– Да, кажется. Слушай, музыка уже кончилась, а мы с тобой все топчемся.

– Ну и что. Потанцуем еще. В конце концов, чем я хуже Катайцева, – сказал Векшин.

Вновь зазвучала музыка. Как по заказу медленная. «Наверняка Кульман проконтролировал».

– Ты не хуже, ты лучше. Как жаль, что я не могу назвать тебя своим мужчиной...

– И в кино я тебе не предлагаю сниматься, – проговорил Паша.

– Почему кстати? Ты ведь не последний человек в этой компании, сам сказал, – поинтересовалась Лена.

– Знаешь, у меня когда-то был один знакомый. Он знакомился с девушками таким образом: «Здравствуйте! Не скажите сколько времени? А я работаю в кино!..»

– И что дальше?

– Дальше – дело техники. В девушке просыпался, а потом и нарастал интерес то ли к кинематографу, то ли к моему знакомому. Но мне всегда такой способ знакомства казался пошловатым.

– А если меня и в самом деле заинтересовало предложение вашего режиссера?..

– Елена, не сходи с ума. При всем моем уважении, так растаять перед перспективой обнажить задницу перед миллионами зрителей может только...

– Кто?! А ты можешь быть резок со мной! И подумай все же, а если мое скромное участие и впрямь пойдет на пользу вашему фильму? Разве режиссеру фильма не видней? Рассуждай как профессионал! – обратилась Елена к мужской логике.

– А я и рассуждаю как профессионал, который не путает личную жизнь с профессией. И вообще, что-то я раньше не замечал, чтобы ты интересовалась кино, – отвечал Павел.

– Ты вообще раньше мало что замечал. Итак, ты мне запрещаешь попробовать? – чуть повысила голос Елена Николаевна.

– Как я могу тебе что-то запретить? Я ведь не твой мужчина, – склонил голову Векшин.

– Вот и отлично. Теперь-то я знаю, как проведу свой отпуск.

– Обнажайся на здоровье. Могу даже устроить тебе сцену в стиле мягкого порно, – продолжил в том же духе Паша.

– Я подумаю, спасибо, – ответила Елена.

– Меня всегда живо интересовал поголовный женский эксгибиционизм. Что это: врожденное или благоприобретенное?

– А меня всегда мучил другой вопрос: отчего за благообразной личиной каждого мужика обязательно кроется ревнивый самовлюбленный самец? – оставила за собой последнее слово уже не на шутку рассерженная Елена.

... К столу они подошли быстрым шагом, порознь и не дождавшись окончания музыки. Лена натянуто улыбнулась, когда Никола предупредительно отодвинул ей стул. Павел наполнил рюмку и постучал по ней ножом.

– Дорогие мои! Предлагаю выпить за мастеров своего дела – за нас с вами, коллеги! – Векшин поднял рюмку повыше. – Выпьем за то, чтобы каждый из нас занимался своим делом и делал его как можно лучше. Дилетанты погубят эту страну. Да здравствует профессионализм!

«Какую базу подвел!» Елена покусала губы и пододвинулась к Векшину ближе.

– А, по-моему, из меня получится недурная актриса. Я сейчас ощущаю в себе небывалый душевный подъем. И, кроме того, я дама в самом расцвете сил, не находишь? – вкрадчиво произнесла она.

– Я нахожу, что вы с Катайцевым окончательно заморочили мне голову, – сквозь зубы ответил Векшин.

– Сергей, можно вас на минутку, – Елене Николаевне явно понравилось во всем брать инициативу в свои руки.

Катайцев, терпеливо объясняющий актрисе Валентиновой какую-то сверхзадачу, оглянулся. Подошел к ним.

– Сергей, как вы думаете, почему господин Векшин не верит в мою фотогеничность?

Катайцев прищурился и подергал себя за ухо. Векшину захотелось пнуть его в худую лодыжку.

– Мне кажется, что прежде всего в нем говорит чувство собственности. И по правде говоря, я его понимаю. Я сейчас, конечно, рискую своей шеей и, что еще более ужасно, своим блестящим будущим, но погрешить против истины не могу... Павел Артемьевич, категорически заявляю: Елена Николаевна нужна мне... в смысле нам! Я уже поговорил с Инессой, нашей главной героиней, дочь которой вам, Елена, предстоит сыграть.

– Дочь?! – в один голос воскликнули оба собеседника Катайцева.

– Да. Это будет такое воспоминание о будущем. На грани смерти, на грани безумия наша героиня увидит своего ребенка, еще не рожденную дочь, – заявил режиссер.

– И вы думаете, мне по силам изобразить девочку? – спросила Елена Николаевна.

– Почему же обязательно девочку? Мать ведь не обязательно должна представлять свою дочь девочкой. Она увидит ее в том самом возрасте расцвета, в котором находится сама. Это будет такое видение. В нашем фильме это возможно.

– Да-да, у нас ведь авторское кино, – изрек Векшин.

– И конечно, вам надо будет поближе познакомиться с Инессой, вашей мамой по фильму. Секундочку... Иннокентий Михалыч! Когда мы снимаем эпизод «Видение»?

– Ровно через месяц, – сказал Артшуллер.

– Сергей, предположим, я соглашусь, но вот через месяц для меня это никак невозможно. Меня дети ждут, – развела руками Елена.

– Дети? Какие дети? – удивился Катайцев.

– C четвертого по девятый класс. Школьники из города Ханты-Мансийска.

– А разве вы не...

– Нет. Я издалека.

– В таком случае вас послал нам сам господь бог ... в лице Павла Артемьевича (Паша любезно поклонился). И мы снимем этот эпизод в ближайшее время, правда, гражданин начальник?

– Разумеется, я далек от мысли в чем-то препятствовать творческому полету режиссера, но, могу спорить, ни фига у вас не выйдет из этой затеи, – сказал Векшин.

– Заметьте, не я это предложила, – тут же протянула ему ладошку Елена. У нее блестели глаза и подергивались уголки губ. – На что спорим?

«Ну ладно, секс-бомба!»

– Предупреждаю, я буду весьма и весьма пристрастным судьей вашему опыту. – Он тоже протянул руку. – Спорим на любое мое желание!

– Скорее на исполнение моего! Я намерена выиграть, – сказала Елена.

– Ну, вот и хорошо, – заключил Катайцев. – А теперь я бы предложил вам еще один танец, Елена Николаевна. С вашего разрешения, Павел Артемьевич.

Векшин чертыхнулся и пошел курить, прихватив с собой Кульмана.

Марина Аркадьевна проводила его злым взглядом. «Тоже мне мужик!». Потом подняла бокал в сторону пары «стажерка-режиссер». «А ты и в самом деле не так проста, голубушка. Если так пойдет, то на следующих выборах моей соперницей можешь стать. Только этого мне не хватало!». Марина притянула к себе Веронику, крепко поцеловала в губы и, отстранив ошарашенную гримершу, вышла из зала походкой человека, принявшего важное решение.

Вот также, стремительно и безвозвратно, Марина принимала решение лет пятнадцать назад, когда ее подкосило совершенно неожиданно возникшее чувство к одному интересному человеку противоположного пола. Кто бы мог подумать, что с Настоящей женщиной может случиться что-то подобное! Правда, коллеги из Сообщества ее предупреждали, что один раз в тысячу лет каждой из них посылается такое испытание, так сказать, проверка на прочность. И не кем-нибудь посылается, а... впрочем, не надо имен. Проверку Марина выдержала. Но однажды, когда этот мужчина горячо целовал ее и рассказывал о том, как все у них будет хорошо, Марина замечталась... В общем, килограммов семь она в том апреле сбросила, то ли от душевных переживаний, то ли от авитаминоза... Но в один прекрасный день, нет, в одну прекрасную ночь она все-таки приняла правильное решение. И на утро ее избранник, уже бывший, проснулся один. Однако таинственный и могущественный Куратор Сообщества Лояльных ведьм иногда разрешал себе пошутить. При этом весьма своеобразно. Да и кто мог ему запретить?! Поэтому Марина не очень пеняла на свою ведовскую судьбу, когда узнала, что в качестве наживки для тестирования очередной кандидатки предлагается использовать ее бывшего возлюбленного – Павла Векшина. Она только быстро-быстро постаралась изменить собственную внешность: походку, голос, форму носа, ягодиц и даже мочки ушей – благо это было распространенной практикой в Сообществе. Вот только со своим внутренним голосом, обостренным голосом собственницы, она так и не смогла найти общий язык.