- Нормально, – замечаю вслух. – Нет, даже хорошо. А ты?

- Тоже, – отзываешься ты негромко. Прочерчиваешь мою щёку, линию челюсти, задеваешь губы – я тут же пытаюсь поймать твои пальцы. Удаётся, ты не вырываешься. Смотришь на меня с медленной улыбкой и не отнимаешь, даже когда я провожу по подушечкам языком – только прерывисто вздыхаешь:

- Рицка… нам стоит обсудить случившееся. И тебе надо поесть.

- Угу, – соглашаюсь я, ловя твоё запястье. Выпускаю изо рта пальцы – и касаюсь языком внутренней стороны ладони. – Надо. Но тебя надо сильнее.

- Рицка, – у тебя вздрагивают ресницы, глаза такие серьёзные, что у меня твой взгляд где-то внутри отзывается. – Я здесь. Но если ты продолжишь, думать я не смогу.

- А ты не думай, – советую я тихо, дотрагиваясь до ладони губами. – Нас с докладом через два часа ждут.

- Но…

- Я не хочу есть, – прерываю я твои возражения. У тебя пульс частый-частый, никогда не пойму, как ты умудряешься сохранять спокойное лицо и ровный тон. – Я тебя хочу.

Сам обещал – когда вернёмся…

Ты оказываешься рядом так быстро, что я выдохнуть не успеваю. Обнимаешь за плечи – и прижимаешь к себе, крепко:

- Ты же знаешь, что у меня нет защиты от твоих слов.

- А зачем защищаться? – я обнимаю тебя тоже, тяну на себя. Мы падаем на кровать, и я заканчиваю, снизу вверх глядя тебе в лицо: – Это ведь правда.

Ты порываешься что-то возразить – и хмуришься, будто не решаясь заговорить. Я поднимаю брови:

- Соби?

- Ничего, – ты улыбаешься и целуешь меня, уходя от ответа.

«Соби?..»

Ты стискиваешь меня до хруста:

«Рицка».

Мыслеречь. И Имя ожило… Ночь отступает, как кошмарный сон.

«Соби, – я зарываюсь пальцами тебе в волосы, провожу ладонью сзади по шее – ты с невнятным звуком вжимаешься в меня, – скажи».

Ты отрываешься от моих губ, закрываешь мне поцелуями глаза, трёшься носом об лоб:

- Мне кажется, я и так слишком жаден.

- Что-что? – я даже фыркаю. – Ты о чём?

Приподнимаю голову, на ощупь нахожу шрам от лезвия. Он нечувствителен, зато кожа вокруг… Ты вздрагиваешь, как от щекотки, обхватываешь ладонью мой затылок:

- Рицка…

- Объясни, – настаиваю я, дюйм за дюймом исследуя твоё горло. Ты быстро дышишь приоткрытым ртом, я знаю, у тебя глаза зажмурены и брови сведены, как от боли, мне годы понадобились, чтоб привыкнуть… Ты каждое касание воспринимаешь, как…

- Что объяснить? – переспрашиваешь почти растерянно. Я подсовываю ладони под твою пижамную куртку, пробегаюсь пальцами по рисунку рубцов:

- В чём там ты жаден?

- Хм, – ты выгибаешься под прикосновениями, но глаза открываешь. Смотришь на меня, чуть щурясь, и осторожно целуешь в переносицу: – Не хмурься. Я беру всё, что ты даёшь, и не могу перестать.

- А должен, что ли? – я аккуратно забираюсь рукой под резинку твоих пижамных штанов, провожу ногтями по месту, где когда-то был хвост. – Бери.

Ты не споришь: с коротким вздохом опускаешь голову на подушку, вжимаешься лбом в мой висок. Обнимаешь так, что у меня плечи затекают… зато руки свободны.

- Пожалуйста, – я тебя едва слышу, почти угадываю слова, – прошу тебя, не останавливайся.

Знобко вздрагиваешь раз за разом, всё плотнее впечатываешь мне в спину ладони…

- Мне же нравится то, что я делаю, – хочется то ли улыбнуться, то ли… И всегда так.

Ты пытаешься перевести дыхание:

- Мне тоже.

Я поворачиваю голову – и ты вновь находишь мои губы.

«Соби, – зову про себя, очень медленно проводя пальцами по твоей пояснице, по крестцу, ниже, ниже, докуда дотянусь. – Соби».

Ты больше не застываешь неподвижно, как когда-то вначале, не ждёшь от меня… Сдвигаешься выше, чтоб мне было удобнее, и чуть расслабляешься – так, что я не могу удержаться от стона. Ты тут же приподнимаешься:

«Тяжело?»

Я молча надавливаю ладонью, заставляя тебя лечь обратно:

«Нет. Не уходи».

У тебя вздрагивают губы:

«Мне не хватит воли. Рицка…»

Я заглядываю в твои расширенные зрачки:

«Ну?»

Теперь-то что!

«Я знаю, – ты очень глубоко и редко дышишь, вдохи и выдохи попадают в паузы между моими движениями… И слегка разводишь ноги, чтоб мне было проще. Я изо всех сил тебя обнимаю. – Знаю, что не должен… Но…»

Я не отпускаю твой взгляд:

«Соби, я чокнусь!! Говори уже!»

«Можешь повторить, что я… тебе нужен?» – ты закусываешь губу, но всё равно негромко стонешь, когда я наконец провожу ногтями по самой тонкой горячей коже. Ты меня научил, здесь мурашки так отдаются, что…. С ума сейчас сойду, нет, только сам руки в ход не пускай, мне тогда двух минут не выдержать… Пижамы тонкие, их будто и нет почти, и… Что ты спросил?..

Я опускаю тебе на поясницу вторую руку – и медленно трусь об тебя бёдрами, так что ты хватаешься за меня, не соразмеряя силу. Прижимаешься раскрывшимися губами к моему лбу:

- Рицка!..

Ладони отказываются от тебя отлипать, так и веду тебе по спине снизу вверх до самого затылка. Наматываю на пальцы прядь волос и тяну, чтоб ты поднял голову.

- Очень, – произношу тебе прямо в глаза. – Правда.

Ты непроизвольно втискиваешься в меня – и с заметным облегчением выдыхаешь:

- Спасибо.

«Псих, – отзываюсь я бессильно. – За что?!»

- Если я скажу – за то, что не тяготишься моей жадностью, ты будешь сердиться? – тон у тебя весёлый, а вот лицо… Нашёл время тревожиться!

- Не буду, – обещаю я честно. – Всыплю, и все дела.

Теперь ты правда улыбаешься:

- Я тебя… – напрягаешься, пытаясь удержать дыхание, и всё-таки договариваешь, – люблю.

- Ага, – мне наконец удаётся согнуть ногу в колене, штанина пижамных брюк основательно перекрутилась. Зато теперь стаскивать с тебя твои в разы удобней: можно действовать сразу тремя конечностями. Ты смеёшься, утыкаясь мне в шею:

- Тебе помочь?

- Не-а, – я сосредоточенно борюсь с твоими штанами. Ты послушно приподнимаешься – и тут же забираешься ладонью под пояс моих собственных. – Соби!..

Хватаюсь за тебя, ты прижимаешь меня к себе рукой, на которой я всё ещё лежу:

- Да?

У меня твоего самообладания сроду не было. И если передышки не дашь, собственное откажет окончательно…

- Помнишь, – начинаю срывающимся голосом. У тебя сухие горячие пальцы, ты неспешно пишешь ими по мне, вычерчиваешь то ли какое-то слово, то ли узор… – Помнишь, как в кино были в последний раз?

Нет, я явно не то воспоминание выбрал, чтоб отвлечься… Мы тогда посреди сеанса выбрались из ряда кресел и забились за отгораживающую аварийный выход портьеру. Ты сферу создал, но не был уверен, что выдержит. Это зимой было, к телепортации мы ещё не вернулись, исчезнуть не могли… Я стоял, вжавшись в тебя спиной, слушал, как у тебя сердце колотится и кусал кулак, чтоб не вскрикнуть. Ты обнимал меня, чтоб я не дёргался, я уже не мог остановиться, просил – скорее, скорее, ещё, а ты шёпотом убеждал, что спешить не следует…

«Соби!» – задохнувшись, вцепляюсь в край твоей расстёгнутой пижамной куртки, забываю свой вопрос…

А ты нет:

- Конечно, – откликаешься с готовностью. Смотришь мне прямо в глаза – и упорно избегаешь касаться по-настоящему. Мало же, мало!.. – Мне не понравилась голливудская версия. Шведская лучше.

Я чуть не смеюсь от неожиданности:

- Ещё с книгой сравни!

Я тогда, едва отдышавшись, убедился, что аварийная дверь внезапно не откроется, и придвинул тебя к ней. Напомнил про сферу – и на колени опустился…

- С книгой? – ты делаешь вид, что хмуришься, – нет. Боюсь, для аналитического разбора мне сейчас не хватит выдержки.

- Уже хорошо, – у тебя её и так перебор. Я ещё раз пробую вытащить из-под тебя руку, а ты ловко пресекаешь мой манёвр. И второй до тебя не дотянуться… – Соби!