- Сэнсей использовал рулетку, – ты усмехаешься, дотрагиваясь до шеи. – Возлюбленный поводок… А ты снял даже ошейник. Естественно, Йоджи отправился к тебе за советом, он видел наше взаимодействие. Ты не представляешь собственной силы, Рицка.

Я не мигая уставляюсь на тебя, дожидаясь, пока удастся встретиться глазами. Ты сидишь, повернувшись в профиль, и сосредоточенно куришь.

Неважно, представляю или нет. Но…

- Ошейник? – переспрашиваю наконец сипло. – Соби…

- Блоки, – отзываешься ты коротко. – Их ставят всем. У Жертв на гипноз вне пары, на что-то ещё, прости, я не знаю… У Бойцов – на беспрекословное повиновение Жертве и на неразглашение информации непосвященным.

Я не о том.

- Соби, Бойцы не псы, – я говорю медленно. Каждое слово приходится выталкивать. Ты застываешь неподвижно, только всё сильнее хмуришься. – Это оскорбление. Сколько раз объяснить, чтоб ты поверил? Ты и меня унижаешь, неужели не ясно? Я хоть единожды дал тебе понять, что Жертва главнее?! Ну, скажи!

Я срываюсь на крик, а ты выпускаешь мои пальцы – и мёртвой хваткой стискиваешь запястье:

- Ты не из Горы. Я не имел в виду тебя. Рицка, я не считаю, что ты так думаешь!

- Зато до сих пор думаешь так сам!! – я порываюсь вскочить, а ты не пускаешь. Выкидываешь окурок, ловишь меня второй рукой, вынуждая остаться на месте:

- Нет. Ты изменил моё отношение. Но в школе ничего не поменялось.

- Тогда уточняй, когда Ритцу цитируешь! – я всерьёз, без игры выкручиваюсь из твоего захвата, а ты придвигаешься:

- Прости. Прости, я не хотел.

Закрываю глаза, считаю до пяти. И ещё раз до пяти. На третьей пятёрке сердито встряхиваюсь:

- Ладно.

Он нового Бойца растит. И вторым лицом Горы стал, слепота не помешала. С его талантами… неудивительно.

Кстати.

- Соби, – зову негромко. Ты меня обнял, едва я прекратил вырываться, и теперь мерно дышишь мне в ухо. Повозившись, я накрываю твои ладони своими. – А кто в Горе директор, ты не в курсе? Моник ведь у кого-то запрашивала информацию по Возлюбленным!

Ты качаешь головой, не соглашаясь:

- Рицка, ты же не считаешь, что она сделала запрос по официальным каналам? К тому же сведения, вероятно, были почерпнуты из Торнадо или Выжженного Поля. В Горе о наших противниках известно слишком мало.

- «Даже над детскими трупами», – повторяю я задумчиво. Фраза Моник въелась в память, не вытравить. – А я всегда недоумевал, почему их после ослепления Ритцу не изловили.

Сэймэй и впрямь выторговал себе неприкосновенность. Сперва убил кого-то, посланного убить его, затем скрылся, а вернулся…

- Я полагаю, в школе нас вполне могут счесть героями, – ты сухо усмехаешься. – И восстановить в правах.

- Пусть подавятся своими милостями, – я переплетаю наши пальцы. – Я их тренинги до конца дней помнить буду.

Ты прижимаешься ближе:

- Я тоже.

Мы долго молчим. Я щурюсь на садящееся солнце, оно уже чиркает краем по горизонту.

- Я не знаю, кто возглавляет Гору, – замечаешь ты наконец. – Но директора Разноцветных Листьев мы с тобой знаем оба.

- Завтра, – я нервно вздрагиваю, хотя в твоих руках тепло. – Соби, только не отходи от меня, ладно?

Ты аккуратно, чтоб не было щекотно, забираешь в рот мочку моего уха и чуть невнятно обещаешь:

- Ни за что.

*

Ты всегда одинаково отвечаешь на почту. Я всю последовательность действий предсказать могу. Щёлкаешь по письму, чуть наклоняешь голову, пробегая взглядом текст, когда сообщение длинное – прокручиваешь колесико мыши, не отрываясь от чтения. Если информация срочная или у тебя есть свободное время, кликаешь на «ответить» и тут же пишешь. Закончив, откидываешься назад, перечитываешь, очень редко что-то подправляешь и отсылаешь. Я тебя в это время стараюсь не теребить – самому нравится наблюдать, как ты работаешь.

На мониторе возникает зеленый экран с галочкой: «Ваше письмо отправлено», и ты, не дожидаясь, пока заставка сменится на список папок, поворачиваешься ко мне на крутящемся стуле:

- Рицка, с сентября у нас будет четверо новых учеников.

Я смотрю на тебя из кресла и улыбаюсь. Ты отвечаешь на улыбку:

- Я сказал что-то забавное?

- Нет, – я утыкаюсь обратно в «UPgrade», – думаю, как они по времени в неделе умещаться будут.

- Объединю тех, кто за год вышел на примерно одинаковый уровень, – ты беззаботно пожимаешь плечами. – В любом случае я собирался так поступить.

Представляю сразу двоих-троих в студии и поспешно делаю вид, что читаю. Жаль, журналом особо не закроешься: ты немедленно настораживаешься от того, что я не отвечаю. Встаёшь, подходишь к креслу и усаживаешься на подлокотник:

- Чем я тебя огорчил?

- Ничем, – я перелистываю страницу, – правда, Соби, здорово. И мольбертов, наверное, надо будет докупить, да?

- Рицка, – не поддаёшься ты. – Посмотри на меня.

Я украдкой вздыхаю и изучаю глянцевую картинку. Правда, изображение сливается в размытую цветную кляксу.

- Рицка, – ты подушечками пальцев дотрагиваешься до моего лба, отводишь тяжёлую чёлку, – прошу тебя.

Я вскидываю глаза:

- Ну? Сказал же…

- В чём дело? – ты озабоченно в меня вглядываешься. – Объясни причину.

От тебя только отпираться.

- Будет толпа народу, и я приходить не смогу, – выдаю на одном дыхании и отворачиваюсь.

Ты молчишь. Правильно, я бы тоже обиделся. Проклинаю собственную глупость и заставляю себя заговорить:

- Соби, я очень рад, правда. Ты качественно учишь, у тебя должно быть много учеников…

- Рицка, – перебиваешь ты так, что я осекаюсь. – Как ты вообще допустил подобную мысль? Разумеется, ты будешь приходить. Как всегда.

- Ага, и мешать там всем! Зритель в шезлонге!

Ты берёшь меня за плечи и осторожно разворачиваешь, чтоб видеть лицо. Сопротивляться бесполезно, пальцы у тебя железные.

- Рицка, ты не можешь мешать. Студия общая. Твоя и моя. Пообещай, что ничего не изменится.

Как тебе удаётся так мои слова выворачивать?!

Открываю глаза и не знаю, что ответить под твоим взглядом.

- Я просто…

Ни одного довода на ум не приходит, а ты сразу обеими пятернями прочёсываешь мои распущенные волосы:

- Я понимаю, тебе должно быть скучно, особенно при новичках, когда я с тобой подолгу не говорю. Но я привык к твоему присутствию хотя бы пару раз в неделю. Если ты откажешь мне в нём…

Я качаю головой:

- Общие сессии помнишь? Сутками молчали.

Мне с тобой никогда не скучно.

Ты продолжаешь в меня всматриваться:

- Если ты против, я придумаю что-то ещё. Просто скажи.

Я совсем эгоист, по-твоему? Вздыхаю и отвечаю, на тон и на слова:

- Не против.

Кажется, с моим согласием ты утрачиваешь к теме интерес. Точнее, находишь новый: сосредоточенно сжимаешь губы и начинаешь плести из моих волос какую-то французскую косичку. Я таких сложных в Японии не встречал: здешние девчонки накручивают вместо причёсок нечто невообразимое. Я скашиваю взгляд, пытаясь подсмотреть твои действия: точно, ты решил изобразить вместо нормальной косы гребень дракона.

- И как я это расплетать буду? – интересуюсь, не мешая твоим пальцам. – У нас сегодня встреча ещё!

Мне от одного ожидания не по себе с самого утра.

- Я сам распущу, – откликаешься ты, с предельным вниманием перекрещивая пряди. – Мне хочется проверить технику узора.

- А на себе нельзя было попробовать? – я даже смеюсь от твоей сосредоточенности.

Ты внезапно наклоняешься и целуешь меня в кончик носа:

- На себе не так увлекательно.

Заглядываю тебе в глаза – и медленно поднимаю руку. У тебя затылок тёплый, а волосы прохладные. Я провожу по ним ладонью:

- Соби, что со мной делать будут?

Ты тут же вскидываешь ресницы – и слегка отстраняешься, так и не выпустив недоплетённую косичку: