Мысль обжигает безумным холодом.

На работу такого уровня способен лишь Боец, Жертва применяет гипноз только внутри своей пары…

«Рицка сюда не попадёт, придумаю что-нибудь».

Нет, записи в дневнике такой версии не допускают. Но у Сэймэя и баги были, он мог перепутать хронологию. Если ты причастен…

Сознание меркнет.

*

-…О чём вы говорили?

Твой голос. Твои пальцы, разминающие мой затылок и основание шеи. Твоё присутствие. Я лежу. Видимо, на диване. Ты рядом.

Рядом.

- Рицка, – ты встревоженно склоняешься надо мной, – как ты?

Нормально, обозначаю я сомкнутыми веками.

- О его брате, – это Клер. – А потом я спросила, кто вы, хотя в общем и так уже ясно… Ничто не предвещало, Соби, поверьте мне! Я не представляю, что случилось!

- Ничего особенного, – голос нестерпимо хриплый и низкий – настолько, что я его не узнаю. Борясь со слабостью, открываю глаза и поворачиваюсь на спину, отстраняясь от твоих рук. – Как ты и предупреждал, умственное переутомление. Стыд и позор. Клер, извини.

- Да Бог с тобой, – в поле зрения появляется чашка с водой. – Хочешь пить?

Я морщусь от ассоциации:

- Нет.

Ты беспокойно дотрагиваешься через рукав моей рубашки до Имени и пытаешься поймать мой взгляд:

- Рицка, – настаиваешь уже по-японски, – позволь мне тебя забрать.

Я стискиваю зубы и заставляю себя встретиться с тобой глазами.

Мне никогда в жизни не доводилось этого делать. Ни разу.

Я не трогаю связь. Ничто не заставит. Я концентрируюсь – и ставлю ментальный экран на эмоции. Теоретически я от тебя знаю, что для этого нужно.

- Нет, – отвечаю по-французски.

Ты вздрагиваешь – так, что это заметно, брови сходятся в сплошную черту:

- Рицка!..

Я никогда не закрывался, Клер не слышит твоего тона, никто бы не разобрал…

Не надо.

Я отворачиваюсь:

- Возвращайся в студию. Вечером обсудим. – Ты не двигаешься. Я боюсь выдать себя, сдерживаю дыхание, чтоб не рвалось толчками, и повторяю: – Вечером. Я приеду.

- Это… – начинаешь ты одними губами, и я коротко киваю:

- Именно то, что ты думаешь.

Ты беспрекословно встаёшь, выпрямляешься, глядя на меня сверху вниз. Мне не вынести твоего взгляда.

- Как скажешь.

На исчезновение тебе нужна секунда. Мы с Клер остаёмся одни.

Нет. Я вообще один.

- Рицка, – она следит, как я сажусь, как облокачиваюсь на колени, подпирая руками голову, – могу я чем-то помочь?

- Да, – похоже, нормальные интонации не вернутся. Так вороны каркают. – Никому никогда не рассказывать. И уехать до тех пор, пока я не напишу, что стало безопасно.

Она разворачивает кресло к дивану, опускается на краешек:

- Я поклянусь чем угодно. Вы спасли мне жизнь. Даже если вы… маги, колдуны и волшебники, я вас не выдам.

Я сухо, коротко смеюсь. Второй раз за минувшие полчаса.

- Магии не существует, Клер. Есть только биоэнергетика и компьютерные технологии.

- Компьютеры-то здесь при чём? – кажется, она не особенно поразилась. Не знаю, я смотрю в пол и на свои носки.

- Можно усилить способности, если знать методы, – каждое слово падает, как камень. Второй разговор с Нулями оживает в памяти почти дословно. «Соби сам по себе одарённый. Ему не с рождения в голову лезли». – Есть методики, есть приборы… И строгая секретность.

- Не вчера родилась, понимаю, – Клер встаёт, я вижу, как её ноги в домашних туфлях переступают около шкафа. Потом она возвращается и садится снова: – Рицка, у меня есть нашатырь. Тебе точно не нужно?

Я мотаю головой, не отрывая от висков сжатые кулаки. Она бы ещё нюхательные соли предложила.

Чёртова острота реакций. Никогда не восстановятся, что ли?

- Клер, – я разглядываю бахрому на кресельной накидке. – Я обещал под свою ответственность, что ты будешь держать язык за зубами. В противном случае никто не гарантирует твою безопасность. Если проболтаешься…

- Спасибо, – она шумно вздыхает. – Обещаю рыбью немоту до конца своих дней. И конечно, раз ты велишь, я исчезну. Сессия и практика переживут. Сорбонну же бросать необязательно?

- Нет, – чтобы выпрямиться, приходится столкнуть с плеч невидимую бетонную плиту. – У тебя есть подруги в других регионах? Из Парижа тебя проводят, чтоб отследить было нельзя. Связь со всеми держи через почту. По телефону отсюда не звони, Нисей его прослушивает. Мне не звони вообще, ниоткуда.

- Я уеду в Лангедок, – Клер кивает после каждой моей фразы. – В течение трёх дней получу новую карту – и спишусь с Констанс. Но, Рицка…

Я устало смотрю на неё:

- Что?

- Вы справитесь с ними? Если полиция бессильна – какая-то своя система реагирования у вас есть?

Я не разделял общество на «наших» и «ваших» до последней четверти часа. Пока не понял, что врачи не могли помочь, потому что я…

Завтра утром должны объявиться Нацуо и Йоджи. Будем знакомить их с Эби и Себастьяном и отрабатывать слаженность.

От множественного числа во рту вдруг появляется металлический привкус.

- Обязательно справимся, Клер. Но тебе лучше пока скрыться, чем жить под колпаком.

- Я не создам тебе проблем, – обещает она. Улыбается и будто фотографирует меня взглядом. – Больше нет. Прощай, Рицка.

- Нам как минимум год на общем курсе магистратуры вместе учиться, – напоминаю я безразлично. – Осенью встретимся.

Я не брошу учебу, даже если…

- Я не об этом, – Клер берёт медведя за лапу и делает ею прощальный жест: – Непременно встретимся. У кого же я ещё буду списывать!

*

Она скажет мне, когда будет готова брать билеты. Я передам Эби. Эби сообщит Моник, а Моник отрядит провожающего, который закроет Клер от возможной слежки со стороны Возлюбленных.

Мы почти два часа проговорили, вроде любые неожиданности учли. Подробности о Сэймэе я обдумаю позже. Сейчас значение имеет только одно.

Я спускаюсь по лестнице, пересекаю двор – гравиевые дорожки делят его на зелёные квадраты. От подъезда Клер до нашего десять минут пешком. Я иду. Мне надо добраться домой.

Не здесь и не сейчас, твержу словно мантру, держусь за слова, как за спасательный круг. Если смотреть только на него, не видно волн. Забыть о воде, заливающей уши – и не поймёшь, что тонешь. Отпустить руки и уйти вниз…

Ты научил меня плавать. Записал в бассейн и за несколько занятий отучил бояться глубины.

Я прибавляю шагу.

Замки щёлкают один за другим, я захлопываю дверь – и сползаю по ней спиной, утыкаюсь лицом в локти, переплетая пальцы на затылке.

Ты меня выбрал.

Я дал тебе Имя.

Мир не перевернётся, если обнаружится, что моё беспамятство твоя работа. Мир просто рухнет. Когда меня предал брат – у меня уже был ты.

Если…

Не будет никого.

Надо позвать тебя. И просто спросить. Это глупость, это не может быть правдой…

Диск тоже не мог. В предательство Сэймэя я тоже не верил.

Мне надо знать точно. До вечера не выдержать.

…Но Сэймэй обязательно воспользовался бы таким козырем против меня.

Первая мысль, от которой не хочется закричать. Я цепляюсь за неё.

Мой старший брат непременно меня просветил бы. В бою. Если у меня сейчас такая реакция – в Системе был бы крах, не только у меня, у тебя бы почва из-под ног вылетела…

А сейчас?

Что с тобой – сейчас?!

Даже если… даже если!..