- Ты весьма доступно высказался против гипноза. Думаю, беседовать.

- Толку в разговорах! – я хмурюсь, закрываю журнал и откладываю на столик. – Ты мою медкарту забыл? Она с энциклопедию! Со мной врачи столько говорили, что…

- Психиатры? – произносишь ты с глубокой неприязнью. Ты не любишь эту тему, я в курсе. А что я сделаю, если она от меня неотделима! – Рицка, диагнозы, которые тебе ставили как обычному подростку, не могут считаться верными. Как и применявшиеся методики.

Уверенность в твоём голосе обнадёживает, несмотря ни на что. Ты мне раза три уже пообещал, что не оставишь одного и вмешаешься, если что-то… пойдёт не так.

- Моник опешила, по-моему, – замечаю спустя минуту. Ты закончил одну косичку и занялся второй, видимо, с другим рисунком.

- Главное, она пошла нам навстречу.

- Угу…

Ты тянешь пряди, скручиваешь, изредка распускаешь получившееся и начинаешь почти сначала. Действуешь так мирно, что я поневоле успокаиваюсь, даже глаза исподволь закрываются. Правда, от загривка понемногу разбредаются мурашки, заставляя изредка передёргиваться, но мне слишком приятно, чтоб велеть тебе прекратить. Мысли бродят где-то далеко, и когда я слышу собственный голос, сам почти удивляюсь. Особенно тому, что произношу.

- Не знаю я, что посоветовать. Зачем он меня спросил!

Зато ты удивлённым не кажешься. И не уточняешь, о ком я.

- Больше некого, – почти дословно повторяешь слова Йоджи. Приостанавливаешься, удерживая в пальцах сразу пять или шесть прядей, и взглядываешь на меня: – Возможно, имеет смысл выяснить у Нацуо.

- Ты как себе это представляешь! – я даже в кресле подскакиваю от такого предложения. – Чтоб я пошёл!..

Да я сквозь землю провалюсь. Такие темы вообще вдвоём обсуждают, зачем посторонних впутывать?

Но я обещал, что сочтусь за информацию по Торнадо. Пусть от Моник я выяснил о самих Возлюбленных почти столько же, разницу между школами нарыли Зеро.

- Они были нашими глазами и ушами в Горе, – продолжаешь ты моё соображение. – Мы сомневались в их лояльности, и тем не менее. Помнишь, сколько раз они предупреждали нас накануне о грядущем вызове?

- И мы уезжали из города, чтоб нельзя было настроиться на твою сферу и поймать нас, – я киваю.

Ментальные щиты ты впервые смог нам поставить уже после Одайбы, когда связь сделалась окончательной. Тогда нас стало сложнее найти. Чтоб послать вызов сквозь защиту, нужно или личное знакомство, помноженное на недавнее общение, или точное знание, где находится вызываемый… ну или на улице нос к носу столкнуться.

- Я знаю, что надо, Соби. Только не знаю, как.

- Рицка, ты не вполне понял, – ты говоришь спокойно. Наверное, сформулировал заранее. – Я не имел в виду, что задать вопрос Нацуо следует тебе. Я подразумевал Йоджи.

- Он пытался, – возражаю я хмуро. – Нацуо его или посылает, или…

Или другим способом затыкает.

Ты угадываешь недоговорённое:

- Нацуо не тот Боец, чтобы обрадоваться просьбе, изложенной тоном приказа.

Ты целеустремлённо набираешь пряди на третью косичку. Я поднимаю голову, встречаюсь с тобой взглядом:

- Можно подумать, ты такой!

Вот теперь ты останавливаешься. Выпускаешь волосы, проводишь кончиками пальцев по моему лицу:

- Нет.

- Вот именно, – я не отворачиваюсь. Ты прочерчиваешь линию моего уха, спускаешься по шее к ключицам:

- Но мне бесконечно повезло с Жертвой.

- Отстань, – я хмыкаю. – А то игрушку отберу.

- Какую? – ты чуть недоумённо поднимаешь бровь.

- Вот эту, – я завожу руку назад и собираю в пригоршню волосы. Правда, все забрать не успеваю, ты с негодующим видом разжимаешь мою ладонь:

- Оставь, пожалуйста.

- Тогда без глупостей, – мне даже удаётся решительная интонация. Ты лукаво улыбаешься:

- Не убедил.

Я предупреждающе на тебя смотрю:

- Соби, я серьёзно. Давай лучше про Нацуо ещё.

Ты колеблешься:

- Рицка, мои выводы умозрительны. На них не стоит опираться.

- У меня вообще никаких нет, – утешаю я. – Так что выкладывай, а я обдумаю.

Ты проводишь одной из прядей мне по щёке:

- Мне почти нечего добавить. Но я тебе напоминаю: любой Боец жаждет уверенности в Жертве.

- Если выбор обоюден, – уточняю я на всякий случай. Ты взвешиваешь мои слова и качаешь головой:

- Необязательно. Зависимость есть всегда.

Ну да, Эби не сменила Себастьяна, хотя Моник ей предлагала. Поэтому?

Вокруг нас в последние недели внезапно появилось столько паранормов, что я в примерах путаюсь. В Токио обстояло иначе, я привык видеть в тех, у кого есть сила, только врагов. Теперь надо перестраиваться, и быстро, а у меня не слишком получается.

Твоя последняя фраза была самой важной. Не упустить бы мысль.

- Хочешь сказать, – я стараюсь рассуждать как ты, как можно последовательнее, хотя мурашки уже до локтей доползли и дышать ровно всё труднее. Ты делаешь вид, что не чувствуешь – только глаза блестят сильней. – …сказать, что Нацуо Йоджи мстит, но деться никуда не может?

- Не хочет, – настойчиво поправляешь ты. – Так вернее.

- И Йоджи надо методы общения менять, – подытоживаю я. – Соби, я ненавижу твою школу! Чему там учат вообще?

- Массе полезного, – ты еле слышно усмехаешься. – Помнишь, я говорил, что ты мог бы стать совершенно необычным сэнсеем.

- Не помню и не хочу, – отрезаю я, стукнув кулаком по подлокотнику. – Ладно, я с ним обсужу. Терпеть не могу такое… – у меня дыхание обрывается: – Соби!..

Ты неторопливо скользишь пальцами по моей руке, от запястья к плечу, чуть задеваешь ногтями кожу:

- М?

Теперь я в мурашках весь. Знобко и… ты слишком далеко. Я беспомощно закрываю глаза, не тянуться к тебе дольше не выходит:

- Мы же разговаривали!

- Мы и продолжаем, – ты встаёшь, обходишь кресло и опускаешься передо мной: – Разве нет?

Кладёшь ладони мне на колени – и проводишь вверх, несильно нажимая. Ноги неудержимо расходятся шире, пользуешься, что тело тебя слушается, а не меня…

- Рицка, – замечаешь ты деловито, – когда ты носил дома штаны на кулиске, мне было куда удобней.

- У тебя научился, – я откидываюсь на спинку кресла, пытаясь не выпустить всхлип. Твои прикосновения сквозь ткань жгут, не медлишь, и на том спасибо… – Вечно в джинсах!

Ты согласно вздыхаешь, с резким шорохом раздёргивая молнию:

- Ничья. Мне нечем возразить.

- Ещё бы! – я успеваю фыркнуть – и со стоном запускаю руки тебе в волосы.

- …Пусти, – я сползаю с кресла, встаю напротив тебя на колени, – ну же…

Губы к губам, ты мною пахнешь, заменяю твою ладонь своей, обхватываю тебя свободной за талию… Ты вдавливаешь пальцы мне в плечи:

- Рицка. Ри-цка…

Смотришь в глаза, смотришь, смотришь, неотрывно, почти не мигая…

- Я… я тебя…

Роняешь голову мне на плечо, задохнувшись, впиваешься зубами – и изо всех сил вталкиваешься в мою ладонь.

- Знаю, – голоса нет, но ты мой шёпот даже во сне слышишь. – Знаю, Соби.

*

Ты останавливаешься у меня за спиной и, дотянувшись, ставишь на край раковины знакомый тёмный флакон. Я бросаю на него взгляд из-под полотенца и продолжаю вытираться. Из душа падают последние капли, настроение замечательное, даже встреча с Моник и её ассистентами больше не внушает паники. Главное, чтоб волосы успели высохнуть, они чем длиннее, тем дольше влажными остаются.

- Зачем мне перекись? – интересуюсь я для порядка.

Ты несколько смущённо вздыхаешь:

- Она дезинфицирует.

- Надо же, – я высовываюсь из-под полотенца побольше и внимательно на тебя смотрю. – И? Я не раненный.

Ты беспокойно хмуришься, крылья носа подрагивают:

- Почему ты никогда меня не одёргиваешь? Ты же знаешь…

- Я что, совсем дурак что ли? – перебиваю я, пока не услышал чего похуже. – С какой стати?