Однако она со знанием дела кивает:

- Ни через Имя, ни через связь?

- Никак, – я дотрагиваюсь до тебя локтем.

- Откуда вам известно?

Цветные фонтанные струи, прозрачное вечернее небо, скамейка в сквере… «Мне приказывать – а он так смотрит!..»

- Сэймэй сам признавался.

Теперь Моник раздумывает дольше.

Я жду этого вопроса. Она его точно задаст.

- А как вы можете охарактеризовать себя?

Как говорят в американских фильмах: бинго. Обойдётся, ни слова о замещении личности не скажу.

- Я умею делиться. И у меня всё в порядке.

Если не считать приступов молчания, вечных кошмаров и невозможности обходиться без тебя дольше нескольких часов. Но тебя же всё устраивает?

Моник не телепат, а ты обновил мне перед выходом ментальный щит. Не узнает.

- Донор и аккумулятор, – бормочет директор Листьев какую-то бессмыслицу. Я не улавливаю, что она имеет в виду. – Что ж, – погасший окурок отправляется в пепельницу, а она внезапно по-девчоночьи прикусывает кончик мундштука, как карандаш. – Благодарю за откровенность. Ситуацию вы обрисовали – по меньшей мере, ситуацию прошлого. Для чего вам понадобился визит в нашу школу?

Объяснить, что у меня нет соответствующего образования?

Нет, не стану. Хотя ясно же, что я в Горе не учился, по возрасту сейчас только заканчивать должен.

- Мне надо знать, как избавиться от преследования, – произношу я, когда пауза окончательно затягивается. – Не прибегая к убийству, но насовсем. Он нас просто достал.

Надеюсь, моя откровенность не выйдет нам боком, Соби.

Моник меряет меня взглядом, оценивая услышанное, и поворачивается к тебе:

- Простите, Боец, вы не представитесь повторно, чтобы я не коверкала ваше имя?

Ух ты. Нарочно нас по очереди расспрашивает? Реакции проверяет?

- Агацума Соби, – откликаешься ты вежливо и очень разборчиво.

- Могу я называть вас Агацума? – уточняет она, грызя мундштук. Потом спохватывается и откладывает его.

- Да, мадам.

Она что, заметила разницу в возрасте? Да быть не может, здесь её по нам никто не замечает. Я забыть успел, как это чувствуется… А вот ты явно помнишь. И тебе нравится.

- Вчера вы приняли бой и победили. Опишите вашего противника, если не затруднит, – произносит Моник с неуловимой властной ноткой. Ты пожимаешь плечами. Я хочу тоже, но сдерживаюсь.

- Акаме Нисей, японец. Школа Торнадо, методики старого Китая. Он недостаточно подготовился к поединку.

Ещё бы: Клер мы выкрали, с настроя я его сбил… Жаль лишь, в следующий раз расчёта на единственную атаку изначальной силой он уже не сделает. Если вообще решится к ней прибегнуть. В грядущем бое точно будут сюрпризы.

Ты считаешь, что у нас есть неделя. Кендо нас ждёт, Соби. С сессией я пролетаю, буду договариваться о сдаче экзаменов осенью.

- Акаме Нисей, – повторяет Моник медленно. – Что ж, по крайней мере, вчера мы опознали его верно. Стажёр одного из высших учебных заведений, как же оно у китайцев называется… Выжженное Поле. У нас он проходит какую-то практику и бывает достаточно часто. Имя есть в реестре, деятельность в рамках учебной легальна. Мы не располагали информацией о его Жертве, кроме того, что связь у них в паре средняя. Благодаря вашему рассказу, – она быстро кивает мне, – стало яснее. Если дело не в способностях, а в нестыковке с Бойцом, то ясно, отчего их не расформировали. Вы осведомлены о том, как в Торнадо уникально подбирают союзы?

Мы ещё раз хором киваем. Я с тобой все письма Нулей обсуждал и выводы сверял. Сарказм в тоне Моник внезапно успокаивает: не мне одному китайские способы дичью кажутся.

И всё-таки Сэймэй как-то подпитывает Нисея силой. Не за старые же сведения его с Акаме оставили!

Но Выжженное Поле не радует. Я рассчитывал только на Торнадо. Ладно, по Нисею не слишком заметно, чтоб он был в первых учениках.

- Отвечая на ваш вопрос, Рицка, – добавляет Моник, – мы следили за Beloved с момента их появления в Париже. Рутинная работа: прибывающих «ведут» всегда, независимо от цели визита. Однако умение Акаме скрывать сферу поражения несколько раз обмануло наших ребят, и они теряли пару из виду. Не понимаю, как этот Боец умудряется глушить частоты дольше чем на десять минут, но в свободное от своей практики время он скрывается часами. Его присутствие выдаёт лишь…

- Отказ электроники в радиусе ста метров, – заканчиваешь ты негромко.

- Да, совершенно верно, – Моник вновь взглядывает на тебя, постукивая раскрытой ладонью по колену. – Очевидно, подобный эффект даёт истечение силы при утаиваемой сфере, однако у нас не было возможности убедиться.

Я – идиот. Надо было догадаться ещё на первом бое, тогда, в Горе! Отказ мобильных не являлся частью плана!

Наверное, Сэймэя такое положение дел должно раздражать. Испортить телефон мне, создать помехи на линии – одно, а когда собственные машинки вырубаются, иное. «Гадская техника, вечно с ней проблемы»…

- В итоге мы пропустили похищение студентки, – завершает Моник раздражённо. – Пара задниц уже вылетела из кресел, но факт остается фактом. Как теперь следует поступить, ума не приложу.

- Мы поговорим с ней, – я наклоняюсь вперёд, навстречу её понимающему взгляду. Третий ход, и он общий. – Клер никому не расскажет.

- Вторжение в сознание требует соответствующей санкции, – произносит Моник, не мигая глядя мне в лицо. Я поспешно качаю головой:

- Соби ничего предпринимать не будет. Мы с Клер… друзья, я ей объясню. – Эту ложь не проверишь. И я действительно объясню.

У вас не будет проблем, обещаю я молча. Помогите нам.

«Санкции»? Через несколько дней никто не доказал бы. Я помню, как мы с мамой занимались перед отъездом. И как ты мне в анатомическом атласе участки мозга показывал, на которые вмешательство воздействует.

А теперь Моник разыгрывает сцену «цивилизованная Европа против варварской Азии». Подсчитала бы, чья цивилизация древнее! В политических целях можно всё, а здесь вдруг о правах человека речь зашла!

Или правда запрет есть? Вечно двойные правила. Паутина.

Обсудим позже. Жаль, из-под наблюдения не уйти, нельзя в самом деле прибегнуть к твоему гипнозу… Но Клер же не совсем дура, должна и слова усвоить.

- Мадам, – продолжаю я, получив безмолвный утвердительный ответ, – так почему вы планировали вызвать на… – очень хочется бросить «допрос», – на разговор нас, а не Возлюбленных? Мы не преступали закон, а вызов исходил от них!

- По озвученной вами причине, – она досадливо опускает углы губ. – Жертва Beloved выглядит весьма странной личностью. Предполагать мирный диалог после вчерашнего инцидента не имело смысла, к тому же сейчас он неотступно прикован к пострадавшему Бойцу. Ваша работа производит впечатление.

Понятия не имею, как на это заявление среагировать. Ты тоже сохраняешь молчание.

- А если пойти не мирным путем? – я выпрямляюсь на диване. – Какие есть способы?

Очень надеюсь, что вопрос прозвучал нейтрально. Моник не в курсе, отчего мы сюда перебрались. Мы жители Франции, которым угрожают интервенты. Ну, или почти так. И мы ищем защиты.

- К сожалению, самый простой и действенный, то есть экстрадиция, исключен, – она раскуривает новую сигарету, затем встаёт и открывает фрамугу окна. – Учитывая, что Акаме учится в Выжженном Поле, на родине его освободят сразу по пересечении границы. Зачтут хулиганство за экзамен. Увы, таков порядок вещей.