- Переверни, - сказал я, облизнувшись. Локстед возразил:

- Рано еще.

- Переверни, кому говорю. Я бы и сырой съел, да вот животом маяться не хочу.

Йрвай указал пальцем на лежащую в стороне горку:

- Ешь сколько душе угодно. А я, с позволения, вкусно и сытно потрапезничаю хорошо зажаренной рыбой.

- Вот скоти-и-ина, - протянул я и ткнул его кулаком в плечо. Йрвай только ухмыльнулся.

Наелись мы - слов нет. Двигаться было лень, жарить оставшуюся рыбу - лень, даже разговаривать.

- Жаль, что соли нет, - лениво протянул йрвай. Я так же неспешно ответил:

- Да, твоя правда. С солью, с приправами было бы объеденье. Но и так ничего. И кстати - я ожидал, что ты по пути наберешь каких-то травок вроде специй.

- Беда. Тут они и не растут, только ближе к местам нашего обитания.

- Как будто трава подстраивается под племя йрвай? - приподнял бровь я.

- Именно, - усмехнулся он. - А вернее, мы сами так подстроили.

- Хитро. Даже хитро.

Видя, как у него слипаются глаза, я кивнул:

- А иди-ка ты, уважаемый рунный мастер и бывший Хранитель Традиций, спать.

- Я еще не сплю. Да и рано пока что, - сонно возразил он.

Я фыркнул:

- Спишь, спишь. Небось, устал за мной гоняться по всему лесу. А я посторожу, да заодно и обувь себе сделаю новую. Ткани мы с большим запасом нарезали, так что я хочу попробовать кое-что другое. А меня поднимешь на рассвете, тогда и пойдем.

Локстед молча кивнул и завалился на ту груду тонких веток с листьями, на которой и сидел, спиной к костру. Покачав головой и нанизав еще пару рыбешек на вертел, я пошел за жерахтой.

Навыки плетения из коры и других гибких материалов я утратил. Или, что скорее, никогда ими не владел в той степени, о которой хвастался. Хоть шляпы вышли достаточно крепкими, чтобы не развалиться от малейшего дуновения ветра. Или от падения гусениц, клещей, клопов, многоножек...

Стоило задуматься о другом виде обуви. Я составил из веток крепкую подошву, переплел ее поперек. Затем несколько раз обмотал сверху тканью. Через получившийся результат продел с десяток лент, которые от многочисленного складывания приобрели молочно-белый цвет, и поставил ногу. Оставшуюся ленту подцепил за пятку и обмотал до щиколотки. Получилось недурно даже на вид.

Все же нежная изначально ступня, привыкшая к совершенно иной продукции, огрубела за годы ходьбы в сапогах, пусть и сделанных мастерами. Иначе не миновать мозолей и кровавых ран в первый день путешествия в самодельном лапте. Хотя он был немного удобнее, чем его реинкарнация, однако уже почти развалился.

Я прислонил к себе меч и принялся наблюдать в просвет среди сплошных крон, как багровый закат сменяется сумерками, а затем - и звездным небом. Не забыть бы перевернуть рыбку.

Глава 19. В которой

мы находим еще приключений, как будто предыдущих было мало

-- Ты не находишь, что пришло время поделиться страшной тайной?

-- Ты о чем? - повернул голову Локстед. Два дня пути прошли без происшествий, наши запасы слегка истощились, да и лес опять превратился в заросли-нагромождение всего подряд - цветы, деревья, кусты, какие-то растительные ловчие сети с шипами. Так что пришлось снова идти по одному, йрвай, как обычно, в авангарде, я - замыкающим.

-- О том, о чем ты так сильно умалчиваешь, что я прямо в растерянности. Обычно тебя не заткнешь, а тут, чем ближе подходим, тем немногословнее ты делаешься.

-- Прекрасно. Хоть от меня отдохнешь, - меланхолично заявил он.

-- Тьфу, блин. Партизан хренов.

-- Что ты хочешь услышать, Рихард? Красивую историю о том, как я совершил мелочный проступок и меня изгнали из племени несправедливые старейшины?

-- Хотя бы. А желательно что-то, больше похожее на правду.

Локстед скорчил недовольную гримасу:

- Да подавись ты своей правдой. Никто меня с поста Хранителя Традиций не изгонял, я сам ушел.

Я кивнул:

- И виной всему была твоя склонность к авантюрам?

- Не совсем, - вздохнул он. - Я убил соплеменника. Случайно, но...

Я остановился, как вкопанный.

- Значит, на роль кандидатуры, способной наладить взаимоотношения, ты не слишком подходишь?

Локстед спокойно, но с грустью посмотрел на меня, тоже прекратив движение и повернувшись. Его янтарно-желтые глаза пытались спросить: ну и зачем тебе это было нужно? Я молчал, ожидая продолжения.

- Не подхожу. Могу быть переводчиком, гидом, кем угодно - но не надейся на меня как на воодушевляющий фактор.

- Прелестно. Общего у вас никто не знает?

- Наоборот, знают почти все. Но, если тебя обучить йрвайскому, ты ничего не потеряешь в глазах Эмирты и компании. Скорее, даже приобретешь некое уважение.

Удивленно посмотрев по сторонам, затем снова на него, я спросил:

- Эмирты?

- Да, Эмирта, была главой толкователей, когда я уходил.

- Каких еще, к черту, толкователей?!

- Слушай, хватит на каждый вопрос задавать свой, состоящий из одного слова, - рассердился Локстед. - Толкователей, да. Раньше назывались жрецами. Только мы уже лет четыреста как не приносим жертвы духам Теджусского леса. Традиция ушла, а должность осталась. Как бургомистр Телмьюна, к примеру.

- За что хорошего человека обидел? Бургомистр, к твоему сведению, неплохо справляется с крупнейшим городом Грайрува.

- Ага. На уровне любого из императорских камердинеров, - пренебрежительно отозвался йрвай, снова развернувшись спиной и зашагав прямиком в кусты.

- Пф. Ладно, оставим пока споры о дворцовых должностях и их эффективности. Почему ты ушел?

- Потому что, мать твою, мне запретили иметь потомство! - рявкнул он. Мне даже неловко стало. И любопытно. Но больше любопытно, чем неловко.

- Прости. Это и впрямь не мое дело, но... почему такое наказание?

- Не знаю. Я хранил традиции, а не создавал их. После суда я понял, что делать мне на старом месте больше нечего, собрал пожитки и отправился повидать мир. Вот и вся история. Веришь - не веришь, мне плевать.

Я подумал. Довольно долго, но все равно ничего лучше не придумал, как спросить:

- А... запрет был просто? Словесным?

- Если ты намекаешь на то, что мне дали выпить что-то эдакое магическое, - показал он несколько издевательских пассов через плечо, - и я внезапно стал бесплодным и вообще все теперь плохо - нет. Нет, черт, Рих, откуда вообще эти мысли?

Откашлявшись, я осторожно заявил:

- У тебя психологическая проблема, а не физическая. Что-то произошло?

Локстед насторожился:

- В смысле?

- Не знаю. Во время твоих странствий. У Багахольда. За эти два года в Телмьюне?

- Да, черт побери, - покосился он на меня, идущего следом. - Только это мое личное дело вообще, с чего ты вздумал рыться в моей жизни?

- Заткнулся, - сообщил я.

Некоторое время мы пробирались молча, сохраняя дыхание. Затем йрвай глухо произнес:

- Никому.

- Понял.

- Ты помнишь, что у Багахольда Дикого я был зверушкой для увеселения. Сколько ссадин и синяков я получил просто потому, что пинок под задницу - вершина круга общения барона, не счесть. И сколько любовных романов прочел...

- Да, это жестокая пытка, - усмехнулся я.

- Поверь, единственную книгу, которую я там мог читать, выучил в точности, до запятой. Но я не о книгах сейчас.

Йрвай сделал паузу и тяжело вздохнул. Затем продолжил:

- Когда все становилось совсем плохо, барон, сын барона, все родственники, которые к ним приезжали, начинали искать развлечений. Как догадываешься, основная масса их творческих замыслов касалась меня. То посадить на необъезженную лошадь без седла, да так, что мне едва после падения все кости не переломали... то попытки сбить с головы яблоко. Гнилым помидором. Не говоря уж о бесконечных попытках меня напоить чем-то спиртосодержащим.