Я возмутилась, хотя сама же и привела ее к подобному выводу:

— Да не обязательно! С чего ты взяла? Он уже триста раз проветрился в дороге. Хотя марды туги на нюх, Тонмар мог и не заметить.

Мерно продвигаясь по раскисшей дороге — чавк, чавк, чвяк, — мы все-таки выбрались за город, с удивлением обнаружив, что дорог там нет вовсе. Сначала на едва отросшей траве пополам с грязью поскользнулась Чинка, я успела подхватить ее за локоть, потом та же оказия приключилась со мной. На этот раз упали обе, потому что меня героически пытались поймать. Только я в силу телосложения вешу фунтов на пятьдесят больше.

Вымазались, как три свиньи. В смысле, мы вдвоем — как три. С грехом пополам оттерли одежду пучками растительности и побрели дальше. Дом травницы оказался значительно дальше, чем я предполагала, но все же мы до него добрались. Небольшой домик на сваях с пристройкой, судя по всему, исполняющей роль склада. Я постучала в дверь. Постучала еще раз, требовательно, настойчиво. Тишина. Я задумалась и спустя мгновение мрачно подытожила:

— Мы идиотки. У нее сейчас самый сезон заготовки, дотемна будем ждать.

— Уже за полдень перевалило, — обнадежила меня Чинка. — Пару часов можно и подождать.

Я вздохнула, затем присела на грубо сработанную деревянную скамейку. Пару часов можно и подождать, тем более, я б и сама глянула на ее травы. На севере растет травка-беспокойница, применяемая в исцелении насылаемых кошмаров, за нее и десяток золотых не жалко отдать. А потом перепродать за тысячу знающим людям, хе-хе.

Рыжая уселась на крыльцо и достала несколько листов бумаги, поглядывая на меня. Я с подозрением спросила:

— Ты чего это задумала?

— Практику, — улыбнулась она.

— На кой? Тем более, меня. Природу вон рисуй. И не забудь оставить пару чистых, если травница все же видела лицо мага.

Чинка обиженно хмыкнула и устремила цепкий взгляд вдаль, как будто пыталась найти там ту, кого нам предстояло дождаться. Вокруг одни редкие деревья да земля, плоская, как стол. Полей нет, как нет и земледелия вообще. Причины, думаю, очевидны. Говорят, Ластраль закупает муку и зерно по баснословным ценам.

Карт с собой не оказалось, да и играть тут особо негде, на крыльце разве что, которое со свиной пятачок размером. Поэтому я плела на пальцах узлы боевых заклинаний, а единственный в моей команде матрос женского пола сидела и рисовала.

Если говорить флотскими званиями, она — старший помощник парусного мастера. Но Деррек вовсе не парусный мастер. Управляется с ними он, надо признать, довольно неплохо, а вот чинить или менять ужасно не любит.

Наконец, далеко на юге я увидела женскую фигуру с корзиной, которая медленно приближалась к нам. К своему дому, если соблюдать приоритеты.

— Идет, — негромко проговорила я. Осталась сидеть, люди нервничают, когда у их дома, откуда не возьмись, появляются вооруженные субъекты подозрительной наружности.

Женщина всего на пару вершков ниже меня — худая, рослая. Видно, что легко тащит корзину. Там, собственно, ничего тяжелого не должно быть, но у меня возникло впечатление, что она бы так же легко несла ее, будь там булыжник с мою голову размером.

— Вы кто? — резко спросила она, наконец, добравшись до нас. Я едва удержалась от того, чтоб зевнуть, сказались часы ожидания. Женщина в возрасте, глубокие морщины прорезали лоб, уголки глаз, губы. Черные некогда волосы подернуты сединой.

— Путешественники. Приключенцы, искатели, авантюристы, моряки…

— Пираты, — сухо продолжила она список. Кашлянув, я решила, что лучше говорить по делу:

— Пока что нет. Нанялись найти одного сбежавшего монарха. Добрые дела творим, леди, нам еще зачтется.

— Нист зачтет, когда будет утаскивать в темное царство, — безжалостно вынесла приговор «леди».

— Вы случайно не из Ордена будете? — холодно спросила я. — А то мне адепты Единого и Нерушимого так вместо приветствия говорят. Что-то еще добавляют про «Нистову тварь». Меня Тави зовут, кстати.

— Что вам нужно?

Вздохнув — кажется, трав я сегодня не куплю — я сообщила:

— Вы не могли бы описать мага, который приходил к вам за травами? Проблема в том, что приходил он три месяца назад…

— Зимой? — отрывисто спросила женщина. — Королевский маг?

— Не придворный. Просто был в отряде короля Фастольфа.

— Помню. Хотя капюшон он снял только на несколько минут, пока нюхал каждую травинку в доме.

— Он вообще человек?

— А что, родственника ищете? — насмешливо спросила женщина. Я лениво подумала, не изобразить ли злость, она ведь так настойчиво пытается вывести меня из себя. Пусть увидит, что усилия не напрасны. — Да, человек. Молодой парень совсем.

— Можете его описать? Мы попробуем нарисовать его портрет.

— Как преступника, что ли? Да у вас и самих морды не слишком…

— Учитывая, что мы спасаем королевство, не стоит судить по морде, — пожала плечами я.

Строгая женщина все же поделилась с нами словесным описанием. После того как Чинка нарисовала его лицо, несколько раз внося изменения по словам травницы, она удовлетворенно кивнула. Мы поблагодарили ее и пустились восвояси.

— Пошли, матрос, — ухмыльнулась я. — А то еще нас метлой побьют.

За нами с силой захлопнулась дверь. Кто бы сомневался.

Так же, с приключениями, добрели обратно до постоялого двора. В прилегающей таверне большая часть команды, несмотря на мои протестующие возгласы, гурьбой толкалась возле меня. Едва ли не в рот заглядывали. Что ж… придется так.

Я приложила пальцы к вискам и отключилась от окружающего мира. Портрет хорошо запомнила, могу до мельчайшей подробности нарисовать его заново. Могла бы, если б умела рисовать. Но Нить на сей раз показала, что не все так гладко.

— Ну что? — нетерпеливо спросил старпом, протягивая кружку эля. Я медленно отхлебнула, затем обвела взглядом ожидающие лица.

— Он мертв.

Собаки перенесли плавание на удивление хорошо. Столь часто восхваляемые мной особенности шхуны стали, скорее, проблемой. «Храпящий» хоть и трехмачтовый, но все равно не слишком большой корабль. А псы огромные. Но вели себя смирно, чему очень способствовал крутящийся на палубе Чед, который в итоге так и уснул, подложив вместо подушки под голову лапу одного из подопечных. Тиррен не возражал. Очень спокойные животные, хотя видно, что в комках пушистого меха кипит нерастраченная энергия.

Мудрые заводчики никогда не опустят шерсть собаки ниже брюха, объяснил мне Перо еще днем. Она будет собирать на себя все — грязь, снег, а тепла сбережет не больше, чем шерсть средней длины, но растущая плотно, с густым подшерстком. Я несколько раз бродила к собакам, убеждалась в его правоте. Даже тот буйный, который пытался утащить интенданта в дальние дали, не подавал виду, что у него лапы горят спрыгнуть на землю и бежать, бежать, бежать…

На двух больших санях, сейчас привязанных вдоль бортов, поместятся от силы шестнадцать человек. Мне больше и не надо, но, если одни сани сломаются, другие не вытащат шестнадцать… обсудили проблему с ребятами и сошлись на двенадцати, по шесть на сани. Все же с собой везем кучу еды. Воду на всякий случай взяли в мехах, но немного, всегда можно растопить снег. Здесь он чистый, как и воздух, хотя при вдохе понимаешь, что даже летом тут чересчур холодно. Сейтарр жалуется, что у него волосы в носу слипаются.

Очередь Графа смотреть за кораблем. Половина команды с ним, включая Нытика и художницу, Чинка осталась, потому что у нее совсем дырявая шубейка, как оказалось, и, если вдруг метель, замерзнет насмерть. Я старалась отбирать разумно, оставляя за спиной самых теплолюбивых, но кока, несмотря на его протесты, потащила с собой. В снегу, к сожалению, у рослых преимущество, и ему никак не отсидеться на камбузе.

Сейчас угрюмый саррус, взвалив на плечо свою излюбленную палицу, утыканную острыми шипами на цилиндрическом утолщении, стоял у саней и комментировал мои действия: