Ты не спрашиваешь о «степени повреждений». Молча принимаешь к сведению и соскакиваешь с кровати, протягивая мне руку:

- Будет исполнено, Рицка.

*

- Две тысячи одиннадцатый, март! – шаровая молния несётся в нас раньше, чем я успеваю перевести дыхание. Ты даже отстраниться не успел, не то что…

Ошейник стискивает горло ледяным холодом, правое запястье дёргает к земле разрядом, тут же преобразующимся в цепь. Ты мгновенно разворачиваешься, оставляя меня за спиной, ответно вскидываешь руку:

- Я отвергаю! Сердца ритм – ускорься! Разрыв, освобожденье от оков!

Наручник исчезает, а вот ошейнику ничего не сделалось. И от него тоже цепь тянется, секунду назад её не было… Когда же я привыкну, что эта боль временна… Жутко, как зверю в капкане.

Усилием воли подавляю страх и приказываю:

- Позже снимешь. Атакуй.

Ты не оборачиваешься:

- Есть.

- Не трудись, Агацума, – я не сразу узнаю звенящий от ярости голос. Нисей никогда не кричал, сколько я его ни видел. – Я знаю, что вы сделали! Мне разрешены любые меры, так что начни молиться!

- Не имею такой привычки, – ты пожимаешь плечами. – Предпочитаю заклинания.

- Сдаёшь, братец, – приветствует меня Сэймэй. – В прошлый раз лучше справился, а тут силёнок не хватило?

Я не отвечаю. Стираю со лба ледяную испарину, напоминаю себе, что дышать сквозь оковы возможно – удушье пугает, но не убивает, чтоб ошейник стал удавкой, нужно отдельное заклинание… ты объяснял…

Им известно.

Я не верю в предчувствия. Я верю в тебя.

Только не трусить.

- Два Имени и две души отдельных. Японии с Китаем не сойтись, – ты сухо щёлкаешь пальцами сразу обеих рук. – Землетрясенье твоего заклятья разделит вас!

Ты сразу приступаешь к делу: чем больше разделительных формул, тем легче сражаться. И ещё ты учёл наш разговор об эксперименте. Земля у Нисея под ногами дымится и идёт глубокими трещинами, как корка на глине. Ему приходится несколько раз перепрыгнуть с места на место, а Сэймэй остаётся неподвижным и наблюдает за происходящим так, словно оно его не касается. До места, где он стоит, разломы не дозмеились.

- Калечу тебе кисть! – Нисей бьёт по воздуху сжатым кулаком. – По Имени, как ты, судьбу ломаю! Ты мне сломал, а я тебя убью!

- Я отвергаю, – ты выставляешь перед собой развёрнутую ладонь, – нет судьбы. Нет смерти. Есть выбор и последствия его.

Хорошо, что ты меня заслоняешь: у меня глаза распахиваются от твоего выпада. Может, я понял неверно? Непременно переспрошу… Позже.

- Две тысячи одиннадцатый, март! – повторно атакует Нисей. – Тайфун, атака изначальной мощью!

Вокруг вздыбливается вода пополам с выламываемыми с корнем деревьями, мимо проносится кусок мраморной плитки – где-то я видел похожую… Где мы вообще?

- За сферу не проникнуть грубой силой, – ты проверяешь, что кокон сомкнут. Под ногами разбегаются разломы, но провалиться не страшно, поле нас держит. – Я возвращаю твой удар, спасенья нет!

- Защита! – Нисей растопыренными пятернями отгораживается от собственной атаки. Ты её почти как обычную развернул.

Ошейник стискивается так, что не сглотнуть, в ушах противно звенит, но я тебе всё равно улыбаюсь. Ты удостоверяешься, что я на ногах, и вновь сосредоточиваешься на Акаме. У них странная сфера, не шар, а какая-то другая фигура. Я помню её по второму бою, в Одайбе… На пропущенном ударе она мутнеет, делаясь видимой.

- Я и без Жертвы многое умею, – ухмылка Нисея смахивает на оскал. – Не то что ты: «честь», «гордость»… Сколько фраз! Да ты без Рицки ни на что не годен!

- Возможно, – ты задумчиво чертишь пальцем в воздухе перед собой, словно что-то пишешь. – Заклинание «Любовь». Проникновенье под твою защиту. Бессилие и страх страшней оков!

- А очередность?! – с неподдельным негодованием восклицает Сэймэй.

- Вспомнил, – хмыкаю я. – Продолжай, Соби.

- Дыр нет, он лжёт, – Акаме проверяет защиту. Ты слышишь его слова, но не меняешься в лице:

- Нет воли приказать, нет сил исполнить, – незнакомо складываешь пальцы, на секунду сводишь вместе запястья: – Туман перед глазами. Тьма внутри.

Нисей слепо смаргивает и тут же с гортанным криком стискивает виски – не иначе ты его моей мигренью припечатал:

- Убью, Агацума! Убью!

- Сперва найди, – ты вытягиваешь руку назад, чтобы мы двигались одновременно, и беззвучно переходишь на два шага влево, насколько позволяет цепь от моего ошейника. – Рицка, только держись, – просишь шёпотом. – Стой.

- Нормально всё, – я задыхаюсь, говорить всё труднее. Ничего. – Действуй.

Ты тоже умеешь прятаться и делаться ненаходимым, не только в Китае этому учат… И подготовился к финальной встрече лучше меня. Пообещал, что поднимешь старую память и самые нелюбимые навыки. Я спросил: самые страшные? Нет, отозвался ты. Самые бесчестные.

- Перед огнём бессилен мрак и тени, – Нисей с трудом выпрямляется. – Свет да спалит! Напалм не погасить!

- Ноль изменений, – ты не двигаешься с места. – Внешней видимости ноль. Во тьме таится страх – ты знаешь, Сэймэй.

У тебя удивительно мягкие интонации – и Возлюбленный вдруг вздрагивает и вскидывает голову, ища твой взгляд.

Слова. По большому счету у вас с Нисеем разные только слова. И кендо, и ниндзюцу можно применять так, что со стороны их спутаешь. Разная методическая база? Чёрта с два, основа общая…

- Нет!! – пронзительно вскрикивает Акаме, кидаясь наперерез бьющей с неба молнии. Удар по Жертве… Пропущенный. Разряд трансформируется в сверкающую двойную цепь – и Сэймэй шипит сквозь зубы, не отводя от тебя глаз. Он нас явно видит по-прежнему, а вот Нисей отворачивается от его оков – и для него темнота смыкается окончательно. Он озирается по сторонам, пробует проморгаться, трясёт головой… Тщетно.

Сэймэй замечает – не может не замечать! – но не произносит ни слова. Я бы хоть направление указал, а он только смотрит на тебя. Мне даже отсюда заметно, как огонь у него в глазах отражается – настолько взгляд неподвижен.

Они друг другу больше не верят. Совсем. Воспользоваться… этим надо как-то воспользоваться.

- Я возвращаю пламени потоком! Сжечь до костей и пепел разметать! – Нисей выкидывает перед собой ладони со сложно сплетёнными мудрами. – Я зренье возвращаю, вам не скрыться!

- Защита, – произносишь ты тут же. После вопля Акаме тебя почти не слышно. – Станет зримым то, что скрыто. Суть, из теней соткись и проступи!

Я не понимаю, что ты делаешь. Ты такое заклинание впервые применяешь.

Ничего не меняется.

Возлюбленные хрипло дышат в пяти шагах от нас, я тоже силюсь протолкнуть в горящие лёгкие чуть больше воздуха…

- Соби?

- Сейчас, Рицка, – у тебя предельно собранный голос. – Ещё чуть-чуть.

Да я не об оковах. Я не могу сообразить, что происходит. И вообще происходит ли. Начиная с выведенного тобой иероглифа «любовь» не пойму, куда ты ведёшь. Сперва заклинание слепоты, теперь прозрения…

- Агацума, ты сам себя перехитрил! – Нисей фыркает, демонстративно осматривая Системы. – Что, инугами собирался создать? Или кого похуже?

- Нечто попроще, – ты усмехаешься. – Ты не хотел услышать – так увидь! – и резко хлопаешь ладонью об ладонь.

Мы с Сэймэем вскрикиваем одновременно: он в бешенстве, я – с злым восторгом. Дохожу до тебя, подлезаю под локоть. Ты обнимаешь меня за плечи:

- Ну как?

Вместо ответа я демонстрирую поднятый вверх большой палец.