Я не мигая смотрю в чёрный ватман. Голубые линии крыльев кажутся объёмными, словно гляжу не на бумагу, а вглубь силового поля.

Да. Точно.

- Соби, если от нарисованной Системы мне становится лучше, значит, в реальной тоже не должно плохо делаться! Загрузи её, только не для боя!

Ты даже вздрагиваешь:

- Сейчас?

- А что? – я сползаю со стула, облокачиваюсь на сиденье и встречаюсь с тобой глазами. – В поединке я делюсь силой, поэтому слабею. Мы в Париже ни разу не проверяли, какая у меня реакция на обычную загрузку!

- Зато в Токио… – начинаешь ты упрямо. Я не отнял ладонь, и теперь щекочу пальцами твоё запястье:

- Соби, пожалуйста. Я хочу выяснить.

- В таком настроении? – ты на секунду прикусываешь губы. – Хорошо, как скажешь.

Не успеваю уточнить, как моё настроение может влиять на Систему – вокруг разливается знакомая чернильно-синяя тишина.

Пространство увеличилось раза в три, стены отодвинулись, превратив комнату в небольшой зал… Мы ни разу не пробовали запуск дома. Поразительное зрелище: мы будто в другом измерении.

Я оглядываюсь по сторонам, ища глазами «Безлунное небо». Всё правильно: чернота ватмана слилась со стенками Системы, и теперь чудится, что в воздухе парит стайка бабочек. Я всматриваюсь в них, а ты невесомо дотрагиваешься до моего колена – и перламутрово-голубой махаон возникает в воздухе прямо перед лицом. Я фыркаю:

- Всю жизнь сказать забываю: они же жёлтые!

Во всяком случае, те, у которых этот рисунок на крыльях.

Ты не отвечаешь, только внимательно на меня смотришь. Бабочка осыпает светящейся пыльцой мою ладонь. Впервые за последние двое суток ловлю себя на улыбке:

- Хотя голубые красивее.

- Как ты себя чувствуешь? – интересуешься ты чуть встревоженно. – Рицка… у нас завтра бой. А твои силы не бесконечны.

- Мне спокойно, – сообщаю я, оценив ощущения. – И расхода почти нет. Наверное, я правда вырос.

- Почти? – повторяешь ты ровно – и мгновенно сворачиваешь поле. Я жмурюсь от заливающего комнату солнечного света, а ты привлекаешь меня к себе и как щитком накрываешь ладонью затылок: – Рицка, ты сильный, я знаю. Не нужно доказывать.

Я стукаюсь лбом об твоё плечо:

- Делать мне нечего, доказывать тебе… Я теорию проверил!

И ещё ныть не хотел.

- Какую? – ты подтаскиваешь меня ближе.

- Меня действительно успокаивает твоё поле, – я вздыхаю. – Получается, что в боевое я вкладываю, из нарисованного черпаю. А в обычном практически не трачусь. Жалко, нельзя попробовать здесь же вспомнить.

Большее объединение силы у нас бывает только, когда… Но в такие моменты нам не до воспоминаний.

Ты очень долго молчишь, а потом роняешь:

- Можно.

- Нет! – я дёргаюсь – раз, другой. Ты выпускаешь мои локти, зато обхватываешь за талию, не давая вскочить. – Нет!! Ты же слышал! Более глубокое проникновение заденет рассудок! Я не хочу!

- Рицка…

- Нет!! Только не это!

Я его видел. Только не как Сэймэй. Лучше останусь таким как сейчас.

Ты закрываешь глаза, потом сразу открываешь:

- Рицка, послушай.

Дал бы мне побыть в тишине и не теребил, я бы не орал. Но ты не отступаешься. Я уже кричу:

- Зачем я тебе вообще сказал!

- Чего ты настолько боишься? – спрашиваешь ты с искренним недоумением. – Позволь мне хотя бы договорить!

- Мы этого делать не будем, – повторяю я в третий, кажется, раз. Ты встряхиваешь меня и хмуришься:

- Рицка, у тебя заело.

Я криво усмехаюсь:

- Это мои слова.

- Видимо, наступил мой черёд их произнести, – ты поддеваешь ладонью мой подбородок. – Рицка, я обещал и повторю ещё раз: ты не сойдёшь с ума. Если ты доверяешь нашей Системе, неужели сомневаешься во мне?

Я пытаюсь отвернуться. Ты не даёшь, остаётся только зажмуриться.

- Не в тебе.

Ты вздыхаешь, задевая дыханием моё лицо:

- Рицка, обещаю, с тобой ничего не случится. Я понял принцип. Ты не хочешь, чтобы в твоё сознание лезли посторонние, но я же…

- Понял? – я распахиваю глаза, сталкиваюсь с твоим взглядом. – А почему ничего не понял я? У меня чувство, что меня наизнанку вывернули! А результат прежний! – я торопливо промаргиваюсь. Солнце слишком яркое для семи вечера, надо штору задёрнуть.

- Рицка, я знаю, как закрыть память, – твои пальцы делаются мягче, ты гладишь меня под челюстью, медленно, не щекотно. – У меня достаточно ума, чтобы представить алгоритм обратного действия, увидев его начало. Если в нашей Системе ты ощущаешь себя в безопасности… Тем более стоит попробовать. Я поймаю тебя. Клянусь.

Я оцениваю позу, в которой ты сидишь. Отцепляю от себя твои руки. И пересаживаюсь, обхватывая коленями твои бёдра. Кладу голову тебе на плечо, стаскиваю с хвоста резинку, чтоб уткнуться в волосы… Ты меня обнимаешь.

Мы долго молчим, а потом я обозначаю срок:

- Когда разберёмся с Возлюбленными.

*

- Где ты их нашёл? – я оглаживаю пальцами бортики тарелок. Две чёрно-красные лодки стоят на столе, не удивлюсь, если с утра, но я лишь сейчас заметил.

Ты довольно улыбаешься:

- В том же магазине, где мы покупали тонсуи. У них обновление ассортимента.

- Ты что, побывал там, пока я спал? – я тщусь сообразить, как тебе удалось. Вроде ты никуда не отлучался.

- Нет, – ты трёшь дайкон, – курьер привёз в студию, когда ты встречался с Йоджи. Я хотел сделать тебе сюрприз.

- Удалось, – я бросаю на тебя быстрый взгляд. После того как ты мне в «Старбакс» звонил, что ли? – Спасибо.

- Не за что, – но я физически чувствую, как ты доволен эффектом. – Вынешь из холодильника карпов?

- Ага.

Твою любовь к рыбе можно, наверное, только с моей привычкой к утреннему какао сравнить. Я принюхиваюсь к холодному мясу:

- Соби, мы сегодня что-нибудь ели?

- Хм, – ты отставляешь в раковину тёрку и начинаешь крошить огурцы, – завтракали и обедали. Но судя по твоему виду, ты был где-то не здесь.

- Видимо, желудок тоже, – я голодными глазами смотрю на карпов. Ты оцениваешь степень готовности салата:

- Если порежешь гари, мы сядем за стол быстрее.

- Сейчас, – я отправляю блюдо в микроволновку. Есть хочется до изумления.

Достаю свой любимый гранатовый сок, выставляю на стол стаканы и графин с водой: пить неразбавленным умеешь только ты, я всегда развожу. Расставляю лодки – тебе на торец стола, себе сбоку. Нахожу наши палочки, и ты окликаешь, не отвлекаясь от шинкования огурцов:

- Рицка, ты обещал обсудить со мной какое-то соображение, посетившее тебя в кабинете Моник.

Уточнений не нужно.

Ты искоса поглядываешь на меня и, кажется, уверен, что я этого не ощущаю:

- Не хочешь?

- Как раз хочу, – я хмурюсь. – У меня возникла идея по поводу того, зачем Нисею Сэймэя в пару поставили.

- Что?.. – ты чудом не попадаешь ножом по пальцам. – Ты поэтому ему посочувствовал?

- Следи, что делаешь, – советую я. – Не отвлекайся.

Ты киваешь и в несколько секунд расправляешься с огурцами. Зато принимаешься за гари. Я только языком щёлкаю:

- А сказал мне порезать.

- Рицка, – не принимаешь ты подначку. Вид у тебя настолько сосредоточенный… Ладно, в любом случае придётся обсудить до того, как сядем за стол. Иначе у еды будет вкус сена.

- Ладно. Все сети так или иначе соединены. Все Имена пишутся латиницей! В случае общей угрозы возможны объединения, шпионаж расценивается почти как норма. Помнишь, Моник говорила – конфликты улаживаются рукопожатием и всё такое?

- Да.

- Сэймэй придумал лезвия. Допустим, его разработку в Лунах не оценили или ему ниндзюцу показалось ближе кендо… Но, в общем, как-то он стакнулся с китайцами, и его позвали в Торнадо.

- Продолжай, – ты откладываешь нож и ссыпаешь гари в миску к дайкону и огурцам.

- Он согласился, вынюхал что-то инсайдное, как ты предполагаешь – скорее всего план какой-нибудь операции, и смылся.