Когда мы вышли, я показал тебе кулак и запретил даже заикаться о «свободе выбора». Превентивно. Ты рассмеялся.

Погоди-погоди, – я перестаю жевать и прокручиваю воспоминания назад.

Силовая кома. А что это, собственно, такое?

Я всегда считал, что Ритцу подразумевает обессиливание и выматывание, чтоб мы друг друга однажды поднять не сумели… Но мы ведь выживали, а речь шла не о процессе, а о результате.

Я встаю, стараясь не упустить мысль, опираюсь сжавшимися кулаками о столешницу:

- Сейчас вернусь.

Телефон находится рядом с твоими часами – стрелки показывают четверть двенадцатого, не так долго мы проспали, между прочим. После вчерашнего могли втрое дольше, меня беспокойство из сна вытянуло. Беру мобильник и возвращаюсь на кухню.

- Соби, – окликаю тебя, задавая в поиске адресной книги имя, – ты помнишь, что я приказывал, когда мы в Гору собрались?

Ты слегка хмуришься, дотрагиваешься до сёделки очков:

- Что ты имеешь в виду?

- Держаться рядом. Никуда не отходить, – отчеканиваю я. – Никаких отниманий рук и никакого разделения.

Ты выпрямляешься на стуле, взгляд делается внимательным:

- Да.

- Сейчас я тебя о том же прошу, – я выделяю голосом последнее слово. – Пожалуйста.

Если бы ты перед кабинетом Ритцу не ослушался и пальцы из моих не высвободил, наверняка всё прошло бы легче. Но это давно было… С тех пор ты ни перед кем не скрывал, что я тебе нужен.

- Как скажешь, – ты встаёшь с табурета, устраиваешься напротив меня на подоконнике. – Пояснишь?

- Обязательно, – я как раз нахожу нужного абонента и поднимаю перед собой ладонь, чтоб ты не продолжил: – Только договорюсь сперва.

Ты закуриваешь, рассматривая форму подсвеченного солнцем яркого облака, а я считаю гудки. После шестого полагается сбрасывать вызов, если твоего звонка не ждут. Но мне очень нужен этот собеседник. Прямо сейчас, и мне не до вежливости.

На восьмом гудке в динамике раздаётся щелчок и голос – низкий, заспанный:

- Алло, я сплю, отвечает автоответчик. Если объявлена третья мировая, шлите смс.

- Эби, – перебиваю я, наблюдая за тобой, – это Рицка. Ты говорила, что я могу позвонить.

В трубке слышится невнятное ругательство, кажется, обращённое к себе, потом я разбираю: «Нет-нет, спи, я выйду на кухню». Чёрт, стоило предположить, что они с Себастьяном живут вместе. Как теперь быть?

- Рицка, – судя по звуку, она пьёт, видимо, тоже горло с утра пересохшее, – я слушаю тебя очень внимательно. Что произошло?

Я торопливо обдумываю, что будет безопасно озвучить. Вряд ли Нисей в состоянии сейчас прослушивать мобильник, но рисковать не хочется.

- Эби, если у тебя есть возможность… – начинаю неуверенно, Себастьян представляется как наяву. Отказаться от этой затеи? – В общем, можешь с нами встретиться?

- С вами? – звучит точь-в-точь так, как спросил бы ты.

- Со мной и с моим Бойцом, – ты выглядишь поглощённым изучением крыши соседнего дома. – Это очень срочно.

- Где?

Я прикусываю губу. Не знаю, как задать вопрос, но…

- У тебя не будет потом проблем с твоей Жертвой?

- Не волнуйся, – откликается она твёрдо. – Так где, Рицка?

- Где в прошлый раз столкнулись. Через, – я прикидываю время, – скажем, через час.

- Пятая скамья, правая аллея, – подтверждает она. – Я буду.

- Спасибо.

Я нажимаю отбой, откладываю телефон и долго смотрю на свои руки, пока ты не накрываешь ладонью мои сплетённые пальцы:

- Сквер у библиотеки?

Я отрывисто киваю. Ты гасишь в пепельнице сигарету:

- Тогда пора собираться.

11.

Мы отправляемся пешком – на автобусной остановке дольше протопчемся, к тому же погода вроде выправилась. Асфальт высох, в воздухе пахнет промытыми листьями. Тротуар около подъезда усыпан лепестками каштанов, вчерашний шторм их обшелушил. Ты идёшь по левую руку от меня и терпеливо молчишь с самого выхода из дома.

Будто я умею формулировать!

- Не знаю, одна ли у французов школа… Может, и одна, страна же небольшая. В любом случае, надо наконец позадавать вопросы. Сам понимаешь, теории по профилю у меня совсем мало, взять её неоткуда.

Ты смотришь на меня сбоку:

- Хочешь нанести визит в парижский аналог Горы?

Я засовываю большие пальцы в карманы джинсов:

- Да. И чем скорее, тем лучше.

Полгода назад я бы подобную идею сам дикой счёл. Но у нас обстоятельства поменялись.

Ты принимаешь к сведению и больше ничего не уточняешь, а я продолжаю размышлять о «силовой коме». В тот разговор определение как ещё одну угрозу воспринял: Ритцу же искал, чем нас уязвить. Сейчас у меня внезапно возникло подозрение, что я мог ошибиться. Если здесь кроется что-то важное…

На неведение у меня просто права нет. Даже ты не знаешь всего, у Бойцов и Жертв ведь разные программы.

Ты рассказывал, что профильное обучение делится на четыре блока. Первый год после зачисления общий, пока поток ещё не разделён на группы, потом два года с преподавателями своего профиля, потом два с учителями противоположного. А главный блок – завершающий, самый объёмный. И начинается не у всех одновременно, а по мере формирования пар. Тем, у кого Имя проступило, общие лекции читают и практику проводят. К нам как раз чаще всего таких подсылали… на зачёты.

Сэймэй совмещал занятия третьего блока с четвёртым, а тебе не пришлось, ты его удачно старше оказался.

И обычные уроки, как в нормальной школе, тоже нельзя забывать. Непонятно, какое время Лунная система на еду и сон отводит. А после даётся выбор: получаешь «просто» высшее образование, совмещая с углублёнными парными занятиями в Горе, или там и остаёшься, рассчитывая в Морскую Гладь попасть.

То есть выбор нормальными учителями даётся, а не такими как Ритцу. Мало ли что он не хотел, чтоб ты художником стал! Он твои подростковые рисунки сам смотреть приходил!

А Сэймэй после вашего выпускного решил в другом государстве доучиваться.

Я, кстати, тоже о теории по-французски, а не по-японски спрашивать буду.

Ты оборачиваешься на мой вздох, но ничего не говоришь.

Мы минуем Бульмиш, сворачивая вбок от корпусов Сорбонны, и входим в узкий длинный сквер – пара прогулочных дорожек разделена газонами, здесь уже высадили тюльпаны. Наискосок не срежешь, к старой липе просто так не подойдёшь…

Я предлагаю тебе ладонь, и ты сразу забираешь её в свою.

Пятая скамья от входа в библиотеку по правой аллее. Ты сверяешься с часами:

- Мы пришли на десять минут раньше. Подождём.

Я усаживаюсь на спинку скамейки:

- Дашь мне закурить?

Ты извлекаешь из заднего кармана джинсов початую пачку:

- Держи.

Вынимаю сигарету, ты, подумав, присоединяешься ко мне и щёлкаешь зажигалкой. На втором щелчке твои глаза суживаются, и я оборачиваюсь раньше, чем дуновение воздуха заденет щёку:

- Привет, Эби.

- Добрый день, – она осматривается по сторонам, потом глубоко вдыхает, гася отвлекающий флёр, и вежливо-выжидательно смотрит на тебя.

- Абигайль д’Ортанс, – представляю я её. – Имя – Отпускающие, школа – Разноцветные Листья.

Эби коротко кивает, глядя тебе в лицо. Ты отвечаешь таким же прямым взглядом. Вот теперь интереснее.

- Агацума Соби, – мой голос невольно делается ниже. – Мы Нелюбимые. Из Горы. Хонсю, Япония.

Эби не выказывает удивления, но явно запоминает наше Имя. Ещё бы, после того как я упорно отказывался озвучивать… Но оно ей вроде незнакомо. Значит, мы по крайней мере не в международном розыске.

- Очень приятно, мсье, – она протягивает тебе руку. Ты вежливо принимаешь пожатие. – Вас не беспокоит моя сфера поражения?