- Нет, не знакомо, – я на всякий случай вцепился в тебя понадёжнее. Ты положил ладонь между моими кошачьими ушами и неторопливо погладил.

- Вот видишь. Ты напрасно отверг предложение учиться в Горе.

Я стиснул зубы. Брать на испуг было поздновато, но он упорно пробовал. И позвонил в середине дня, чтобы ты наверняка один был – пробить…

Меня учили прибегать к уклончивым фразам. Я только что сдал экзамен по этике, и тема билета звучала как «способы отказаться, не произнося слов отказа» – ты этим навыком до встречи со мной владел в совершенстве.

Как мне поставили отличную оценку? Или теория и практика не всегда пересекаются?

- У вас зря нет собственного Бойца, Минами-сан, – проговорил я раздельно, – вы бы тоже были грамотней. И знали, что значит общее Имя.

В трубке наступило мёртвое молчание. Я подумал, что вот теперь между мной и ним воцарилась полная ясность, и закончил:

- Больше Соби с вами общаться не будет. Станете звонить – наткнётесь на меня.

Тишина не нарушилась. А потом в ней раздались короткие гудки.

Ты вынул из моих онемевших от напряжения пальцев смартфон, отложил на подоконник. Потом обнял меня, поворачивая к себе, и я уткнулся лицом тебе в джемпер.

- Спасибо, Рицка.

Я судорожно вздохнул. Ты наклонился, поцеловал краешек моего кошачьего уха:

- Спасибо.

С того случая Ритцу не звонил ни разу. Тебя, должно быть, вычеркнул наконец из планов – долго убеждать пришлось… А меня в смертельные враги записал. Понял, что мы друг от друга не откажемся, хоть режь.

Его определения ты не знал, сказал лишь, что это вроде бы худшее, что может произойти с тем, у кого есть сила. Но каким образом вводят в кому и какие бывают последствия, тебя не просвещали. Теория Жертв, не иначе.

Нам она долго была без надобности. Я надеялся обойтись.

Почему я с утра вспомнил угрозу твоего сэнсея? Вчера после боя с Возлюбленными решил, что надо наведаться в Листья, сегодня…

- Рицка?

- А?

- Мы приехали, – Эби рассчитывается по счётчику. – Выходите.

Ты выбираешься из салона, я за тобой. Захлопываю дверцу, машинально проверяю в заднем кармане сигареты.

Здесь никто не должен хотеть нас разделить. За одно это к Разноцветным Листьям можно проникнуться почти симпатией.

…Но здесь учится и Себастьян. А значит, правила сходны.

- Соби, – я нахожу твою руку, ты перехватываешь её, чтоб мне было удобней держаться. – Ну что, пойдём знакомиться?

*

Ворота, к которым мы подходим, высадишь не всяким тараном. Здание действительно смахивает на Бастилию. Неужели местные считают, что в этой крепости сидят чиновники? На фасаде сбоку прилеплена небольшая табличка, сообщающая название учреждения. Я не вчитываюсь в мелкие тёмные буквы: какая разница?

- Нам сюда, – Эби указывает на узкую, как бойница, дверь. Она утоплена в стену сбоку от ворот и отделана каменной крошкой, так что не сразу заметишь. А звонок я бы нипочём не нашёл. Скрипа будет, когда отворится…

Дверной проём открывается абсолютно бесшумно: тяжёлая створка отъезжает вбок, обнажая поблёскивающий маслом рельс. Переглядываюсь с тобой – и мы шагаем внутрь, причём ты как всегда ухитряешься оставить меня за спиной.

После яркого дня в вестибюле темно и очень прохладно. Приблизившийся к Эби охранник указывает на нас глазами и о чём-то негромко спрашивает. Эби отзывается в полный голос и неожиданно резко:

- Нам назначено у мадам д’Аржансон. Если желаете, проверьте. Ваша компетенция подразумевает звонки, Филипп?

Тот делается ниже ростом:

- Мадемуазель д’Ортанс, я исполняю свои обязанности. Вы должны сознавать, что пост создан не ради пустых формальностей.

Эби хмурится, нетерпеливо щёлкая крышкой своих часов:

- Филипп, у меня не так много времени. Решитесь на одно из трёх, пожалуйста: позвоните в седьмой кабинет, пропустите нас или вызовите Жизель, чтобы я переговорила с вашей Жертвой.

Он медлит, нижняя челюсть тяжело ходит из стороны в сторону, и неохотно отступает:

- Вы лично отвечаете за то, что провели в Разноцветные Листья посторонних, Боец Отпускающих.

- Я осведомлена о своих поступках, Боец Уступающих, – в тоне у Эби отчётливая издёвка. Кажется, их неприязнь взаимна. – Благодарю. Рицка, мсье Агацума, – оборачивается она к нам, – путь открыт.

Ты киваешь – и вновь аккуратно оттираешь меня назад, за себя.

«Мы не драться собираемся», – напоминаю, пока поднимаемся по низкой широкой лестнице. Эби сказала, что лифты расположены не на первом этаже, а на полуторном.

«Просто предосторожность», – отзываешься ты спокойно. Я взглядываю на то, как держишь руки. Поза свободная, но…

«Думаешь, нас атакуют?» – не хотелось бы. Да и не с чего вроде.

«Тебя не смущает фраза «нам назначено»?» – отвечаешь ты вопросом на вопрос. И очень вовремя заслоняешь меня от Эби: я успеваю закрыть рот обратно.

«Ты не называл по телефону причину встречи, – рассуждаешь ты, нарочно не убыстряя шаг, хотя Эби уже поднялась и ждёт у оформленного под старину лифта. Створки распахнуты, но мы не торопимся. – Если она не предупредила о визите, пока мы…»

«Ругались? – заканчиваю я. – Не успела бы. Вызвать такси и позвонить с отчётом – вряд ли».

«Будь готов к сюрпризам», – резюмируешь ты, не оборачиваясь.

Если я нас в осиное гнездо затащил…

Ты качаешь головой, хотя я ничего не говорил:

«Без паники, Рицка».

«Угу».

В лифте я рассматриваю Эби. Наверное, не как пять минут назад, потому что она пару раз ёжится, но ни о чём не спрашивает. Ладно.

На пятом этаже лифт со звоном открывается, и мы выходим в широкий квадратный холл с громадными окнами. Одно, должно быть, на улицу, а другое во внутренний двор. Я ни разу не был в такой масштабной постройке: коридоров два, кабинеты расходятся четырьмя линиями по обе стороны холла. Бесчисленные двери…

Неудивительно, что лифтов шесть. Представить ширину здания крайне затруднительно, а учитывая, что по форме оно четырёхугольное, здесь должна работать и учиться уйма людей.

«Ты умеешь брать меня за руку, чтоб со стороны не видно было. Возьми», – обращаюсь к тебе. Ты без уточнений исполняешь просьбу. Вдруг телепортация понадобится…

Хотя едва ли отсюда легко сбежать. Следом отправятся.

«По-моему, я втравил нас в неприятности», – не выходит у меня промолчать.

Ты сжимаешь пальцы на моём запястье, чуть гладишь косточку:

«Отобьёмся».

Если Эби и смущает повисшая тишина, она никак этого не показывает. Идёт перед нами быстрой неровной походкой, каблуки туфель цепляются за ковролиновое покрытие. Двадцать третий кабинет, девятнадцатый, пятнадцатый… Седьмой.

Мы останавливаемся.

- Вы поймёте, – обещает Эби, прямо глядя на меня. На тебя предпочитает не смотреть. – Рицка, поверь мне, я вас не подставляла.

Сообразила, что раскрыта.

Я не отвечаю, а ты нажимаешь на дверную ручку, пропуская её вперёд. И входишь следом, придерживая дверь плечом. Я выступаю из-за тебя, осматриваюсь по сторонам – заклинания в нас не сыплются, уже здорово.

Просторный кабинет залит солнцем. Окно, такое же громадное, как в холле, светлые стены, какие-то пейзажи на них. Бежевый кожаный диван, пара кресел, между ними круглый кофейный столик. Письменный стол, массивный, размером с автомобиль, не меньше. За рабочим креслом – шкафы с книгами, тоже светлого дерева: ни одного тёмного пятна здесь нет вообще.

- Добро пожаловать в Разноцветные Листья, – раздается сбоку так внезапно, что я вздрагиваю. Она словно из воздуха материализовалась: невысокая худая дама в возрасте стоит в двух шагах и внимательно нас рассматривает. Вполне по-европейски, в упор. Я отвечаю на её взгляд собственным: