Чёрт, не вовремя мне голову обносит. Надо продержаться до завершения.

Ты бросаешь на меня незаметный взгляд, но не комментируешь. Спасибо.

- Моего братца уберёшь, Агацуму оставишь, – шипит Сэймэй сквозь зубы. – И только допусти какую-нибудь «случайность»!

- Кстати, Сэймэй, – осведомляешься ты, невзначай придвигаясь так, чтоб я мог опереться об тебя спиной, – для чего тебе необходима смерть Рицки? Без моей Жертвы я жить не стану.

У меня нет слов. Никаких.

«Соби!..»

«М?»

«Чтоб я больше!.. Даже в виде предположения!..»

Ты целуешь меня в голову:

«Но это же правда».

«Я тебе дома объясню, что о твоей правде думаю!» – точно не здесь. Возлюбленные, по-моему, сейчас бросятся на нас с кулаками. Причём оба.

Ты игнорируешь их и отвечаешь мне не мыслеречью, а ещё одним поцелуем. Теперь за ухом. И договариваешь для Сэймэя:

- Ты знаешь, я никогда не лгу.

Он немеет окончательно – и вот этот взгляд я в кошмарах точно видеть отказываюсь. Деморализовать противника мне у тебя учиться и учиться.

- Ты их сам убрать приказывал! – опять заводит Акаме. Весьма опрометчиво, лучше б сперва глянул на собеседника. – И здесь тоже! Из ревности, что ли?! Или настроение было скверное?

А его самого, когда нас в Одайбе убивал – задание «привезти тебя в Факелы» не смущало?

Мы вымотаны, Отпускающие тоже едва дышат, а Возлюбленные от своей свары лишь бодрее становятся. С каждой репликой. Ладно, на сегодня я ими обоими сыт по горло. Пора закончить. Не знаю, как я это осуществлю, никогда не пробовал, но я сумею, я справлюсь… У меня получится.

- Соби, приготовься.

Ты напряжённо замираешь, уловив мой тон:

- Разумно ли…

- Я приказываю, – добавляю я тихо. Как можно спокойнее. – Ты обещал меня слушаться.

Пока эти двое решают, прямо в Системе сцепиться или обождать и снова атаковать нас… Есть шанс от них отвязаться.

- Что мне делать? – откликаешься ты собранно.

- Отправить нас домой, – хмыкаю я и добавляю, кожей чувствуя твоё изумление: – Не сразу же! Отключи их, потом подадимся в центр, а оттуда уже напрямую.

- Чтобы телепорт не отследили, – ты согласно киваешь. – Хорошо. Сколько у тебя осталось силы?

Если спрашиваешь, значит, у тебя резерв тоже до донышка вычерпан. Тем более.

- На атаку, – я размыкаю твои руки и отхожу. – Возьмёшь всё, что я дам. И направишь.

Ты понимаешь сразу. И резко подаёшься ко мне:

- Рицка!..

Я отвечаю выразительным взглядом. Ты не отступаешься:

- Рицка, пожалуйста. Позволь мне закончить самому.

Я низко опускаю голову. Не хочу этого произносить. Не заставляй меня.

- Соби, ты обещал подчиниться, – повторяю заново, боясь сорваться на крик уже с тобой. – Несколько раз.

У нас нет времени пререкаться. Я не хочу брать другой тон – и не могу допустить, чтоб Нисей тебя опередил. Он сейчас запросто попробует, наплевав и на приказ Сэймэя, и на запрет Торнадо. Мы всё верно сделали, но пока довольно!

- Да, – соглашаешься ты, явно преодолевая желание спорить дальше. – Я возьму твою силу.

Я коротко встряхиваю головой:

- Начали. – Я смогу. У меня получится. – Создай мне бабочку.

Ты подчиняешься, больше не возражая. Я подставляю ладонь, ощущая, как её задевает дуновение воздуха, смотрю на переливы крыльев. Твои бабочки в Системе. Твои бабочки у меня в ушах. Твои бабочки, которых бы не было, если б ты мне верил чуть меньше… Или я чуть меньше мог…

Декабрь. Одайба. Цунами лезвий – но мы здесь, Соби, и у меня – как у тебя – серебряные серьги… Те, которые были в тот вечер на тебе.

Я с силой дёргаю мочку уха. Раз, второй. Боль не создаёт воспоминания. Боль затмевает разум. Мы вместе, им не взять нас – ни страхом, ни прошлым!..

Белый свет, дикая боль во всем теле, кости ломит, как в жару, ребра вот-вот захрустят, расходясь – освобождая силу…

- Со-би!!

Твой голос, произносящий какие-то слова, они не доходят до сознания, не слышу, ничего не понимаю, только держи меня, не отпускай, бери, бери, бери…

Темнота.

*

- Рицка, – ты подхватываешь меня на руки. Я роняю голову тебе на плечо, тело чужое, шевельнуться нет сил… Ты перехватываешь меня повыше: – Ты слышишь меня?

Силюсь ответить, не раскрывая рта, внутренняя немота не злит, почти не пугает… Мыслеречи нет. Однажды так уже было…

Не двигаюсь и молчу – понимаю, когда ты встревоженно переспрашиваешь:

- Рицка, хотя бы вздохни.

- Тут я, – голос непослушный, будто ржавый, и доносится откуда-то издалека. Всего-то способность общаться не вслух отнялась, а ощущение, что вообще говорить разучился. – Не пугайся.

Ты с облегчением выдыхаешь и прижимаешь меня к себе, будто только и делаешь, что на руках таскаешь:

- В прошлый раз я не видел произошедшего. Но сейчас… Я никогда не сталкивался ни с чем подобным, и…

- Удалось? – прерываю я сипло, и ты немедленно умолкаешь. – Давай по делу!

Ты, вроде бы, осматриваешься по сторонам:

- Наши противники очнутся через пару часов. Себастьяна твой импульс освободил от цепей. Абигайль невредима. Я могу, хочу и должен поделиться с тобой.

Споров твоё последнее заявление не предполагает. Я слабо хмыкаю:

- Сильный, да?

Ты дотрагиваешься губами до моей брови:

- Очень.

- Поставь меня, – прошу я неуверенно. Конечно, ноги вряд ли удержат, но то, что ты меня на глазах у Отпускающих укачиваешь, как ребёнка…

- И не подумаю, – отказываешься ты сразу. Кажется, ты ждал этой фразы. – Тебе неудобно?

Я безнадёжно прикидываю, стоит ли бороться.

- Удобно.

- Отлично, – завершаешь ты, как только я сдаюсь. – Тогда отдавай распоряжения.

- А вырубиться нельзя? – наверное, звучит грубо, но ты не сердишься:

- Дома. Я тебя укрою и буду лечить, а ты будешь спать. Рицка, как поступить с Возлюбленными? Отправить обратно в их квартиру?

Вопросы ты задаешь по-французски. Медленно, чтоб до меня доходил смысл. И чтоб Отпускающие участвовали… Наше поле ты уже свернул, общий язык исчез.

- Какая жалость, что мы не можем забрать их в Листья, – недобро цедит Себастьян. – Эби, они точно потребуют экстрадиции?

- Едва придут в себя и поймут, что у нас, – у неё злые интонации. Невольно вспоминается, как красочно она умеет ругаться. – Рицка, Бога ради, ты в порядке?

- В полном, отстаньте все, – я утыкаюсь лицом тебе в шею. – Пускай они тут полежат.

- Ты предлагаешь их оставить? – уточняешь ты недоумённо. – В случае, если их найдёт полиция…

- В загруженной Системе? – перебиваю я, очень стараясь делать паузы покороче. – Это мы их видим.

- А ведь верно, – Себастьян злорадно хмыкает. – Знаешь, Нелюбимый, ты не дурак. Несвёрнутая Система все силы из Жертвы высосет, очнётся и три дня будет ни к чему не годен.

- Ага, – я зеваю, глотая как можно больше воздуха. – Эби…

- Я здесь. – Она приблизилась и теперь стоит рядом: ответ раздается совсем близко.

- Никаких звонков.

- Исключительно смс, – заверяет она сразу. – Когда скоординируемся?

- В случае необходимости, – отвечаешь ты за меня. Я не пробую даже кивнуть. Цепляюсь за реальность до дурноты, уши заложены ватой, голова противно кружится. Загрузка отменена, но легче не становится. – Пароль прежний.

- А они нас точно не слышат? – осведомляется Себастьян напряжённо.

- Гарантированно, – это снова Эби. – После такой атаки они труб Страшного суда не услышат.

Наступает тишина.

От тебя исходит тепло и ощущение надёжности. Можно я уже наконец отключусь?