем…А твой муж, он что, тоже взял тебя насильно?

- Как раз наоборот. Он меня не замечал и довел до того, что я сама его спровоцировала. Получилось, что это я его...

- Потому я тебя и боюсь, - неожиданно высказалась Азалия. - Ты не лучше Хуана.

- Но ты же любишь, когда тебя насилуют, и хочешь, чтобы это случилось, хоть и не признаешься в этом. Иди ко мне.

- Нет! – почти вскрикнула Азалия.

- Ну тогда иди к своему Хуану, он там в хлеву наверное уже пристраивается к какой-нибудь козе…

- Да и черт с ним!

- Зачем ты с ним? Ты же его не любишь он и берет тебя только своей наглостью. Неужели выйдешь за него?

- Разве мужа обязательно любить? Разве ты своего Василия любила?

- А ты?! Ты любила его, когда трахалась с ним в порту.

Азалия на миг онемела.

- Да. он только один раз подвез меня. Было очень поздно, и я не могла вызвать такси.

- И он остался у тебя.

- Ты меня пугаешь! Ты инквизитор! Откуда у тебя столько фантазии?

- Просто вспоминаю, - пробормотала Женя, приходя в себя от потока, непонятно откуда прорвавшихся догадок.

- Пожалуйста, больше не надо! – взмолилась Азалия.

Женя долго молчала, потом ответила немного растерянно:

- Знаешь, когда о Василии… я даже сказать о нем ничего не могу … Может быть потому, что считала своим отцом… Конечно у него есть все, что может доставлять удовольствие другим женщинам, но это все настолько мое…

– Его больше нет и надо с этим смириться,- .жестко заметила Азалия.

- Как это нет?! – хихикнула Евгения. – Это для других может быть нет. Просто он вошел в меня, потому его другие и не видят. Понимаешь, теперь я это он. Ты можешь это даже вспомнить.

Не успела Азалия ответить, как к ней притиснулся горячий бок подруги, и ее проворная рука проскользнула под подол сорочки. Она попыталась было освободиться, приподняла голову, но другая рука Жени обхватила ее за шею и горячие губы зашептали сквозь рассыпавшиеся волосы в самое ухо:

- Вот ты чувствуешь, как пальчики его руки оглаживают твой животик, такой нежный, твои груди…их сосочки уже заволновались, его пальчики пожимают их, и уже скользят по твоей шелковой коже…

Азалия дернулась, попыталась подняться, но цепкие руки подруги вновь прижали ее к постели и она, шепотом, почти со стоном стала умолять насильницу отпустить ее, но вместо того, чтобы обороняться, только выгибала поясницу. Потом губы теряющей сознание испанки захватил чей-то влажный рот …

Азалия села с растрепанными волосами в постели и громко, почти в голос зашептала:

- Ты сумасшедшая. Ты мачо. Я боюсь тебя.

При последних словах она вытолкнула Женьку из постели. Та поднялась и молча отправилась к своей кровати.

Рано утром, пока Женя спала, Азалия уехала. С Хуаном.

Сеньора Люсия передала ей записку, в которой Жене удалось разобрать, что ей предписано оставаться дома и никуда не отлучаться. К ней вызван психиатр, который ей поможет …

Женя отказалась от завтрака, поблагодарила тетю Люсию за все ее заботы и вышла во двор. Хонда категорически не заводилась и она, позвав Жучка, вышла на край селения. До города их довез в грузовике какой-то загорелый молчаливый крестьянин.

Остановившись у двери собственного дома, она на минуту замерла. Перед ней, теперь уже неотвратимо вырисовались два пути или покончить со всеми проблемами сразу или шагнуть через порог и включить тот самый счетчик времени, который с каждым днем все дальше станет отодвигать ее от момента их последнего свидания. Тявкнувший за ее спиной Жучок подтолкнул ее к последнему варианту. И она открыла дверь.