- Йо, а хорошо, что у нас нет болевых окончаний. Представляешь, как было бы…

Я лихорадочно оглядываюсь на Эби: та успела закрыться. Ливень металла обтекает силовые куполы у нас и Отпускающих, водой стекает в траву…

- Соби?

Ты понимаешь:

- Я позову в случае необходимости, – и расширяешь сферу в Зеркало, забирая Зеро к нам.

Надеюсь, не понадоблюсь. Беру тебя за руку – на всякий случай – и опускаюсь около Нацуо на колени. Йоджи следит за мной безумно расширившимися глазами:

- Рицка, что… что мне делать?

Над нами вспыхивает пара синеватых молний, со стороны Возлюбленных доносится проклятие в твой адрес. Учитывая, как у меня коротко и знакомо кружится голова – небезосновательное.

Нацуо не двигается и больше ничего не говорит. Закрыл собой Жертву, когда сфере не хватило прочности. Не прощу себе, если…

Нет, никакого «если»!

- Свитер подними, – распоряжаюсь я, сам удивляясь, как спокойно звучат слова. – Не паникуй. Проверь тяжесть повреждений.

Йоджи молча задирает вверх край тёмно-зелёного джемпера Нацуо. Изодранного в решето.

Нули не чувствуют боли… но умирают как обычные люди.

Ты и Эби хором произносите что-то нараспев, поле вновь озаряется вспышками заклинаний – с обеих сторон. Ты берёшь у меня силу, много, что там наверху делается? Чёрт, как я не вовремя из происходящего вывалился… Но сейчас тебе мои приказы не нужны. Наша сфера цела, ты всё контролируешь.

Не мигая смотрю на Йоджи:

- Держи его. Держи, зови, проси остаться. Разговаривай с ним, убеждай, что он тебе нужен.

Йоджи закусывает кривящийся рот и часто кивает, прижимая Нацуо к себе.

Ненавижу запах мокрого железа. Это запах крови.

Взгляд заволакивает жгучей пеленой, я смаргиваю. Не слёзы, просто от напряжения.

- Мы его вытащим, – обещаю, проталкивая слова сквозь сдавленное горло. – Вытащим. Держи, Йоджи. Просто держи.

Он кивает опять и принимается что-то шептать Нацуо в ухо, я не разбираю, что, не слушаю. Выпрямляюсь, встаю с тобой плечом к плечу и пытаюсь разжать пальцы. Хотя бы хватку на твоей ладони ослабить.

- Не надо, – тут же просишь ты, не поворачиваясь. – Мне важно чувствовать тебя.

Спасибо, а то всё равно отпустить не получалось.

Я оставляю попытки расцепить наши руки и оцениваю поле боя: что изменилось. В ушах звенит внезапная тишина.

Похоже, обе стороны взяли тайм-аут и приходят в себя. Себастьян в наручниках. Сэймэй тоже. Вправо я не оглядываюсь.

- Соби, ты как?

- Нормально, – ты тщательно проверяешь нашу сферу. – Могу продолжать. А ты?

- Резервы есть, – хотя смотря какие. Я прикидываю, на сколько меня хватит и что предпочтительнее тратить – здоровье или нервы. Ладно, чего будет больше оставаться, то в ход и пустим. Канал я оставлю открытым, пока всё не кончится. Дальше разберёмся. – Они хоть устали?

- Бесспорно, – Эби отдувается, как после спринтерского забега. – Но чтобы синхронное заклинание подействовало, нужно дней пять, сейчас Жертва противников не осознаёт проигрыша, а Боец в аффекте, и силы у них много. Слишком много, они готовились, это чувствуется.

- Он что, изначальной атаковал?

- Ага, – Эби вытирает тыльной стороной ладони взмокший лоб. – Соби её развернул, Акаме собственное заклинание погасить пришлось.

Погасить?.. Представляю, сколько он на этом усилии ресурса сжёг. А Эби тебя по имени называет теперь. Неудивительно.

Я взглядываю тебе в лицо:

- Давай я ещё поделюсь?

Ты с сомнением качаешь головой:

- Позволь мне брать самому. Если ты тебе станет плохо, нам придётся тяжелее.

Да, в сознании от меня явно больше проку будет. Я очень стараюсь, чтоб в глазах не так двоилось: мне надо тебя видеть.

- Только не экономь.

Мы обмениваемся репликами по-французски, нарочно бегло и, кажется, Возлюбленным это изрядно не нравится. Гипнокурса для перевода не хватает, а Нисей способностью объединять в Системе языки не владеет. Ты тоже удивился, когда при обсуждении Эби упомянула, что знает специальный аутотренинг и при запуске мы вшестером будем понимать и французский, и японский. Я начинаю уважать Листья. Надо будет попросить…

- Рицка, – обращается ко мне Сэймэй, – не подскажешь, какого хрена вы тут физико-химическими определениями бросались?

Он обнимает Нисея, тот трёт руками лицо – мне не видно выражения.

- Твой Боец отказался перевести?

Интересно знать, отчего. Не струсил же. В самом деле рассчитывает на реванш?

- Да перевод-то понятен, – Сэймэй смеётся. – Примитивный английский! Донорно-акцепторное взаимодействие и обесточивание. Почему только ты решил, генератор идей, что это сработает?

Потому что «Мохава» была прототипом этого действия. Потому что Ритцу после того боя звонил и пугал нас силовой комой. Потому что мы сражались с парой, умевшей утраивать атаки, и если б проиграли… Или если б пар и правда было три, и нас не просто травили за то, что в Гору не хотели, а отдали приказ на уничтожение, вот такой же, без физической смерти…

Я лишь после второго визита в Листья сопоставил и с тобой обсудил. Мы весь вечер разойтись не могли.

- На удачу надеюсь, – бросаю вслух как можно небрежней. – Ты, конечно, не дашь Зеро уйти?

Я обязан попробовать. Если он считает, что Нули мне подчиняются…

Сэймэй изображает философское раздумье:

- Как тебе сказать, Рицка. С одной стороны, я бы с удовольствием позволил твоему рыжему дружку сдохнуть. Как раз разрешил Нисею добить, он любит, не то что… некоторые, – он встречается с тобой глазами и быстро отворачивается. Отвык от твоего взгляда. – Но с другой стороны, почему нет? Зеро нам Систему блочит, пусть загибается в госпитале. Мы не против, – резюмирует он. – Пускай валят!

Нисей презрительно хмыкает, отводя назад длинные волосы – он их не собирает, только выплёвывает, когда пряди в рот лезут:

- Плевал я на его блоки! Может, оставим?

- Он уже падаль! Пусть напоследок моей любимой школе привет передаст!

Акаме хищно усмехается:

- Зато я б ему с заклинаниями заодно кости переломал. Как хочешь.

То-то он пять минут назад блоки Нацуо выдернуть не смог. Верит, что никто попыток не заметил? Или в самом деле в аффекте и сейчас способен справиться… Сколько он из Сэймэя выпил для атаки? Вид у того жуткий – бледен как мертвец, глаза огромные. Сверлящие меня с привычным бешенством. Эби сказала, что они устали. Она явно оптимистка, я никаких признаков не вижу.

Ты бесшумно переводишь дыхание. Я вслушиваюсь, удостоверяясь, что оно не сбито, и оглядываюсь на Нулей. Йоджи смотрит на Сэймэя с бессильной яростью, но благоразумно молчит. А Нацуо в сознании и силится заговорить.

Меня затапливает облегчением – и я автоматически прислоняюсь к тебе. Слишком похоже было. Чересчур.

Ты обнимаешь меня, гладишь ладонями по плечам:

- Всё в порядке.

- Ага, – я откашливаюсь, чтоб слова нормально звучали, и продолжаю громче: – Йоджи, давайте домой. В смысле, в Гору.

- Нет, – свистящим полушёпотом возражает Нацуо, неотрывно глядя мне в лицо. Даже не мигает – такое страшное напряжение во взгляде. Я хмурюсь, а он продолжает: – Нет… вы не умеете. Мы останемся. Иначе они сбегут.

Тем лучше, быстрее закончим. Мне некогда напоминать, что мы это оговаривали: ждать, пока Сэймэю изменит нетипичное великодушие, опасно. Нули не в том состоянии, чтоб прорываться с телепортом сквозь сопротивление. Я мотаю головой:

- Нацуо, в Гору. Всё. Свёртывай Систему! – Сейчас не время спорить. Может, Йоджи его убедит? – Да скажи ему!

- Уже, – отзывается Йоджи напряжённо. – Не слушает.

Так прикажи, чуть не срывается у меня. Приказывал же, когда с нами сражались! Я очень стараюсь сохранить спокойствие: