Я по тебе в учебном году так скучаю, что…

Зато теперь можно будет напрямую к тебе переноситься, хоть в студию, хоть домой.

- Ясно, – Йоджи опускает глаза. – Стараетесь не расставаться. Связью друг на друга дёргает?

Я не понимаю, о чём он. Йоджи раз за разом щёлкает ногтем по краю столешницы:

- Ну, в смысле, надо быть вместе, зависимость друг от друга и всё такое?

Однако.

- Йоджи, – начинаю я почти по слогам, – а кто мне первым заявил, что Боец и Жертва не должны разлучаться? Не ты?

Он усмехается, но в улыбке нет веселья:

- А я помню, как на тебя наезжал. За Соби обидно было, что ты его не ценишь и одного отпускаешь.

Я отворачиваюсь и разглядываю плавящуюся от духоты улицу внизу:

- Вы мне помогли.

- Я в курсе, – он всё ещё улыбается, только, по-моему, не замечает этого. – Давай, скажи теперь, что вы не из-за связи вместе постоянно.

- Конечно, нет! – мне почти удаётся не повысить голос. – Йоджи, у тебя с Нацуо проблемы? В чём вообще дело?

Он медленно вдыхает и выдыхает, потом улыбается шире. Я наконец понимаю, кого мне напоминает эта улыбка. Его Бойца, только Нацуо всегда сияет, а Йоджи… Да он вообще раньше не улыбался. И, по-моему, не стоило учиться.

- Рицка, – произносит Йоджи тягуче, – если б я знал, в чём дело, я б к тебе не полез. Ты не заводись только. Я всё объясню, что сумею. Ты… Жертва, и мы вроде…

- Друзья, – подтверждаю я твёрдо. – И профиль тут ни при чём!

- Профиль имеет значение, – продолжает он всё так же протяжно, будто не слушая. – У тебя есть Боец, у меня… Поделись опытом эффективного менеджмента?

Опытом чего? У меня на это слово применительно к тебе реакция одна.

Я склоняю голову к плечу:

- Йоджи. Ты что, с Нацуо «управляешься»?

Сколько можно годами об одном и том же?

- Нет, – нам приносят напитки, и Йоджи по привычке обхватывает ладонями запотевший от льда стакан. – В том и дело, что не управляюсь, – он салютует мне бокалом и отпивает виски, делая сразу три глотка. – Уже давно.

Может, я и медленно сопоставляю, но больше уточнять не нужно.

И чем, спрашивается, я должен ему помочь?!

Я откидываюсь на стуле, машинально отбиваю ритм по боку своего высокого фужера:

- А мне точно надо об этом знать?

Йоджи больше не улыбается. Сейчас он предельно собран:

- Мне больше не к кому пойти, Рицка.

С таким аргументом спорить трудно. Но я не могу не повторить:

- Я расскажу Соби. Между нами останется, но…

- Да верю я, – Зеро трёт рукой глаза, – вам обоим верю. Просто не пойму, как об этом вообще… Рицка, ответь честно: ты никогда не жалел, что приговорил себя к Соби?

Мгновение мне кажется, что я запутался в языках и ослышался.

- Я – что?..

- Он же смертельно зависим от тебя, – скороговоркой начинает Йоджи, избегая на меня взглянуть, – у тебя выбора не было, пришлось со всем его прошлым разбираться, думаешь, мы не понимали, как ты мучился? Братец твой, да и Ритцу наш, они его так ломали… Он на тебе сдвинут, Рицка, он с тебя глаз никогда не сводит, на секунду из поля зрения не выпускает…

- Хватит!! – я вскакиваю, нависаю над Йоджи, опираюсь о столешницу стиснутыми кулаками. – Не смей говорить о Соби! Вообще никогда не смей о нём говорить! – прерывисто дышу, пытаясь взять себя в руки, хочется пнуть с размаху стол и немедленно уйти.

Твой звонок раздается очень кстати.

Разблокирую мобильный, неотрывно глядя на Йоджи, облизываю губы и произношу насколько могу спокойно:

- Я.

- Я тебе нужен? – осведомляешься ты без предисловий, причём по-японски. Ещё бы, я фонить должен страшно…

У меня есть выученный ответ на этот вопрос. И плевать, что Йоджи нас обоих отлично слышит. Вот и пусть послушает.

- Всегда, – от твоего голоса делается чуть легче. – Но пока учи Даниэля.

- Ты с Зеро? – уточняешь ты на всякий случай.

- С Йоджи, – я в упор смотрю на него. – Всё нормально. Правда.

- Хорошо, – ты явно не убеждён, но сейчас не время спорить. – До зова?

- Нет, я сам вернусь, тут людей уйма.

- Ладно. Нет, Даниэль. Воздушная перспектива тем и отличается от линейной… Рицка, – спохватываешься ты, вновь переходя на японский, – я тебя люблю.

- Угу. Классная логика! – я фыркаю. – Отбой!

- Отбой, – повторяешь ты. Я отнимаю смартфон от уха, нажимаю красную трубку и снова меряю Йоджи взглядом:

- Я ни минуты не жалел. Никогда. Ты о нас ничего не знаешь.

Он долго молчит, а затем произносит, не поднимая глаз:

- Извини.

Он был первым, кто сказал, что у меня получится с тобой. Точнее, что если у кого и получится – то только у меня. А сам считал, что ты…

Нет в этом мире человека, способного тебя сломать. Я никого сильнее тебя не встречал.

- Два года назад Нацуо завалил вступительные в Морскую Гладь, – начинает Йоджи вместо объяснения. – Полное лето отзанимался, до этого год у Нагисы на подхвате прокрутился – и срезался, не взяли. В Горе велели не огорчаться, мол, это для высоколобых заведение, а для чётких практиков работы и так хватит. Я пытался Нацуо утешить, но он здорово психовал. Места себе не находил, стал выяснять, кто поступал из общих знакомых, кто там учится… Ходил вечно злой, всклокоченный, Нагиса ему несколько раз выволочки устраивала за то, что он опыты запарывал… А потом повысила. Понимаешь, он однажды вечером вернулся и сообщил: я у неё лаборантом был, а теперь второй заместитель. Ясное дело, я полюбопытствовал, с чего такие милости. А Нацуо… – Йоджи запинается и вновь отхлёбывает виски. Брови у него так и не разошлись. – Ну, короче, он заявил: я талантливый. И отчитываться не обязан.

Я тщусь представить себе эту сцену – и не могу. Йоджи смотрит на меня и пасмурно кивает:

- Ага. Я в тот раз даже не нашёлся с ответом. Зарылся в работу, у меня эссе лежало недописанное, по биологии. Ждал, пока он извинится. Ну, он извинился… только так, что мне от этого, знаешь, легче не стало. А потом всё как-то… – он не морщась отпивает ещё глоток, – как-то изменилось. Вроде и описывать особо нечего. Бои мы на спаррингах выигрывали, ну, форму же надо держать. На телевидение устроились вместе, опять же. Только вот… никогда не думал, что первый диалог с тобой вспомню. Ну, который ты цитировал.

- Первый? – я по кусочку выедаю из киша курицу. – При знакомстве?

- Ну да.

Он меня тогда крепко ругал – я с большими глазами слушал, а Нацуо уточнения делал, когда Йоджи дух переводил. Правда, вычленить сейчас те, первые факты по Лунам и силе, которые я от Зеро получил, уже не выйдет: слишком много потом навалилось информации. От тебя, от противников, в Горе… а теперь и в Листьях.

«Жертва и Боец никогда не должны разлучаться» и «Жертва должна чувствовать инициацию Системы своего Бойца», – вот и всё, пожалуй.

- Я тебя просветил, что Соби из тех, кто беспрекословно подчиняется Жертве. И что мне бы такой Боец не подошёл, – монотонно напоминает Йоджи.

Я мимолётно улыбаюсь. Да уж, ты подчиняешься. Разумеется.

- И?

Йоджи тяжко вздыхает. Виски у него убывает слишком быстро, а эффекта что-то не заметно.

- Мне пришлось начать приказывать. Иначе он меня просто игнорил. И… ну ты знаешь, настоящего приказа ослушаться трудно…

Я не меняюсь в лице, ничего не говорю. Застываю на месте и разглядываю его, а Йоджи покрывается красными пятнами и завершает:

- Короче, Нацуо мне не простил. Сказал, я ему силы жалею, я же аккум… Кроме того, что Жертва, ничем похвастать не могу, вот и командую для крутизны. Попрекнул, в общем. А когда в первый раз от вас вернулся – ну, отсюда, – вообще замкнулся. Я его спросил, как вы, как впечатления, а он рассказать отказался. Бой с вами тоже был его идеей… Я вообще не собирался.