Бросил тебя, оставил мне аудиозавещание… Видно, и правда за жизнь боялся. Решили же в Горе сперва, что мёртвый он лучше, чем живой!

Ты молчишь и не торопишь меня, отстукивая ритм по столешнице тумбы.

- За полгода в Торнадо ему нашли Нисея, – продолжаю я, отодвигая воспоминание о забивающем ноздри запахе горелого человеческого мяса. – Подбили как-то, чтоб у них Имя проступило, поставили в пару и велели привезти тебя. Кстати, у тебя есть идеи, зачем?

Ты пожимаешь плечами:

- Нет. Но думаю, мне предложили бы сменить школу. И поступить не в Морскую Гладь, а в Выжженное Поле.

- В смысле, предложили, как Ритцу мне – учёбу в Горе? – я хмыкаю. Ты тоже:

- Именно.

- Угу, совпадаем, – я тру ладонями скулы, собираясь с мыслями. – Короче, их объединили. И разделять не собирались, иначе Нисей не был бы в своём положении уверен! Ему точно пообещали, что эта Жертва – для него!

А я разбил эту убеждённость.

- Ты считаешь, что Акаме знает что-то, о чём Сэймэй не догадывается, – ты напряжённо хмуришься. – И что, по-твоему?

- Они экспериментальная пара, – выдаю я единственный объясняющий весь этот бред вариант. – Тебя когда-то поставили к Сэймэю, а Сэймэя поставили к Акаме. Не Сэймэю Нисея дали, а наоборот, понимаешь! У них всё разное, Акаме навыки оттачивал!

А Сэймэй свои терять начал. С тобой он был первым, а с ним сдавать стал. Основу никуда не денешь, а он привык, что ты в бою на методики кендо опираешься. «Победа любой ценой» звучит красиво, но если изначально учили уважать противника… Ты уж точно, даже если не говорил ничего.

- То есть Торнадо, с твоей точки зрения, – ты медлишь, подбирая формулировку, – проводило эксперимент?

- Да, – то, что ты мои выкладки сходу не опроверг, почти пугает. – И неприкосновенность Сэймэя с лихвой оплатило. Луны за перебежчика получили что-то от китайцев, потому и не трогали! Зная, где он!

- Луны, но не Гора, – перебиваешь ты негромко. – Сэнсей не входил тогда в руководство школы, но он был бы в курсе, если бы информация просочилась.

- И сообщил тебе? Не факт!

- Не факт. Но его потрясение ты должен помнить.

Мы переглядываемся, и я киваю. Да, Ритцу после возвращения Сэймэя ринулся звонить и тебя допрашивать. Значит, сам не знал. По статусу не полагалось. И нам – мне, маме, папе – тоже никто не сказал. Мы похоронили чужой труп, и не отправь Сэймэй ко мне тебя… не окажись я Жертвой… Я и не узнал бы, что он жив. Он ведь за диском приходил, а не ко мне и маме.

Я передёргиваюсь.

Ему ни за убийство, ни за увечье Ритцу ничего не сделали. Должно быть, Факелы щедро заплатили. Не открытия китайцам пригодились и не инсайд политический, а сам Сэймэй… А через него рассчитывали тебя заполучить. Уникальную разработку, не иначе.

Ещё немного, и проникнусь к Лунам уважением. Если я хоть наполовину прав и эта многоходовка не вымысел, у нас уровень школ выше.

Я два месяца назад абстрактно прикидывал, что Возлюбленному должно было тяжко прийтись. Теперь уверился.

Как он бросил: «Нисей добивать любит, не то что некоторые», а сам глаза от твоего взгляда спрятал. Может, в тот момент у него просвет был. Я его узнавал, по крайней мере.

И Сэймэя тоже точило сомнение по поводу Имени, чем дольше тем больше. Я уже в первом здешнем бое понял.

- Торнадо ставило социальный опыт, – ты вертишь в руках керамическую ложку, до сих пор не воткнув её в салат. – И он увенчался для Возлюбленных успехом.

- Нет, – я улыбаюсь с открытым злорадством. Ты даже поднимаешь брови:

- Нет? Но…

- Сэймэй же рассчитывал на карьеру. Отдал разработку лезвий, всю информацию, а взамен получил только Бойца вместо тебя. И никакого Выжженного Поля.

Наверняка он сознаёт… временами.

- Хм, – произносишь ты негромко. Почти про себя. И уточняешь не сомневающимся тоном: – Нисей, по-твоему, тоже в проигрыше?

- У меня мысли на лбу написаны или я на мыслеречь перехожу бесконтрольно? – интересуюсь я для проформы. Ты мельком улыбаешься:

- Первое.

- Утешает. И – да. В смысле, тоже.

- Отчего? – ты мерно, будто прислушиваясь к какому-то ритму, тянешь себя за прядь волос: сильно, слабо, снова сильно.

Я твоим жестом складываю руки на груди и обнимаю себя за плечи:

- У него все установки сбились. Он помочь Жертве хочет, но не может. Я думаю, Сэймэй донор, Соби. Просто…

Надо озвучить, а я не хочу. Не хочу, и всё. Отворачиваюсь к окну, выдёргиваю из полупустой пачки сигарету.

Себя не переделаешь, даже если стараться. Его тянуло делиться с тобой. Настолько, что решил потенциал волевым усилием изменить, из донора в аккумулятора. У меня бы тоже ум за разум заходить начал.

А Нисей либо не умеет блокировать помрачения, как ты, либо не смеет влиять на свою Жертву. Вообще никак не смеет, зато силу берёт, не спрашивая. Тандемом они стали сильным, но друг с другом так и не сработались.

Твои ладони ложатся мне на локти, и ты произносишь мне в затылок:

- Меня не волнует, кто он, Рицка. Это проблемы его Бойца.

- Сам же спрашивал, – я щёлкаю зажигалкой.

- Я сожалею о своём вопросе, – твои пальцы сжимаются крепче. – И закрываю эту тему. Насовсем.

Я прикрываю глаза. Хорошо, что тебе не видно, ни за что не выдам, что мне от твоих слов легче сделалось. Хотя ты почувствуешь, конечно…

Ты отнимаешь у меня тлеющую сигарету. Я не протестую, только вздыхаю.

- В общем, они оба потеряли, а не приобрели. И Торнадо тоже. Они же пары лишились! Причём не какой-нибудь, а с Бойцом, получавшим заключительное образование! Представляешь, какие на него ставки делались?

Всё-таки он и правда из самых сильных… был. Сэймэй мог бы гордиться: сперва ты его защищал, потом Нисей. Вечно в паре с лучшими.

А учитывая китайскую зацикленность на религии, Возлюбленные в Торнадо ох как нужны были. Живое подтверждение заглавного чжана, пример для остальных, первая проба. Не знаю, куда их направили бы после окончания нисеевской учёбы и как собирались аналогичные расчёты создавать, но больше неприкосновенность Акаме мне объяснить нечем: разве что он был бы сыном директора Торнадо. Но он не китаец, а из семьи японских эмигрантов…

Ты долго молчишь и тоже смотришь в закат. А когда заговариваешь, меня успокаивают твои интонации, а не слова.

- Я полагал, что Нисей нуждается в Сэймэе. Но твоя версия о распоряжении сверху выглядит более убедительной. Если их Имя подогнано искусственно… ситуация выглядит иначе.

Ну да, причём для обоих. У тебя такое положение дел называлось стажировкой с «лучшей Жертвой». А у Нисея это, наверное, тренинги с «Жертвой из Горы». Вот только в его случае решает Боец… Знать бы, до какой степени.

Я поглубже вдвигаюсь в твои руки:

- Он нуждается, Соби. Потому и про блоки слышать не может. И о доверии кричит. Эх, что будет завтра!..

Нисей слаженности как наша хотел. По нему с самого начала заметно было, с первой встречи, когда он нас с тобой взглядом испепелял.

Ты целуешь меня в висок:

- Всё будет хорошо. А сейчас у меня к тебе предложение.

- М? – ты отодвигаешься, и мне тут же становится холодно.

Ты гасишь в пепельнице окурок, разворачиваешь меня к себе и неожиданно улыбаешься:

- Доставай из микроволновки карпов. Поужинаем.

*

На голову изнутри раз за разом обрушивается огромная приливная волна. Заполняет шумом слух, бьёт в виски, закладывает нос. Зрения нет – открывай глаза, не открывай, не поможет. Резкость сбита. К горлу на каждом вдохе подступает тошнота, но я знаю, что это обман: на самом деле у тела сбоят все реакции.