- Мда, но не могу же я везде шляться с обнаженным мечом. Люди неправильно поймут, стража будет напрягаться.

- На такой случай, - если тебе нужно что-то сказать, не вынимай меня, и обращайся как бы не ко мне. Я и из ножен все слышу. А если тебе нужно будет узнать что-то от меня, - тихонько вынь меня из ножен на два пальца, и приложи палец к основанию клинка. Если я провибрирую - это будет "да". А если дрожи нет - то это "нет". Запомнил?

- Запомнил, - кивнул Федор. - Добро. Так и будем делать.

Телега за который он скрывался, в этот момент тронулась. Грузчики решили отъехать от опасного умалишенца. Федор сплюнул, и подбежал обратно к компнаьонам.

- Все, готово. Можем идти.

- Веди любезный. - Величественно приказал матросу Окассий.

Матрос шустро лавируя между портовым людом, провел троицу к узкому кварталу торговых лавок. Там, в толчее и гомоне, под навесами, скаты которых почти смыкались друг с другом, действительно нашлась лавка кожаных изделий и металлической фурнитуры. Были там, среди поясов с пряжками и сумок с бляшками, фибул да брошей, и ножны - вернее их заготовки.

- Бари ор! Здравствуйте уважаемые! Лучший товар у меня! Глядите! Смотрите!.. - Зарокотал лавочник. - Господа надолго в нашем городе?

- Нет, мы проездом...

Федор прикинул. Подыскал наиболее подходящие на взгляд, на всякий случай вынул меч из старых ножен на два пальца, и раздумчиво спросил, как бы сам себя, подойдут ли такие ножны?.. Клинок задрожал, и Федор со спокойной совестью пошел покупать их у владельца.

- Покупайте, господин, - Вскочил с лавки хозяин, высокий, рыжебородый и остроносый - отличная кожа. Весь прибор, устье, наконечник, обоймицы - все из чистого серебра! Мой сын подгонит заготовку точно по размеру, буквально за несколько минут. Будет ваш меч в таких ножнах, как младенец в руках у матушки. Отдам недорого...

...И лавочник назвал такую цену, что Федор слегка икнул. Но потом гвардеец подумал, что почему бы и нет? Платит-то все равно не он, а император. А ножны были добротные. Не слишком броские, но достойные.

- Беру, - согласился Федор. - Парфений! Соверши транзакцию.

- Не напасешься денег на вашу военную сряду... - Пробурчал Парфений, доставая из-под глубин долгополой рубахи длинный кошель.

- Шат лав! Шат лав! А вы доставайте меч, добрый господин, - алчно поглядывая на кошель в руках Парфения, - предложил лавочник. Мой сын уже и начнет подгонять. Лавочник обернулся к двери, ведущий из-под навеса в глубь дома. - Авик! Авик! Иди сюда!

- Айо папа! - Отозвался из глубины дома детский голосок.

- Иди сюда сынок! К тебе пришла работа!

- Чем узум! Не хочу работы. Иду только из великого уважения к вам, отец!

- Беране паге. Цецем! Иди быстрей! Захвати инструмент.

- Иду, папа!

Федор тем временем вынул меч, и приложил его на прилавке поверх ножен, прикидывая в размер.

- Прибор на ножнах - не из серебра, - вдруг прошипело в воздухе. - Это начищенная латунь.

- Ов?! Кто? Кто это сказал? - Открыв рот начал испуганно оглядываться лавочник.

Парфений, который уже достал кошель, тут же подтянул его ближе к себе и положил вторую руку на его горловину. Окассий сдвинул шляпу на затылок.

- Как же тебе не стыдно, сын мой, - с ласковой укоризной сказал Окассий. - Обманывать покупателя в присутствии аж двух святых отцов?

- Кто обманывает?! - Искренне возмутился лавочник. - Я держу эту лавку уже пять лет! Ни одного недовольного покупателя! Все честно! Искренне! От сердца! Не знаю какой проходимец попытался меня опорочить. В моей лавке не бывает подделок! Чистейшее серебро!

- Скажи еще, что ты это серебро сам кайлом на руднике добыл, - процедил Федор.

- Чистейшее! У меня лучшие поставщики!

- Может быть, нам обратится с жалобой к квартальному голове, и потребовать проверки? Или нам лучше сразу направится к городскому главе? - С доброй улыбкой и глазами-ледышками спросил Окассий. - Ты даже не понимаешь, с кем связался, сын мой.

Лавочник наклонился над ножнами.

- Са инч э?! Вай! Что же это?! - Поразился он. - Правда, похоже, олово!.. Проклятые поставщики! Обманули меня! Портят мое доброе имя! Как же так могло случиться? Никогда такого не было, и вот опять!.. Позор на мои седины! Провели меня! Обманули меня, доверчивого! Вай!..

- Таки дорогой мой Ервандик, - Послышался меланхоличный голос из противоположной лавки с другой стороны улицы. Из-под навеса там вылез человек со скорбным взглядом и двумя длинными витыми клоками волос у ушей. - Заметь, что я как честный торговец словом не обмолвился твоим уважаемым покупателям, сколь часто тебя, доверчивого, обманывают поставщики. И почти всегда это случается, когда покупатели здесь проездом. Но раз уж они сами это заметили... - не хотят ли благородные господа зайти в мою лавку? Старый Моше таки чтит закон, и у него все без обману.

- Уйди Моше, не отнимай у моих детей хлеб! - Возмутился лавочник. - В такой деликатный момент, чтоб тебе малость помолчать!

- Чтоб и не помолчать? Если уважаемые господа уже поняли, что я продаю костяные гребни и разные шкатулки? Не хотите ли, уважаемые купить для своего меча деревянный ларец?

- Что ты пристал к уважаемым покупателям, Моше? Разве ты не видишь, что благородному господину нужны ножны?

- Нет, ну как тебе не стыдно? - Возвысил суровый голос Парфений. - Обманывать средь бела дня? Или ты не боишься, что я - как священник - пойду в твою церковь, и устрою тебе наказание?!

- Клянусь, - я сам стал жертвой обмана, святой отец! - Приложил руки к груди лавочник. - А церковного наказания я не боюсь, ибо вы священник ромейского обряду, а я из другой церкви.

- Вот рядом со мной и священник по обряду латинскому, - указал На Окассия Парфений.

- Я и не латинянин. Я из армян. Наших церквей в этом городе нет. И я честный торговец!

- Похоже, - Вашего гнева он не боится, святые отцы. - Качнул головой Федор, разминая шею, и поворачиваясь к лавочнику. - Придется по старинке, - намять бока.

- Наподдай ему хорошенько, - благословил, сурово сжав губы Парфений. - Он из армян, а значит - еретик-монофизит.61

- А, ты еще и подлый монофизит, что бы там это не значило... - Федор стукнул костяшками в ладонь. - Ну сейчас я тебе за все навешу.

- Ервандик, я буду за тебя скорбеть - донеслось с противоположной лавки.

- Что за беспредел?! - Взвыл лавочник, отступая за прилавком! Эй стража! Воры!

- Щас, получишь и за воров, - пообещал Федор, легко перескочив за прилавок, привычно намечая точку на пузе лавочника, куда мгновением позже прилетит его кулак.

Лавочник сжался, предчувствуя неотвратимое.

- Оставь моего папу, бандюга! - Крикнул звонкий голосок.

Федор повернулся. Из дверного проема, ведущего в дом показался мальчик, лет восьми-десяти. Черноволосый, черноглазый, он был до того хорошенький, что стиснутые в руках ножницы смотрелись почти комично. Но импровизированное оружие свое он держал крепко, и смотрел храбро. Федор подумал и опустил кулак.

- Сына благодари... - Буркнул Федор лавочнику. - Спас твою рожу, а то бы я её раскрасил в цвет. Значит так. Ножны куплю за четверть твоей цены.

- Ой, четверть! Да в них одной латуни на...

- За пятерню. - Сжимая кулак поправился Федор.

- Хорошо, за пятерню, - поглядев на костяшки Федора, согласился лавочник. - Только чтоб уважить благородного господина.

- Папа, - зови квартальную стражу! - Крикнул мальчик.

- Да-да, - зови, - ехидно улыбнулся лавочнику Окассий.

- Цыть, сынок! - Прикрикнул лавочник. - Или у тебя нет моего ума? Все нормально, мы просто спорим за цену. Это нормальный рыночный процесс. Что ты стоишь? Где инструменты? Разве ты не видишь, что благородный господин ждет, пока ты подгонишь его ножны?

- Ервандик, я радуюсь за твое здоровье! - Донеслось с улицы.

Федор вышел обратно через прилавок. Мальчик недоуменно пожал плечами, выложил инструменты, подтащил высокий стул, и уместился вместе с ножнами на прилавке.