Ты там меня не потерял? Хочу подняться в студию – и на лестнице появляется понурая Клементин. С пригоршней цукатов.

Надо было на кухне сидеть, решительно не представляю, что ей сказать, если остановится.

- Салют, Рицка-кун, ой, то есть Рицка, извини… – она нога за ногу проходит мимо. Рыжие кудри падают на лицо, она их не отводит. – Пока.

Я смотрю ей в спину.

Кстати, меня это не касается.

- Клем, что у тебя случилось?

Она медленно бредёт вниз по ступенькам:

- Ничего. Всё в порядке, – и всхлипывает.

Мне больше заняться нечем?

Но если рассудить здраво… Ждать сейчас в студии, не отвлекая тебя, выше моих сил. И уйти не могу, мне надо быть поблизости.

Ты обещал вечером погулять, но до вечера ещё целое занятие.

- Шагай назад, – велю я с тяжким вздохом. – И не реви, а? Я не знаю, что делать, когда ревут!

*

Я сижу на стуле, по-турецки подобрав ноги, и разглядываю крылья. Иссиня-чёрные, почти сливающиеся с фоном, ультрамариново-синие, ярко-голубые. Если расфокусировать взгляд, кажется, что бабочки шевелятся.

Ты закончил вчера вечером, за ночь рисунок высох. Утром я честно терпел, пока ты откреплял его с подрамника, пока придирчиво оценивал, стоя у солнечного окна, а потом не выдержал и вздохнул. Ты услышал:

- Рицка?

Я вздохнул ещё раз. Ты покачал головой – я по твоей тени заметил – и откликнулся:

- Я же должен убедиться, что нет откровенных промахов.

Я сцепил ладони в замок за спиной, подошёл и открыто уставился сбоку. На тебя, не на ватман. Ты повернулся:

- Рицка, ты ждал дольше. Разве тебе трудно…

- Помучиться ещё полчаса? – Ты фыркнул. Я сложил на груди руки, вцепился пальцами в локти: – И кто-то ещё рассуждает о совести!

Ты улыбнулся. У меня от твоей улыбки весь боевой пыл пропал. Я помолчал и осторожно поинтересовался:

- Соби, Като Айя ответила?

Ты кивнул, не отвлекаясь от изучения:

- Да. В середине июля у нас встреча с администрацией Центра. Они вторично подтвердили приглашение, будем обсуждать детали. Смотри.

И развернул рисунок ко мне.

…Здесь есть звёзды. Ты запомнил, что я имел в виду не Систему. Отчего же я теперь именно её и вижу? Бабочки – звёзды – никакого чувства опасности – и Система.

Ты останавливаешься за спинкой стула, облокачиваешься об неё, зарываясь пальцами мне в волосы:

- Хм?

- Что? – я неотрывно вглядываюсь в прикреплённый кнопками лист. Он большой, если смотреть в центр, стена в поле зрения почти не попадает.

- Я в третий раз застаю тебя в одном и том же положении, – ты проводишь подушечками пальцев по моему лбу, от переносицы к вискам. – Перед завтраком, после обеда и вместо ужина. О чём ты думаешь?

Ответ приходит раньше, чем я его осмыслю:

- Что Система – часть тебя. В ней надёжно.

Твои руки не останавливаются – но ты вздрагиваешь. Поднимаю голову, смотрю снизу вверх:

- Соби?

Ты не мигая вглядываешься в моё лицо:

- Я тебя люблю.

Накрываю твои ладони своими и отворачиваюсь.

Ты даже подпись вывел. Очень тонкой кистью. «Безлунное небо».

- Система принадлежит тебе, Рицка, – произносишь ты тихо. – Вместе со мной.

Я сжимаю твои пальцы:

- А помнишь, как ты меня учил не падать, когда я к тебе телепортировался?

Судя по голосу, ты улыбаешься:

- Конечно.

- Абсолютно безнадёжно, – я улыбаюсь тоже. – В итоге я выучился просто в тебя врезаться.

- Зато я могу сразу тебя поцеловать, – я отпускаю тебя, и ты неторопливо очерчиваешь мои скулы. – Я не возражаю.

- Это хорошо… – я прислушиваюсь к себе, пытаясь разобрать, кто из нас фонит. Точно, ты. – Соби, сообщать, что у тебя болит голова, надо не когда она уже собирается сломаться, а когда только виски сдавливать начинает!

Встаю со стула, привычно свожу и развожу ладони, чувствуя, как их покалывает электрическими иголочками. Ты на шаг пятишься:

- Это лишь неприятное ощущение. Оно пройдёт само.

- Пройдёт, куда денется, – я прикладываю ладони к твоим вискам. – Но значительно быстрее. Глаза закрой.

Ты на ощупь обнимаешь меня:

- Я рад, что рисунок тебя устроил.

- Более чем, – я сосредоточиваюсь. – Помолчи минуту.

Я не ты, точечный массаж делать не умею. Зато умею желать, чтоб тебе стало лучше, и посылать импульс, чтоб организм сам выбрал, куда распределить полученное. Ты говоришь, это почти одно и то же: сила и касания в обоих случаях задействованы.

Ты послушно прикрываешь глаза – и я вижу, как расслабляются твои веки. Линия бровей выравнивается, губы вздрагивают, чуть размыкаясь… Просто неприятное ощущение? А теперь его не будет.

Ты поднимаешь ресницы, смотришь на меня – очень внимательно, так что я пытаюсь отвернуться. Ты не позволяешь:

- Спасибо.

- Не за что.

- Спасибо, – повторяешь ты негромко. – Какие у нас планы на вечер?

Я бессильно стукаюсь лбом тебе в плечо. Ты негромко смеёшься:

- Я так понимаю, идеи есть, но осуществлять их тебе лень.

- Не лень, – я вздыхаю, пока ты прощупываешь зажившие мочки – сперва правую, затем левую. – Всё равно же надо.

- Расскажи, – ты поворачиваешь мою голову, повторяешь путь пальцев губами. – Чем нужно заняться?

Я ёжусь:

- Соби, прекрати.

- Хм, – ты дотрагиваешься до уха языком, – почему?

- Потому! – я даже отстраняюсь. – Проверяешь, да?

Ты выглядишь искренне удивлённым:

- Что именно, Рицка?

- Изменятся ли планы, если ты продолжишь… то, что делаешь! – я вспыхиваю. Неважно, всё равно губы уже пересохли.

Ты с внезапной серьёзностью заглядываешь мне в глаза:

- Изменятся?

Не могу отвести взгляд. Игла и магнит, школьный опыт…

- Знаешь же.

- Прости, – я почти не разбираю слов, угадываю смысл, – Рицка, я не проверяю. Это реакция на твои слова.

Хмурюсь, пробуя собрать ускользающие мысли:

- На какие?..

Ты вновь меня обнимаешь:

- Тебе спокойно в моей Системе.

-…А сам ты не догадывался, – я пытаюсь справиться одновременно с дрожью и смехом. Открыть канал на поцелуе – это, бесспорно, гениальное решение было. Обоим равновесие отказало, так и грохнулись, где стояли. Ковёр смягчил падение, но он вытертый и не особо ворсистый, если не сгруппироваться, разницы с полом мало.

Ты тоже улыбаешься, лежа на спине – одна рука под головой, вторая опять у меня в волосах:

- Догадываться и получить подтверждение…

- Не одно и то же, – я опираюсь на локти и качаю в воздухе ногами. – Я в курсе.

- Так что с планами, Рицка? – напоминаешь ты терпеливо. – Сейчас начало восьмого.

Я ложусь рядом, устраиваясь к тебе под бок:

- Вариант первый – проводим тренировку. Вариант второй – всё-таки идём гулять и обсуждать концепцию, как выразилась Моник. И оба хуже, потому что я бы лучше кино с тобой посмотрел.

Меня вымотала эта неделя. Вчерашняя суббота прошла мимо сознания, я сидел, наблюдая, как ты рисуешь, и отказывался выходить из прострации. Ты меня не теребил, только поглядывал время от времени, а я будто спал с открытыми глазами.

В пятницу вечером я выслушал Клементин, рассорившуюся с Жак, дождался, пока она позвонит и Жак за ней приедет, потом поднялся к заскучавшему тебе, выдержал ещё полчаса, пока ты заканчивал с близняшками, а после их ухода ощутил, что сил на разговоры больше нет. Мы сходили в магазин, молча принесли домой продукты, я последним усилием заставил себя набрать Клер – успокоил, что ей ничего не грозит, и о встрече договорился. После этого осталось только подойти к тебе, читавшему на кровати «Историю Столетней войны», приткнуться и затихнуть. Ты обнял меня, и я долго смотрел в потолок.