На что я опираюсь? Я втягиваю воздух, как перед прыжком с высоты:

- Я полностью уверен в своем Бойце, Моник. – Впервые обращаюсь к ней по имени, а ты затаиваешь дыхание. – Он сделает, как я скажу. Он меня откуда угодно вытащит и не бросит никогда! Мне с ним делиться не страшно! А знаете, почему?

- Да? – она откидывает голову и наполовину прикрывает веки. В лице жёсткость – и… она будто догадывается, что услышит.

- У нас обоюдный выбор! Свободный! Даже Имя не английское, а иероглифами!

Я тебе просто доверяю. И всё.

Моник раздвигает губы в холодной улыбке:

- А вы бунтовщик, Жертва стихийной пары. Чем вас не устроила международная латиница?

- Не люблю, когда правила навязывают!

Ты незаметно вздрагиваешь. Я не понимаю, отчего. Выпускаю твоё запястье – и ты сразу обвиваешь меня рукой за талию. Ну ладно.

- Правила обеспечивают порядок и безопасность, – Моник резко наклоняется вперёд, беззвучно опускает на стеклянную столешницу ладонь. – Правила гарантируют единообразие и функционирование без сбоев!

- Мадам, – тяну я, чувствуя, что не справляюсь с ознобом, – вы же сами говорили – правила созданы, чтоб нарушаться! Какое единообразие?! Люди друг друга сами выбирать должны, тогда они будут больше мочь!

- Рицка, вы не учились в школе, которую окончил ваш Боец, – яркие глаза Моник становятся совсем кошачьими, она сверлит меня взглядом. – Но он должен был донести до вас понимание, что система необходима!

- Он и донёс! – Воля на волю? Ладно! Зря она о твоём воспитании упомянула. – А я донёс до него, что если система не учитывает человеческий фактор, она уязвима и ущербна!

Ты прижимаешь меня к себе:

«Не кричи».

Я стискиваю зубы, чтоб не стучали, и киваю. Вовремя мы… Мыслеречь сейчас очень кстати.

Моник внимательно смотрит на меня и внезапно предлагает:

- Хотите выпить? У меня есть вернейшее средство от нервных перегрузок: тридцатилетний коньяк.

Ещё и эта туда же.

Я тебе однажды пообещал: ровно раз заикнёшься, что я в ту ночь надсадился, и я с тобой год разговаривать не буду. Ты запомнил. И внимания не обращаешь. Не прикидываешься, а правда – не замечаешь. Реагируешь всегда вовремя, но когда иначе было?

Но если Моник по мне что-то увидела…

«Соби?»

«Не думаю, – ты едва ощутимо укачиваешь меня. – Это дань вежливости. И ей нечем побить твои аргументы».

Ах вот как.

- Спасибо, – произношу я, копируя твою учтивость, пока ты выравниваешь мне ритм дыхания. – Я не пью.

- Как хотите, – она с некоторым сожалением косится в сторону письменного стола. Что, как в кино, в ящике под ключом?.. – Итак, вы утверждаете, что при предельной связи с Бойцом Жертва способна на аффективный импульс огромной силы. Более того, Боец может использовать этот импульс, как обычную энергию. Крайне досадно, что стихийные пары – исчезающая редкость. Вы рассуждаете о возможности взаимного выбора, но его не так просто осуществить, как вам кажется. Насколько я понимаю, у вас не было общения с другими Бойцами до проступания Имени, поэтому судить о разнообразии в отсутствие опыта…

- Я всё равно выбрал бы Соби!

Пусть только попробует возразить. Никто при тебе подобного сказать не посмеет. Никогда.

«Спасибо», – у тебя непередаваемые интонации.

Я встряхиваю головой: не за что.

- Допустим, выбрали бы, – Моник рывком закидывает ногу на ногу. – Но поймите, случаев, подобных вашему, слишком мало, чтобы учитывать их как фактор, а тем более чтобы разрабатывать концепцию образования! Я полностью уверена в Луане, она мой Боец с времён, когда нам обеим исполнилось по семнадцать и у нас совпали потенциалы… Но аффект с потерей силы? Поверьте, юноша, это чудовищно!

- Верю, – откликаюсь я мрачно, накрывая ладонью твои пальцы у меня на бедре. Ещё как верю. – Но всё ведь возвращается!

«У нас есть канал», – напоминаешь ты, бесстрастно глядя на растерявшую высокомерие Моник.

«Не путай меня!» – требую я торопливо. Иначе с мысли собьюсь. Ну да, ты тоже можешь меня лечить, так не все умеют, но если б я сам не восстанавливался – от твоего присутствия, от твоих рисунков, от вкусной еды… Долго бы канал спасал? Ты же силу не генерируешь!

- Вы донор, Рицка, – роняет Моник немного тише, в лице вдруг проступает утомлённость. – Отсюда ваша самоуверенность. Однако ни один аккумулятор её не разделит. И разумный, рассудочный выбор не всегда во вред. Чаще всего на пользу.

- Организации, – договариваю я ей в тон. – Вы хотели выяснить, как я вышел в амок. Помочь создать «заклинание для Жертв» я не могу.

- Почему?

Я долго думаю, прежде чем ответить. Сказать как есть – прозвучит наивно. Отмолчаться – глупо.

- Мало совпадать в потенциалах и получить общее Имя. Надо знать, что если Боец умрёт, умрёшь сам. Тогда всё сможешь.

«Рицка…» – ты не прячешь глаза, не меняешься в лице, но…

«Ну да, а что?!»

«Рицка, – ты всё-таки опускаешь голову, – если бы ты себя слышал».

«Я себя отлично слышу!»

- Вы умеете обнадёжить, – Моник успела закурить новую сигарету. – Я обдумаю ваши соображения, возможно, они всё-таки применимы в обучении. Благодарю за откровенность.

Я передёргиваю плечами. Твоя реакция меня сильнее заботит. А кто объяснял, что узы связи на всю жизнь? Что составить пару означает больше, чем стать любовниками? Если это была твоя личная точка зрения – ты мне её успешно привил, другой не будет.

«Я понятия не имел, что ты запоминал мои слова уже тогда», – отвечаешь ты немедленно, и я чуть вслух не мычу от того, что оказывается не прервал мыслеречь. Отлично! Что я ляпну следующим пунктом?

«Я всё запоминал», – ещё немного, и ритма дыхания нам не хватит. Не могу унять колкую дрожь, а мне самому кое-что выяснить необходимо.

- Моник, – спрашиваю я, надеясь, что голос не дрогнет, – могу я задать два вопроса?

- Разумеется, – она выдыхает в потолок густо-синий дым. – Не обещаю, что отвечу, однако постараюсь.

- Сегодня ночью Абигайль выступила как полномочный представитель вашей школы. Но вы сами говорили, что действуете в обход правил. Если Возлюбленные… – не буду переходить на английскую транскрипцию, я привык всегда переводить Имена. Хоть бы и на французский. – Если Нисей заявит в Выжженном Поле об участии пары из Разноцветных Листьев, какие это будет иметь последствия? У вас будут неприятности?

Эби озвучивала приговор. Даже когда заклинание сработает, её слова у Возлюбленных долго не изгладятся из памяти. Выяснить, кто причастен, не проблема, и кстати, если китайские учителя решат нам отомстить за то, что вывели из строя их пару, они могут оказаться последовательнее, чем сэнсеи Горы. Китаю нехватка паранормов для поиска точно не грозит.

- Не будут, – Моник усмехается. Улыбка у неё снова нехорошая. – У нас есть зафиксированный факт взятия заложницы. Факелы Веры не станут раздувать конфликт: у наших стран достаточно ядерного оружия, чтобы обеспечить взаимное дружелюбие. Кроме того, – она гасит в пепельнице окурок, – я полагаю, в вашей Горе будут весьма признательны за отстранение этих двух от активной деятельности. Так что о собственной безопасности можете не беспокоиться тоже.

Я едва не слетаю с дивана:

- Почему вы так считаете?

Моник задумчиво водит рукой в воздухе:

- Некоторые действия ваших знакомцев должны были привести к событиям минувшей ночи ещё шесть лет назад, причём на японской земле. Однако Акаме уже тогда был неприкосновенен, чёрт знает отчего, мне так и не удалось выяснить, а его Жертва находилась под юридической защитой Факелов Веры: потенциал паранорма у него не прояснённый, а вот способности к биологической химии и физике почти уникальны… были. Вероятно, теперь угаснут. Словом, официально арестовать их на территории, подотчётной Семи Лунам, – Рицка, не смотрите так, разумеется, мне известно название вашей сети! – не представлялось возможным, даже если бы их поймали над детскими трупами. Где властна сила, бессильно право, насколько я помню, это ваша поговорка?