Через час у меня экономическая география – лектор уже два раза переносил экзамен по семейным обстоятельствам. Хоть бы уж сдать наконец и забыть, мне сейчас не до учёбы.

Где они?

Ты провожаешь меня и встречаешь, как условились. И мысленную связь держим, я тебя раз в пару часов окликаю обязательно. Тихо.

Что, я Возлюбленному так основательно в зубы заехал, что он показаться не решается, синяки сводит? Вообще очень тянет добавить. Я не остыл. Клялся себе когда-то, что к насилию не прибегну, но в его случае оно пошло бы на пользу.

В который раз ловлю себя на том, что понимаю Кио. Если рассудить, он к моему появлению ещё спокойно отнёсся. Ты не обсуждал с ним, кто мы, не рассказывал о Бойцах и Жертвах, но он же другом тебя считал, хоть и чокнутым. Пробовал… образумить, когда ты ко мне пошёл. Будто на тебя повлиять можно! Но он долго пытался тебя «унять», я знаю. И потом к нам продолжал лезть, вмешивался, причитая, что я на тебя давлю. Правда, когда у меня ушек не стало, поотстал, но всё равно.

В репликах помню, как вы на выпускном курсе перед одним из зачётов о чём-то поспорили. Дело было дома, я стоял у окна, к вам спиной, но не слышать не мог, и после очередного заунывного: «Со-тя-ан!..» шумно выдохнул. Ты тут же оказался рядом, дотронулся до плеча и спросил, в чём дело. Я пожалел, что себя выдал. Сказал, что ни в чём, но не возразил, когда ты в пять минут Кио выпроводил.

Ты запер за ним дверь, вчистую проигнорировав стенания, что кое-кому пора иметь собственный характер, вернулся и сел на подоконник, так, чтоб меня видеть. У тебя на щеке пятно от туши было – испачканной рукой задел. Я послюнил палец и начал его оттирать. Ты смотрел на меня и улыбался, а потом обнял и к себе придвинул. Я вздохнул и честно признался, что я к Кио хорошо отношусь. Очень. Но он невыносим, как ты его выдерживаешь? С твоей помощью, Рицка, отозвался ты немедленно. Ты всегда чувствуешь предел моего терпения.

Нам к тому времени дико хотелось наедине остаться, а Кио всё не уходил и донимал тебя вопросами по какому-то своему эскизу…

Он искренне считал, что ты был с Сэймэем счастлив, и что я таким же вырасту, раз ты мне не запрещаешь ничего. А ты ещё о фатуме упоминал к месту и не к месту, похуже любого буддиста. Было отчего психовать!

Я беззвучно опускаю на библиотечный стол стиснутый кулак. Нет никаких предначертаний, мы решаем сами.

Если б у тебя обучение Ритцу на воспитание детства не наложилось, было бы проще. Как Миямото Мусаси перечислял заповеди самурая? Не опоздай встать на путь воина, стремись быть полезным господину, поднимись над личными привязанностями и горестями – существуй для других… Каждый день начинай и завершай в готовности к смерти. Сегодня без завтра… Нет уж. Другие обойдутся без тебя, а слово master я даже в бою слышать не желаю. И никакой «защиты любой ценой», я с тебя клятву взял. Заново.

В библиотеке холодно. До экзамена ещё тридцать пять минут, и если в аудитории будет так же стыло… Выйду пока на улицу. Май, а ощущение, что уже разгар лета. Весна долго собиралась, зато теперь раскачалась.

Я поднимаюсь с массивной скамьи без спинки – ставили бы лучше стулья, поясница затекает так сидеть, и не на полу, и не на возвышении, – и направляюсь к выходу.

Горячее полуденное солнце слепит глаза, сразу прогревая меня насквозь. Схожу с крыльца, приставляю ко лбу ладонь и оглядываю из-под неё территорию в поисках незанятой скамьи. Свободные места есть, но пустых скамеек нет. Ладно. Подхожу к ближайшей, спрашиваю, не занято ли, и сажусь на край. Тут занимается какая-то девушка, обложилась конспектами, прижала их краем сумки и пудреницей и читает. А я подумаю.

Где они, Соби? Почему не вызывают? Странно, но я почти не нервничаю. До сих пор не представляю, как развернуть их атаку, а страха нет. До меня вчера внезапно дошло, почему Сэймэй со мной драться не стал, я даже рассмеялся.

Струсил. Боится моего аффекта, даром что о непрофессиональном отношении рассуждать взялся.

Если Жертва деморализована до поединка, это даёт ряд преимуществ. Похоже, никакие провокации не понадобятся – всё уже само произошло.

Знаешь, вспоминаю нашу с ним встречу и не в первый раз зло думаю: хоть уши кошачьи Сэймэй наконец снял. Может, они и раньше ненастоящие были, ещё когда он впервые явился. Ты не присматривался, не до того было. Зато как ты ждал моего решения по вопросу накладных ушек, захочу, а не забуду. Тоже Возлюбленному спасибо.

Ты меня внёс тем утром в ванную, аккуратно поставил на ноги, помог раздеться, сам вымыл. Казалось, к тебе от каждого прикосновения силы возвращались, а я ощущал, как ты оживаешь, и почти засыпал – прямо под струями воды и мочалкой. Потом кое-как оделся, расчесал мокрые волосы, они у меня тогда едва до плеч доставали, и мельком глянул в зеркало. Ты тоже смотрел на моё отражение – мы встретились глазами. Я склонил голову в одну сторону, в другую, привыкая, что ушей отныне одна пара, а ты за мной наблюдал. Я пожал плечами и констатировал: ну вот, теперь мы одинаково безухие. И бесхвостые. Да, согласился ты тихо. Выберемся в магазин одежды. Я не сразу сообразил, о чём ты, потом фыркнул, а ты по-прежнему будто ждал чего-то. Чего? Спать хотелось неудержимо, я зевнул и начал сушить полотенцем волосы. Ты стоял, поддерживая меня ладонями под рёбра, и молчал. Я закончил, растряхнул полотенце на сушилке и обернулся к тебе:

- В чём дело-то?

- Ни в чём, – ты сжал губы. – Мне нужно привыкнуть, Рицка.

Ясно было, что недоговариваешь, но момент был не для выпытывания. Я зевнул снова, прислонился к тебе и кивнул.

Скрывать перемены я не собирался – и в школу пошёл после каникул внутренне собравшись, но спокойно. Как же ты обрадовался, даже скрыть не смог. Встретил меня после уроков, совершенно издёрганного, проводил взглядом зарёванную Юйко, едва шепнувшую приветствие, и обнял за плечи. До дому ехали молча, а когда заперли дверь, ты ко мне повернулся – и такое выкинул… Взял мою руку, опустился на одно колено и прижался лбом к тыльной стороне ладони.

У меня в первый момент дыхание пресеклось, а потом я срывающимся голосом потребовал: а ну встань! Встань сейчас же, немедленно, и чтобы больше никогда я этого не видел!.. Ты и не подумал подняться. Я поглядел на тебя – и не решился руку вырвать. Лишь тогда осознал, насколько тебе было важно, что я в магазине мимо этих клочков шерсти прошёл. Съехал спиной по двери, встал напротив тебя на колени и обнял. И ты меня тоже. Обижаться было глупо, объяснять бессмысленно. Мы долго молчали, а потом постепенно легче сделалось. Будто ушло что-то невысказанное. Ты гладил ладонями мою голову и улыбался. И я тебе, кажется, улыбался тоже.

…Или Возлюбленные местность исследуют? Выбирают позицию? Есть вариант вызвать самим, но мы его обсудили и отбросили. Вызывающий не должен покидать поле боя, а я хочу иметь в запасе такую возможность. Дело даже не в правилах, вызывающая Система сворачивается хуже и запросто травмирует как Бойца, так и Жертву.

Кстати о правилах… Кстати о бусидо!

Я бросаю взгляд на таймер телефона: лектор приехал, наверное. Пора идти сдавать. Главное, потом обязательно зайти в библиотеку.

*

- Соби, – осведомляюсь я за ужином, – у Ритцу всю жизнь Бойца нет, не знаешь?

Палочки останавливаются в твоих пальцах. М-да, надо соображать, что говорю за столом. Я уже два часа на эту тему размышляю, вот и вырвалось вслух почти машинально.

- Насколько мне известно, нет, – ты вновь неторопливо принимаешься за тямпуру. – Но я не располагаю информацией о причине.

- Угу, – я один за другим вылавливаю из своей тарелки кусочки мяса. У тебя окинавская кухня получается в сто раз вкуснее, чем у мамы. – А преподавал он только… индивидуально?