Ладно, сказал я, вспомнив, что в черте города лучше бы не биться, мы знаем и центр, и окраины. Это даёт нам преимущество? Разумеется, согласился ты, добавив, что Нисей это тоже должен предполагать. Им вообще было бы выгодно выманить нас на ничейную полосу для дуэли в равных условиях. Но из Испании вызов не бросишь, так что придётся Возлюбленным играть на поле, где они более уязвимы.

«- Погоди, – я поскрёб в затылке. – То есть в принципе ты допускаешь, что в Париже они с нами сражаться не хотят?

Ты кивнул:

- Сказать «опасаются» будет точнее. Полагаю, это одна из основных причин промедления. Наверняка Нисей собирает данные по местности, а Сэймэй прикидывает страховочные варианты.

- А мы, соответственно…

- Сразимся там, где враг не желает, – отозвался ты тоном, каким раньше хвалил меня за понимание основ связи. – Ты прав».

Я однажды услышал от кого-то из преподавателей в Сорбонне, что у меня космополитическое мышление. Европеизированное. Скорей всего, тот профессор был прав, потому что так вывернуть простую фразу я бы сроду не сумел.

Ещё ты обдумал мои соображения о том, что против отражённой атаки у Нисея не сработает щит. По всем твоим расчётам получается, что если мы её отобьём, бой кончится. Только чем, не уточнил, а я пока не спрашивал. Надо сперва волну Возлюбленных развернуть, а силы на это требуется больше, чем для собственной.

Мы справимся, Соби. Меня полчаса назад осенило, как выйти в амок. Даже если они разработали новые заклинания… Мы сумеем. Пара кончится, и в город отправлюсь, уже нашёл на электронной карте нужный магазин. Я бы прямо сейчас ушёл, но народу чересчур много: когда в римской аудитории сидят даже на ступеньках, особо не выберешься.

Мне нужен всего день. Один. Или хотя бы пара часов.

Лектор выключает микрофон – у неё слабый голос, слишком тихий для большого помещения, – я торопливо убираю тетрадь и лишь теперь замечаю, что писал иероглифами. Голова на французский с утра не переключилась.

Так… По Бульмиш пятый левый переулок вверх, свернуть в арку и пройти через двор. Ты на мне ментальный щит с вечера обновлял. Пусть не вызовут. Пусть сейчас дорогу не заступят.

Я ещё ни разу не проскакивал бульвар так быстро. Книжные развалы пестрят обложками, гуляющие в середине рабочего дня французы едят мороженое, смеются, у детей в руках воздушные шары…

Быстрее, быстрее, быстрее. Я бы сел на автобус, но собственным ногам доверяю больше, да и проехать удалось бы только полмаршрута. Тут идти каких-то пятнадцать минут. Незачем на бег срываться, а вот тебя, пожалуй, стоит предупредить заранее.

«Соби, – окликаю я, сразу успокаивая: – всё нормально. У тебя есть минута?»

«Да».

«Честно?»

«Три фразы, если можешь подождать».

«Могу».

Не прерываю связь. Иду, не забывая поглядывать по сторонам – просто на всякий случай.

«Я спустился выкурить сигарету. Слушаю тебя внимательно», – произносишь ты наконец.

«У тебя сегодня сколько людей? – спрашиваю в лоб. – Правду, ясно?»

«Четверо, – отзываешься ты насторожённо. – По времени – трое».

«Близняшки придут?»

Три урока – это долго. Это минимум до пяти. А мне надо, чтоб ты через час был свободен.

«Да, через десять минут. Отменить остальных?»

Некогда сожалеть… Я вздыхаю, забывая, что ты слышишь.

«Рицка, я отменю», – сообщаешь, как о решённом. Я вздыхаю ещё раз, соглашаясь, и заканчиваю:

«Скоро позову. Заберёшь меня в студию?»

«По первому слову. Но пропуск пар в сессию…»

«А ты занятия отменяешь, – я сверяюсь со схемой в телефоне и сворачиваю в нужный переулок. – Есть у кого учиться!»

«Худшему?» – уточняешь ты с мягкой насмешкой.

«Расстановке приоритетов, – отвечаю уже серьёзно. – Ладно, до встречи».

«До зова, Рицка».

Арка. Большой тихий двор – здесь нет ветра, асфальт прогрелся на солнце и очень жарко. На колодезном люке дремлет большая пёстрая кошка.

После того, как я нёсся, прохладой магазина хочется напиться, как стаканом воды.

Я провожу рукой по влажному лбу, откидываю назад челку – пора в парикмахерскую, причём нам обоим. Девушка-консультант приветливо улыбается при моём появлении и встаёт с низенького стульчика:

- Мсье, вам помочь? Что вас интересует?

Забавно всё-таки: три года говорю по-французски, но фраза «дежа вю» так и осталась непереводимым сочетанием звуков. Наверное, потому что у неё смысл международный, так же, как у слова «метро».

Я отгоняю глупую мысль о лингвистике и киваю.

- Добрый день. Я просмотрел ваш сайт, там указано, что «товар есть в наличии»… – начинаю и почти сразу замечаю за её спиной сразу три нужных набора.

- Наша информация всегда актуальна, – подтверждает продавец с готовностью. – Что вам показать?

Я указываю на третью сверху наклонную полку:

- Помогите мне сделать выбор, пожалуйста.

*

Меряю шагами крохотную кухню нашей студии. В шезлонге мне сейчас не высидеть: даже на ногах все силы уходят на то, чтоб не нервничать и ещё больше тебя не дёргать. Ты занимаешься с Сабрин и Эстер: ушастые семиклассницы старательно тренируются в различных способах зарисовывания облаков. День сегодня ясный, но для начального обучения у тебя есть крупные фотографии.

Нажимаю хард-кнопку, подсвечивая экран мобильного. Четверть второго. Ещё сорок пять минут осталось.

Главное, заранее себе не представлять, что будет. Ничего особенного не произойдёт. И ситуация совсем другая.

Только пусть нас сейчас не вызовут.

Пальцы дрожат так, что я сжимаю кулаки. Потом скрещиваю руки на груди и невидяще уставляюсь в окно.

Ты меня сам навёл на эту идею. Мне вначале абсурдом показалось, когда обдумывал, а потом за полчаса концепция выстроилась.

Может сработать.

Двадцать минут второго.

Минуты стали в три раза длиннее, что ли?

Как ты среагируешь?

Я глубоко вздыхаю и прислоняюсь к оконному косяку. Мне не страшно. Просто знобко.

Оборачиваюсь на поставленную в коридоре сумку. Второе отделение, под молнией. Очертания не проступают, но если знать…

С силой закрываю и открываю глаза – и наталкиваюсь на тебя взглядом. Что, так сильно фоню?

Ты входишь на кухню, без разговоров отводишь меня от окна, чтоб из комнаты нельзя было увидеть, и привлекаешь к себе. Я обнимаю тебя в ответ:

- Всё нормально.

Ты заставляешь меня опустить голову тебе на плечо, прослеживаешь мизинцем шейные позвонки:

- Ещё полчаса.

- Угу. Иди. – Ты колеблешься, и я добавляю твёрже: – Иди, Соби.

Я тебя заверил, что всё в порядке, ещё когда ты меня с порога магазина в студию забрал. И что подожду, пока ты урок закончишь, никуда выходить не буду.

Сажусь на круглый табурет, переплетаю в замок пальцы и упираюсь в них лбом. Полчаса.

Полчаса…

- До свидания, мсье Агацума! До свидания, мсье учитель! – одинаковыми голосами прощаются с тобой близняшки.

- До свидания, девочки, – судя по тону, ты улыбаешься. – К следующему занятию я жду от вас домашние задания.

- Да-да, мы помним! Мы рисуем воду!

- Молодцы.

Ты закрываешь за ними дверь, переобуваешься – и в пару шагов возникаешь передо мной. Я встречаюсь с тобой глазами. Кажется, у нас когда-то именно такая была разница в росте.

- Рицка, – ты убираешь в карман блестящие ключи на небольшом кольце, – можем отправляться домой.

Ты предельно серьёзен. Я без слов встаю, всё ещё глядя на тебя, прохожу в коридор и подбираю с пола сумку. Потом возвращаюсь и привычно смыкаю руки у тебя за шеей. И киваю.

Ты щёлкаешь пальцами.

Я на шаг пячусь, отступая от тебя, спинываю с ног летние кроссовки. Мы стоим в коридоре, ты смотришь в сторону, пока разуваешься, но чувствуешь, конечно, какой я взвинченный.