Ты открываешь глаза и улыбаешься моему тону:

- Запросто. Ты называешь фильм, я мороженое.

Мы давно так не играли, я тоже улыбаюсь:

- «Защитник».

- Коричное с орехами, – одновременно со мной произносишь ты – и недоумённо переспрашиваешь:

- «Защитник»? Рицка, ты же видел трейлер! Неужели тебе интересен этот боевик?

- Да, – я опускаю ладонь, ты с сожалением провожаешь её взглядом. – Мне слоган нравится.

- Гм-м, – ты пытаешься вспомнить. – «She has the code. He is the key»?

- Ага. А у нас сделали «Il est sa derniere chance. Elle est son dernier espoire».

Ты задумчиво киваешь и приподнимаешься, опираясь ладонью об сиденье кресла. Выпрямляешься, вновь садясь на подлокотник, и как шлагбаумом запираешь меня рукой, не давая встать.

- Да, – соглашаешься непонятно с чем, находя мои губы. – Спасибо за определение.

- Какое? – поцелуй короткий, я трусь носом о твою щёку.

Ты встаёшь и отходишь к книжному шкафу, находя на одной из полок лежащий поверх книг бумажник:

- Рицка, так тебя устраивает мой выбор мороженого?

- Угу, – я наблюдаю, как ты пересчитываешь мелочь. По-моему, я что-то упускаю. – А тебя выбор фильма?

- Если там будет сплошная стрельба и погони…

- То мы его выключим и я потом посмотрю один, – перебиваю я, ощущая, что яснее не стало. И не выпытать ведь. Ты меня не за цитату поблагодарил. А за что?

Ты оборачиваешься и качаешь головой:

- Если сюжет покажется тебе интересным, мы досмотрим. Я подразумевал иное.

- Тогда объясни, – я встречаюсь с тобой взглядом. Ты изучаешь мольберт с таким тщанием, будто впервые заметил собственный скетч:

- Сегодня четверг.

- Ну и что? – Я не понимаю.

- Минула неделя, – ты проглаживаешь костяшкой пальца сгиб бумажника. – Я не возьмусь предсказать длительность штиля, но…

- А, – я откидываю плед и выбираюсь из кресла. Встаю напротив тебя, привычно ёжусь, скрещивая на груди руки: – Я не боюсь. И у меня другие ассоциации.

Твои глаза светлеют, а я очень стараюсь не хмуриться:

- Соби, мне не нужен адреналин, чтобы…

Ты обнимаешь меня, не давая закончить:

- Я ни секунды так не считал. Просто хочу, чтобы ты отдохнул на фильме, а не выстраивал варианты боя.

- В наших боях нет пуль, а думаю я всегда, – я высвобождаюсь. Не подмазывайся. – Ладно, найдём что-нибудь ещё.

Ты дотрагиваешься до моей щеки и идёшь обуваться:

- Я вернусь через десять минут. Если «Защитник» скачан, подключишь пока внешник?

Останавливаешься на пороге, уже приоткрыв дверь, и не оборачиваясь ждёшь, пока я отвечу.

Я вздыхаю:

- И монитор поверну.

- Как европейцы ухитряются путать нас, китайцев и корейцев? – интересуюсь я полчаса спустя. – Ведь видно же, что скульптура лиц разная!

Ты неотрывно следишь за действием на экране:

- Они тоже похожи для нас между собой, Рицка.

Замечательно отсутствующий тон. Я хмыкаю:

- Кто-то утверждал, что ему не понравится боевик с погонями.

Ты отводишь взгляд от монитора и решительно придвигаешься:

- Я был не прав. Стоило положиться на твоё чутьё. Своему я после «Золотого компаса» не доверяю.

Главный герой с нехорошей сосредоточенностью уставился на рельсы метро, а Мэй в паре метров от него прячется от преследующих. Я замечаю, что перестал нормально дышать, только когда ты успокаивающе гладишь меня по плечу:

- Он этого не сделает. Ситуация уже поменялась.

- Они же не встретились пока, – получается хрипло, но я не пытаюсь выровнять голос. – И какая ему разница? Зачем вмешиваться и спасать?

Ты пожимаешь плечами:

- Повод выжить.

Я сжимаю губы и не произношу ни слова, пока Люк останавливает охотящихся за Мэй. Ей не то одиннадцать, не то двенадцать.

Мне почти тринадцать было, когда всё началось. И я не девчонка.

А ей никто не стирал память и она помнит всё, что с ней случилось. Правда, она и не паранорм…

«- Давай руку.

- Мне не пять лет!

- Тогда в темпе».

Ты неудержимо смеёшься, я толкаю тебя локтем:

- Не похоже! – выбрал фильм на свою голову.

- Разве? – ты прикусываешь губу, но всё равно фыркаешь, – а мне видится несомненное сходство.

- Смотри кино, – советую я зловеще. – Дойдёт до возраста согласия, я тоже посмеюсь.

Ты серьёзнеешь:

- Едва ли. Формат фильма не предполагает…

- А способность рассуждать логически отменили? – я прислоняюсь макушкой к твоему виску. Ты прижимаешься щекой к моим волосам:

- С тобой я иногда не думаю вовсе, Рицка.

Я решительно обнимаю тебя, сцепляя ладони в замок:

- Успокойся, у тебя ещё останется железный аргумент «мы одного пола».

Ты смеёшься снова.

- Не представляю, как выкрутимся с комбинированным вызовом, – вздыхаю, когда «Защитник» заканчивается. Между прочим, финал именно такой, как я ожидал. Ты выглядишь откровенно смущённым, поэтому я не торжествую и сразу перевожу разговор. – Если Эби ты можешь послать вызов, то Зеро в Горе, они не услышат. А телефоны при вызове Нисея наверняка откажут.

- Рицка, кто обещал мне отдохнуть и ни о чём не беспокоиться? – ты вынуждаешь меня повернуться и укоризненно заглядываешь в глаза.

- Я и отдыхаю! Это фоновые мысли!

- Абигайль позвонит Нацуо, – не принимаешь ты оправдание. – Всё решаемо.

- И сколько минут уйдёт на звонок?! – я рывком отстраняюсь. – Счёт же на удары сердца, а время в Системе с Возлюбленными раза в три ускорено, сам помнишь!

- Мы справимся, – ты аккуратно придвигаешься заново. – Хочешь второе мороженое?

- Угу, – я упираюсь взглядом в стену. Точнее, в твой рисунок. Чёрно-голубая и бело-золотая бабочки сплелись хоботками над скоро отчёркнутым цветком, в котором угадывается встающее солнце. Вновь суми-э, только теперь ты работаешь в цвете.

- Я принесу, – ты встаёшь и уходишь к холодильнику.

- Себе не забудь, – велю я автоматически.

- Не забуду.

А если мы для Возлюбленных тоже тренажёр, как для пар из Горы, и поэтому они ответственности не страшатся? Хотя с Клер, кажется, уже промахнулись: Моник спустить дело на тормозах не согласилась.

Отчего тянут так долго? То есть здесь, в Париже, понятно, почему: мы в разговоре с Нулями вроде все причины обсудили и взвесили. А в Токио, до нашего отъезда, разрешения на убийство не получили – или дело ещё в чём-то?

У меня не складывается паззл. Ни в какую. Надо подключать твоё умение абстрагироваться.

Ты возвращаешься с кухни, протягивая мне нанизанное на одну из палочек мороженое – получился вариант эскимо.

- Соби, – начинаю я, обкусывая слой чуть горчащего шоколада, – поговоришь со мной?

Вместо ответа ты устраиваешься на кровати с ногами. Я, подумав, поступаю так же.

- Смотри, – провожу ногтем невидимую черту по покрывалу, – если Акаме действительно бывает здесь по учёбе, как ты предположил… То, получается, график их появлений зависит не от Сэймэя?

- Не уверен, – ты увлечённо ешь мороженое, принюхиваясь к коричной отдушке, – но склонен допустить, что так. Ты слышал, как Сэймэй общается. Едва ли его допустили бы к самостоятельной деятельности.

- Да, светлые промежутки сокращаются, – я вздыхаю. – Раньше он был вменяемее.

- Когда мы учились, Сэймэй вообще был другим, – роняешь ты без выражения. – Меня беспокоили происходившие в нём перемены. Рицка, ты уверен, что не ошибаешься в его изначальном потенциале?

- В смысле, не донор ли он? – у мороженого пропадает вкус. – Сам голову ломал. У него пунктик на контроле, а он ведь хотел с тобой делиться. И злился, что ты это чувствовал.

- Крайне, – ты не меняешься в лице ни на мгновение. Я украдкой наблюдаю за тобой.