- Соби…

- Прошлое миновало.

- Соби! Если я решу, что так лучше, ты не будешь спорить! Ты возьмёшь, и это приказ!! – Всё, моё терпение лопнуло.

Ты упрямо хмуришься:

- Но последствия перерасхода…

- Ты ещё в Системе возрази! – перебиваю я сипло. – Ты… да что ты знаешь про то, как я испугался! Какой к чёрту перерасход, ты мне нужен живым!!

Обеими руками вцепляюсь тебе в плечи, пальцы не разжать:

- Соби, подтверди!

- Да, – твоя ладонь ложится мне между лопатками, от неё тепло. – Да, Рицка, – повторяешь самым убедительным голосом. – Я послушаюсь. Обещаю.

- Излагай возражения, – я прижимаюсь щекой к твоей футболке, пытаясь унять нервный озноб. – Обсуждаем и отправляемся.

- Не стой близко, – ты изо всех сил меня обнимаешь. – Если я не смогу отразить какой-то выпад, тебя заденет.

- Значит, отразишь, – я качаю головой. – Мне на касании канал открывать легче. И тебя тоже зацепить может, если забыл.

- Твоя жизнь мне дороже собственной, – не то настаиваешь, не то просишь ты. Я горько улыбаюсь:

- Ну и чего она будет стоить без твоей? Вместе – это вместе. Везде.

Ты долго не отвечаешь. Дождь стал тише, зато гроза наконец добралась и грохочет прямо над нами. Вокруг темно, ни за что не предположишь, что всего четвёртый час: собор при вспышках молний выглядит костяным, а небо почти чёрным. Удачно, что тротуар ровный, вода стекает в ливневую канализацию, и ноги до сих пор сухие.

- Как скажешь, – произносишь ты наконец. – У меня нет аргументов.

Я закрываю глаза и долго не отстраняюсь. А когда выпрямляюсь и расправляю плечи, ты уже ждёшь моих указаний.

- Соби, – это не приказ, ты слышишь, но знакомо склоняешь голову, – если пеленг не пропал, заберём у этих маньяков Клер.

Ты заносишь палец над кнопкой зонта:

- Согласен. Готов?

Смотрю вверх, на бело-голубое полотнище:

- Помни, что это может быть ловушкой.

- Я учитываю эту возможность.

Ты нажимаешь кнопку, купол тяжело складывается – и на нас обрушивается ливень. Забираю у тебя зонт, вешаю на локоть.

Переглядываемся сквозь вмиг намокшие чёлки:

- Стартуем, Соби.

Нотрдам пропадает.

*

Полумрак. Небольшая кухня, мы стоим у окна, в тени портьеры. По стёклам сползает пелена сплошной воды, бросая тени на светлые крашеные стены.

Ты беззвучно задвигаешь меня за спину и сканируешь пространство. Дожидаюсь, пока кивнёшь, и делюсь собственным ощущением:

«Я его не чувствую».

«Я тоже, – ты не оборачиваясь протягиваешь руку, я берусь за неё. – В квартире пусто, но поторопимся».

«Уверен, что никого?»

«Они за квартал отсюда. Думаю, намерены пообедать».

Верное решение. И вовремя принятое.

Коридор неширокий, но вдвоём пройти можно. Мы не размыкаем рук. Возлюбленные на квартиру даже защиты никакой не поставили: ты ощутил бы. Чудная самоуверенность…

В первой комнате пусто. Тяжёлые тёмные шторы раздёрнуты, окна мутно светятся в полутьме. Кажется, это гостиная или столовая. Во второй комнате тоже никого. Здесь наверняка спальня: в глаза бросается неприбранная постель. На ночном столике стоит бутылка какого-то алкоголя и пара низких стаканов.

Куда теперь?

Ты внимательно оглядываешь стенные шкафы. Неужели?.. Дёргаю на себя первую ручку, вторую… Не поддаются.

«Соби!»

«Вижу».

Можно и вслух, наверное, раз уж мы одни, но мне хочется производить как можно меньше шума. Ты осматриваешь замок, в котором торчит смешной резной ключик:

«Это бутафория. Нам нужен рычаг». – Отпускаешь меня и скорым бесшумным шагом удаляешься на поиски.

Из шкафа не доносится ни звука.

Надеюсь, мы не ошибаемся. Квартира та самая, сомнений нет: в незнакомом месте можно оказаться только по пеленгу. Но если Клер не здесь, взаперти, то я не знаю, где искать. А если она в шкафу, отчего не зовёт на помощь? Не слышала нашего появления? Или Возлюбленные нас всё-таки ждали и забрали её с собой?

Ты возвращаешься с топориком для разделки мяса. Не рычаг, но сгодится. Вставляешь лезвие в щель между дверцами и надавливаешь:

- Рицка, дёргай.

Я изо всех сил тяну за ручку. Шкаф открывается со звоном выломанного замка. Такой во входную дверь врезать впору…

- Клер!

Она видит меня, но не двигается. В глазах ужас и слёзы, всё лицо мокрое, но даже окликнуть не пробует.

- Клер! – я бросаюсь вперёд, а ты удерживаешь меня за локоть:

- Подожди, – и несколько раз щёлкаешь пальцами: у одного её виска, у другого, возле переносицы: – Клер. Очнитесь.

Она не кричит, хотя я к этому готов. Только зубами стучать начинает. Сколько же они её держали обездвиженной?!

- Клер, вылезай, не бойся, – я показываю пустые раскрытые ладони и протягиваю к ней руки. Клер неподвижно молчит и глядит на нас, как испуганный зверь.

- Позволь мне, – просишь ты. Я соглашаюсь, и ты просто вытаскиваешь её из шкафа на руках. Клер поникает, уронив голову тебе на плечо, и тихонько воет на одной ноте.

- Рицка, притвори дверцы, – командуешь ты, оценив состояние качающегося на одном шурупе замка. – Если удастся, соедини, чтобы с первого взгляда наши действия остались незамеченными. Выиграем немного времени.

- Я пытаюсь, – мы перекидываемся репликами по-французски, чтоб Клер слышала, что не обсуждаем ничего страшного. – Проверь, кстати, нет ли на ней «жучков».

Вдруг это всё-таки многоходовка? Уж слишком просто всё получилось.

Растерзанный шкаф наконец закрывается, я подбираю с пола упавший зонт. Ты завершаешь ментальную проверку:

- Чисто.

Я киваю. У тебя, между прочим, обе руки заняты.

- Ну и как тебя обнимать? Может, сначала её отправишь, потом за мной вернёшься?

На лице у тебя явственно читается «ещё чего не хватало». Правда, звучит оно короче:

- Нет. – Перехватываешь Клер, так что она повисает почти вертикально, и привлекаешь меня к себе:

- Держись крепче.

И мы оказываемся дома.

- Соби, давай её мне, – я поспешно спинываю кроссовки. – В ванную отнесу.

Ты передаёшь мне Клер с рук на руки – она лёгкая и удивительно миниатюрная. Наверное, из-за каблуков выглядела выше. Ещё она, по-моему, на грани обморока: глаза огромные, тёмные и остановившиеся. И всё время смотрят на меня, хочется отвернуться.

Ты включаешь свет, оперативно разувшись и сняв ветровку, и я усаживаю Клер на борт ванны:

- Всё. Слышишь? Всё, они тебя здесь не найдут.

Она даже не смаргивает – видимо, мои слова не достигают рассудка.

- Клер? – я хмурюсь. У неё лицо как у куклы, такое же бессмысленное. – Ты меня узнаёшь?

А если нет? Что Акаме мог над ней учинить?

- Соби, – зову я хрипло, стараясь не допустить худшего предположения, – может это быть вмешательством в сознание?

- Не думаю, – ты стоишь рядом и пристально её оглядываешь. Потом делаешь шаг вперёд, ловишь взгляд расширенных зрачков и неторопливо проводишь ладонью сверху вниз: – Клер, вы в безопасности. Успокойтесь.

Её слипшиеся ресницы медленно опускаются следом за твоим движением. А затем она наконец морщится, закусывает губы и утыкается лицом в ладони. Ты удовлетворённо киваешь и отступаешь:

- Шок. Только шок.

- Отлично.

- Рицка, – выдавливает Клер, задыхаясь от слёз, – Рицка… за что? За что?!

Мы переглядываемся.

- Я тебе нужен? – осведомляешься ты ровно.

«Да», – вырывается у меня автоматически, и я сразу мотаю головой:

- Нет, я с ней сам разберусь.

Ты сощуриваешься, учитывая оба ответа:

- Тогда я пока оценю, чем мы станем кормить гостью.

- И самим бы перекусить, – силы явно понадобятся. – Лосося съедим полностью.

- Хорошо, – ты отправляешься к холодильнику, а до Клер, кажется, доходят звуки нашей речи. Ну да, мы же дома, я автоматически на японский перешёл.

Теперь она плачет громче и горше:

- За что, Рицка, за что?! Что я им сделала?! Кто… кто вы все?!