- Ага, – я обнял тебя в ответ, погладил по спине. – Я знаю.

- Я хотел уточнить, какое ты подразумевал.

- Все, – хмыкнул я. – Ладно, сколько у нас пустых подрамников ещё?

- Пять, – откликнулся ты, не шевельнувшись. – У тебя экзамен завтра или в понедельник?

- Во вторник, – я поёрзал, намекая, что пора заняться делом: до прихода Даниэля четверть часа оставалась. – Преподаватель с какого-то симпозиума возвращается, звонил Валентину, что переносит дату.

- Мм, – ты зарылся носом в волосы у меня за ухом и с явным удовольствием вздохнул. – Всё-таки история философии – странный предмет даже для факультатива.

- И абсолютно бесполезный, – согласился я. – Надеюсь, после лиценциата я с Кантом больше не встречусь, со школы его не перевариваю!

- Могло быть хуже, – ты поцеловал меня в шею.

Я поёжился и решительно поднял обеими руками твою голову, чтоб ты отстранился:

- У кого из нас урок через десять минут? И в каком смысле «могло быть хуже»?

- У меня, – беззаботно признал ты. – А хуже могло быть, если бы ты пошёл на социологию или психологию.

- Я что, дурак, по-твоему? – я почти взаправду возмутился. – Мы их даже не рассматривали!

- Социологию рассматривали, – ты повернулся, тронув губами мою ладонь, и наконец оценил, сколько мы не доделали. В смысле, покосился сперва на подрамники, а затем на наручные часы.

- Угу, – подтвердил я твои сомнения. – Иди мольберт ставь, я тут закончу.

Ты вскинул брови:

- Один?

- А то я этого не делал ни разу!

Ещё в Токио начал ведь…

Ты секунду поразмыслил и кивнул. Встал с пола, медленно провёл ладонью мне по затылку. Я глянул снизу вверх:

- М?

- Спасибо, Рицка».

Пожалуйста. Я пересчитываю подрамники, выстроенные вдоль стены для просушки. Семнадцать штук, не угадаешь, это тебе на два дня или на десять. Когда на тебя находит вдохновение, мы и дома бумагу крепим, не вопрос… Даниэль, придя, поздоровался и уважительно похлопал на меня глазами. Ты его уже приучил к подготовительной работе, но для него она пока в новинку, и он, по-моему, позавидовал моим привычным движениям.

Мобильный вибрирует в беззвучном режиме. Я выдёргиваю его из кармана джинсов: смс. С утра её жду, чтоб время уточнить. «Рицка, в 14.30 в обозначенном месте подойдёт?» Набиваю «да» и отправляю. Через полминуты пиликает второе сообщение: «Буду».

Отлично. Предположить бы ещё, что ему надо… Ладно, встретимся – разберусь.

- Соби, – окликаю тебя, – я сейчас уйду. Понадоблюсь – ищи в нашем «Старбаксе» на втором этаже.

- Хорошо.

Я недолго размышляю и добавляю не вслух:

«Если что, ты позовёшь. Запуском».

«Обязательно, – отзываешься ты и даже киваешь. – Не беспокойся».

Я встаю из шезлонга и иду обуваться. На улице жарко, мы с тобой ходим теперь по студии босиком, всё равно через день полы моем. А ученики постепенно привыкают носить с собой сменную обувь. Пора бы уж, многие у тебя занимаются с момента, как мы студию оборудовали. А это полных два года, между прочим! Ты однажды вскользь заметил, что я очень выразительно смотрю на тех, кто не разувается, но не упрекнул, вид у тебя был довольный. И вообще, никто же не жаловался.

Оборачиваюсь на тебя с порога комнаты, и ты отвечаешь внимательным спокойным взглядом:

- Приятного общения.

Без тебя, да ещё с просьбой умолчать о встрече? Не смешно.

Я обегаю глазами студию: из распахнутого настежь окна льётся солнечный свет, отражается от светлых стен, от белой бумаги на подрамниках… Надеюсь, на улице ещё не тридцать по Цельсию.

- Не теряй, – говорю, чтобы что-то сказать, и до щелчка прикрываю входную дверь.

«Предскажи мне кто ещё два года назад, что буду тебе писать, думая то, что думаю, я послал бы подальше, а то и вызвать пригрозил. Долго решал, можно ли это обсуждать вообще, но или я расскажу тебе, и может что-то изменится – или никому вообще, а тупик я опознаю: куда головой ни бейся, всюду стены.

Рицка, короче. Если у тебя есть время и возможность пересечься, выдели мне час в ближайшие дни, а? Пока я относительно свободен и почти в любое время суток к тебе сорвусь. Только буду признателен, если Соби не скажешь… ну и вообще никому. Ты умеешь держать язык за зубами, я знаю. Понимаю, месседж ни о чём, но письменно излагать просто не могу. Жду отмашки».

Я проверил почту позавчера ночью, когда мы вернулись от Моник. Усталость была безумная, но итоги разговора радовали. И твоя правота подтвердившаяся грела. Я бы наверное вообще забыл, что у меня письмо в ящике, если б ты не напомнил. Пришлось побороть вымотанность и прочесть. Потом выкурить сигарету, перечесть повторно и ответить. Время я назначил с двух до четырёх в пятницу или уж в понедельник на следующей неделе. Потом подумал и дописал жирным шрифтом, что тебя уведомлю в любом случае, это не обсуждается. Либо встречаемся с таким условием, либо никак.

Я от тебя ничего скрывать не собираюсь.

Я спускаюсь к бульвару, стараясь держаться в тени высаженных вдоль дороги каштанов. Жара – это хорошо, когда освобождаешься вечером. Идёшь в десять часов в футболке, и тепло. А когда солнце в зените…

Я предполагал, что у меня люфт минут в десять, но приближаясь к «Старбаксу» сразу замечаю одинокую фигуру, топчущуюся около штендера с меню. Подхожу и здороваюсь:

- Привет, Йоджи.

- Привет, – он поворачивается. Вид у него точно такой же, как после боя, когда он заверял, что мы по-прежнему друзья. Мне его взгляд тогда совсем не понравился. – Внутрь?

- Угу, – я подаю пример. Внутри кафе прохладно, кондиционеры включены на полную мощность, и я сразу вдыхаю полной грудью. Хостес предлагает столик либо у дальней стены, либо на балконе под тентом. Я выбираю второй этаж – когда мы с тобой здесь перед очередной прогулкой ужинаем, ты всегда предпочитаешь смотреть на город сверху. И здесь сейчас тень, не запаримся.

Йоджи вчитывается в прейскурант на двух языках:

- Есть, пожалуй, не хочется, а вот выпить… Рицка, что ты пьёшь?

Вообще тёмное пиво, с тобой и очень редко. И красное вино трижды в год: в наши дни рождения и в Новый год.

- Ничего.

Он вскидывает глаза от прейскуранта напитков:

- Что, совсем?

Я передёргиваю плечами:

- Если тебе надо со мной выпить, закажу что-нибудь безалкогольное.

- А я алкогольное, – заявляет он мрачно. – И лучше покрепче.

В такую погоду?

Я не отвечаю, прикидывая, что взять. Останавливаюсь на коктейле с лаймом, лимоном и мятой, уточняю официантке, что вода должна быть содовая, а не какая-нибудь сладкая газировка, и бросаю взгляд на Йоджи:

- Ты определился?

- Угу. Виски с двойным льдом.

Я широко раскрываю глаза:

- А на работу возвращаться не надо?

- Меня там не обнюхивают, – он так изучает меню, словно рассчитывает вычитать нечто невидимое. – И ростбиф, пожалуй.

Я успел выбрать один из вариантов киша, с курицей и грибами, и теперь незаметно разглядываю Йоджи. Не поесть же он меня звал?

Он будто подслушивает последнюю мысль – садится на стуле прямо и впивается в меня угрюмым взглядом:

- Рицка, ты Соби что сказал?

- Что ты хотел со мной встретиться, – что ещё-то говорить было! – А что?

- Ничего, – он не мигая смотрит куда-то мимо меня. – И о чём речь пойдёт, тоже перескажешь?

Я хмурюсь:

- А как ещё?

- И он тебе тоже обо всем докладывается? – продолжает Йоджи угрюмо. Будто базу набирает какую-то. – Куда ходил, с кем встречался, о чём общался?

Я чуть не фыркаю:

- Йоджи, Соби без меня никуда не ходит. И я без него тоже редко, работы и учёбы хватает.