В общем, когда Сэймэй в середине апреля нашёл Рицку, он начал присматриваться, через кого собрать о нём информацию. Напрямую не сунулся: подозреваю, что побоялся реакции Соби. Ну и нашёл! Оценил, как я тоскливо слежу за Рицкой. Рицка в семи случаях из десяти не замечал меня, а Сэймэй засёк и сделал нужные выводы.

Сколько бы я ему выболтала, если б Рицка и правда со мной дружил!.. Ну что ж я за наивная дура! По уши увязла в чужих играх, а думала, что играю на равных. Клер, Клер, а ведь Рицка наверняка ждал подобного поворота событий! Его вовсе не удивило ни моё «приключение», ни шантаж. И то, что их с Соби грязью облили, для него новостью не стало.

Бог знает, как работает их система гипноза, но уверена, что Сэймэй лгал: ничего подобного Соби не применял к Рицке. У того свободная воля, раскованные движения, независимые поступки… Здесь было совсем иное. Мне не подчинялось тело, я не могла с места сойти против их желания, а когда приказывали – не имела шансов ослушаться. У меня оставалась лишь мимика. Правда, худшее обошло стороной: мне велели раздеться, осмотрели, а затем Сэймэй взвесил в ладонях мою грудь, поморщился и приказал одеваться. Счёл, что я неинтересна, «как дойная корова». Впервые в жизни обрадовалась оскорблению своего четвёртого размера… Но вообще мне в последний год везет, как утопленнице: Рицка, Соби, теперь эти двое – которые оказались тоже вместе. То-то я Нисея ни разу не видела, наверняка Сэймэй ему наказал не показываться, иначе сразу ясно стало бы, что они пара. Я теперь отличаю таких, как они, и вряд ли ещё когда-нибудь выдам желаемое за действительное.

Куда делись обыкновенные парни, когда и почему мой мир настолько изменился?! Я мечтала о простых и понятных отношениях, а в итоге попала в эпицентр… войны, наверное, сразу четверых геев, причём все как из фильма какого-то: один другого красивее и страшнее. Чтоб я ещё хоть раз на красоту и обаяние повелась!

Хотя Рицка-то, если вдуматься, здесь ни при чём: в их с Соби паре Соби… ярче. А у Сэймэя с Нисеем наоборот обстоит, у Нисея черты лица резче и мельче. Так, я отвлеклась. О Нисее лучше не вспоминать, руки неметь начинают.

Они меня кормили. Раз в сутки, но всё-таки. Наверное, не хотели, чтоб я ослабела от голода и потеряла способность передвигаться. И не изнасиловали, ощупывания не в счёт, хотя я ожидала, что рано или поздно соберутся. Я повторяюсь, но Боже мой, как страшно было… Рицка, по-моему, тоже опасался, что надо мной надругались, когда спрашивал, как себя чувствую.

Зато я вынуждена была слушать, как занимаются сексом мои похитители: много и часто, причём как-то – не знаю – странно, не смогла бы ответить, почему, просто было во всём процессе что-то неправильное. Наблюдать меня не заставляли, я недвижно, как пенёк, сидела в другой комнате, а между собой они общались по-японски… Но так не стонут от удовольствия. И так не просят о продолжении.

Тогда зачем? И почему? Сэймэй после секса делался странным – злым, опустошённым и удивительно человечным.

Вечером в среду он подошёл, брезгливо дотронулся до моих волос и заметил, что в прежнем образе я бы имела шансы его привлечь, а так внушаю лишь омерзение. Видимо, объяснил, отчего у нас романтика дальше феллацио не пошла. Я посмотрела на него и в сотый раз попыталась заговорить. Сэймэй понаблюдал за моими безмолвными мучениями и усмехнулся: «Можно».

Не знаю, что меня толкнуло, но я сказала: «блондинкой, и чтоб грива подлиннее, да?» Он схватил меня за волосы и сильно хлестнул тыльной стороной ладони по лицу, скула сразу загорелась. Дождался, чтоб я проморгалась – и ударил снова: «Что ты знаешь обо мне и Соби, сука?» А я ничего и не знала. Просто предположила и попала в точку.

Он больно бьёт… но ещё хуже, что после этого целует. Люто, будто наказывает – то ли себя, то ли… Соби он представлял, что ли? Обещал же, пока морочил мне голову, что «возьмёт его на себя». Безмозглый я котёнок, а не взрослая женщина, если считала, что это желание помочь – мне!..

Я поцелуев Сэймэя пуще всего боялась, а Нисею они нравились. Приходил из их спальни избитый, как после драки, а не после секса, курил у форточки и улыбался. Я долго надеялась, вдруг он ко мне ревновать начнёт и устроит Сэймэю драку, забыв меня обездвижить. Тщетно. Зато однажды Нисей при мне попробовал Сэймэя обнять – и получил локтем в солнечное сплетение так, что согнулся. Пришлось мне зажмуриться, чтоб он не заметил, как меня обрадовала его исказившаяся физиономия. И на удар не ответил. Болезненно хмыкнул, разогнулся и отошёл чуть ли не удовлетворённый. А Сэймэй не трус… но в той его реакции на прикосновения Нисея мне отчего-то почудился страх.

Зачем вы меня украли, пыталась я спросить, но они не отвечали. Вечерами во вторник и в среду куда-то звонили, на второй раз я разобрала, кому – фамилии «Агацума» и «Аояги» разобрала даже в непонятной речи. Не выразить, какая меня охватила надежда при понимании, что Рицка узнает – я в беде. Верила, что он меня не бросит – и вера сбылась…

Когда мне в очередной раз вернули дар речи, я объяснила, что часов с шести могут не пробовать связаться – мобильный Рицки недоступен точно, а если они с Соби вместе, то… Сэймэй перекинулся с Нисеем взглядом и сказал: умница, Клер, жаль будет снимать с тебя скальп. Ты индеец? – спросила я, стараясь, чтоб голос не дрожал, как овечий хвост. Я креативщик, – ответил он и снова улыбнулся, а меня впервые посетило серьёзное предположение, что он умалишённый. Просто ловко маскируется, его харизму безуминка лишь подчёркивает. А Нисею отчего-то выгодно с ним быть: любить такого психа, не имея потаённого умысла, даже святой не сможет.

Ещё Сэймэй адски щурится. Глаза делаются узкими, длинными, как нарисованными, и главное – не попасться ему в этот момент под руку. Когда у Нисея второй по счёту мобильный вырубился, мне показалось, что Сэймэй любовника сейчас следом за машинкой в нокаут отправит. Он сдержался, только взглядом полоснул и сказал что-то, я не поняла: между собой они исключительно по-японски общались, но интонации были ощутимо давящими. С учётом сорванного голоса и вовсе нехорошо становилось, не только мне, Нисей попятился. Не дружит с ним техника.

Утром четверга Сэймэй зажал меня между шкафом и письменным столом в комнате и… надо же, как я спокойно об этом пишу… с большим знанием дела истязал. Щипал соски, так что у меня оморочь подступала, царапал внутреннюю сторону бёдер, сквозь брюки, но так больно… Медленно выкручивал запястья, я бы закричала, если б могла, но Нисей мне с самого утра говорить не позволял. А Сэймэй вслушивался в мое вырывающееся всхлипами дыхание, слизывал кончиком горячего языка слёзы – и Богом клянусь, хуже лица я не видала. В нём проступала непонятная мука и страшное, беспросветное одиночество. С Нисеем он таким не бывал. Отпустил меня, трудно дыша, и выдохнул почти шёпотом:

- Повезло тебе, что девка. Неинтересно.

Ощущение было, что сам себя убеждает, и я мысленно перекрестилась. Не возьмусь судить, кого он больше ненавидит, Рицку или Соби, и за что, но видел он перед собой точно кого-то из них, а не меня. Сэймэй постоял, приходя в себя, потом дотянулся до моей лежавшей на стуле сумочки, вытряхнул из неё мобильный, влез в список номеров… Я молилась, чтоб он больше не трогал меня, чувствовала, что позорно близка к тому, чтобы обмочиться, и следила, как он проверяет контакты.

- Рицка, братишка, где же ты? – Сэймэй это по-французски сказал. Я так и осела на край стола, угол до синяка врезался в бедро. Брат. Рицка – его брат…

Нет, даже теперь, печатая, отказываюсь верить. При всём внешнем сходстве, на которое я среагировала в самом начале – трудно вообразить более несхожих. Ртуть и серебро.

Не плакать, нечем уже плакать! И веки от соли горят…

Рицка сказал, что Сэймэй его враг. Спасибо, у меня было время догадаться.

А ещё он добавил, что мне стоило спросить у него самого насчёт него и Соби, а не Сэймэя слушать. О-ла-ла, представляю, как он среагировал бы на подобный вопросец! Смерил взглядом, как кретинку, и отошёл, и всё, навсегда!