Сэймэй подносит ко лбу вздрагивающие пальцы, прикрывает глаза. В лице вдруг проступает неимоверная усталость, он становится мягче и отчего-то сильно старше. Словно между нами не пять лет, а пятнадцать.

Драконы полосуют друг друга когтями, оставляя на чешуях мгновенно затягивающиеся борозды. Громадный клубок, в котором не различить, где головы, где хвосты, подкатывается ближе то к нам, то к Возлюбленным, я слышу, как у тебя часто-часто колотится сердце.

Сэймэй медленно поднимает ресницы, смотрит на нас так, будто внезапно заметил – и преображается. Вспыхивает изнутри, расцветая совершенно безумной улыбкой, и длинным прыжком подлетает к Нисею, захлёстывая поводок на его шее. Затягивает петлю поверх так и не исчезнувшего шипастого ошейника:

- Ложь! Ложь! Решал – я!!

Нисей не ожидал нападения – а теперь защищаться поздно, хуже было бы, только души Сэймэй струной. Акаме силится открыть рот, наверное, чтоб что-то сказать – и его ослепительно белую футболку заливает кровь. Как у тебя когда-то. Сэймэй почему-то беспомощно смотрит на свои руки – и со стоном выпускает поводок из ладоней.

Голубой дракон подминает раскрывшегося китайского и аккуратно берёт футовыми клыками за горло.

- Нет воли приказать. Нет сил исполнить. Нет пары и нет Имени. Нет слов. Восстановленья нет. Утрата знаний, утрата понимания основ, – у тебя обрывающееся дыхание, но голос почти ровный. Приваливаюсь к тебе спиной, ты проводишь пальцами мне по лицу, по смыкающимся векам: – Пожалуй, это финал.

Я с трудом качаю головой:

- Не знаю. Не уверен.

Нисей сползает в чёрно-красную траву, бессмысленно глядя на растворяющихся в воздухе драконов. А мой брат подходит к нам, шаги неровные, будто он превозмогает сильный ветер:

- Я не верю в эту чушь. Нисей вчера даже разрешения какие-то выбил – решил, что когда с вами покончим, заклинание отменится. Еле убедил его, что ерунда эти ваши обесточивания. Ну, сегодня Рицку убрать не удалось, завтра удастся. Кстати, а почему мы в проигрыше постоянно, никак в толк не возьму! Э, Рицка, – он отступает, вскидывает подбородок и презрительно сощуривается: – Да ты никак ревёшь! Ну не плачь, до следующего раза подлатаешь Соби! Подыграл я вам, а? Жалко стало, наверное. При новой встрече за тобой должок!

Иной встречи в Системе не будет. Я не отвечаю, только неотрывно слежу, как он отходит к Нисею и встряхивает за плечо:

- Вставай, неудачник. О! Надо же! – и весело смеётся. – Соби, ещё ты заплачь за компанию! Эй, – он наклоняется к своему Бойцу, – в чём дело?

Я не слышу ответа Нисея. Похоже, убедить его у Сэймэя вчера не вышло. Возлюбленный пожимает плечами и выпрямляется:

- Я всегда предупреждал: твои чувства – твоя проблема. Систему отменить не забудь.

В жизни не представил бы, что Акаме способен вслух разрыдаться.

Ты уже свернул наше поле – чтоб не тратиться сверх необходимого, мы и так оба на пределе. Но я себе упасть позволю, лишь когда…

Я разворачиваюсь и пристраиваю твоё левое запястье за край своих джинсов, чтоб тебе не приходилось руку на весу держать. Прикладываю ладони к глубоким рваным укусам. Хорошо, что пропорции соблюдены – так мог бы рвануть обычный хищник… не из мифов.

Ты не споришь, пока я концентрируюсь и настраиваюсь на ускорение регенерации, только благодарно вздыхаешь мне в волосы.

- Больно? – спрашиваю я тихо.

Ты отвечаешь тоже почти шёпотом:

- Да.

Поднимаю голову – и встречаюсь с тобой губами.

Нисей так и плачет, раскачиваясь туда-сюда. Сэймэй устал его трясти и теперь уселся рядом. Систему они отменили, и я различаю, где мы находимся. Вообще пора бы убираться, пока не явилась полиция. Пол-Тюильри разнесли.

- Ты можешь объяснить, отчего истерика?! – Сэймэй откидывается на спину, опираясь на согнутые локти. По-моему, он никуда не торопится. На его тёмной ветровке оседает пыль и мелкие щепки, но его это вроде не заботит. – У меня на время есть ты, у тебя на время есть я. Всё честно, нет?

Я не поверил бы, что можно так переключаться, если б собственными ушами не слышал.

- Я отстаивал право на тебя, – глухо бормочет Нисей, не отрывая от лица ладоней. – Доказывал, что тебя надо оставить со мной, что я справлюсь. Мне даже блоки твои сняли, кроме тех, которые под приказы, а ты…

Ого.

Ты тоже качаешь головой и произносишь шелестящим шёпотом:

- Ты был прав, Рицка. Он любил Сэймэя.

Я встаю вполоборота, чтоб видеть и тебя, и их, и пожимаю плечами:

- Это его проблемы.

- Доказывал? Право? – Сэймэй рывком садится. – Какие приятные открытия готовит начинающийся день! Ну поговори, поговори! Что, кровь в башку ударила?

- Это правда, – Нисей размазывает по щекам слёзы. Глаза у него как угли. – Всё правда. Про чжан, про Имя… Не пойму лишь, где твой братец сведения нарыл.

- Имя? Имя тебе дал я! Засунь свой даосизм в задницу!

Сэймэй фыркает, поднимает правую руку, небрежно шевеля пальцами – и меняется в лице. Будто самодовольная маска сползает – и он тянется к запястью Акаме. Левому запястью. Кладёт к себе на колено и долго смотрит на тыльные стороны ладоней.

- Не может быть.

Ударяет кулаком по бедру, вскакивает на ноги:

- Это невозможно! Невозможно! Почему?!

«Лишь тебе скажу я своё истинное Имя. Beloved. Возлюбленный».

Весёлая чуть снисходительная улыбка. Смеющийся взгляд с беспокойством на дне. И смерть через неделю.

Я видел, как Имя пропало у девчонок Зеро. Бой кончился в ту же минуту…

- Почему?! Оно же моё! С детства моё!! – в крике Сэймэя паника и почти отчаяние. А Нисей даже встать не пробует. Судорожно всхлипывает и довершает почти спокойно:

- Рицка, Нелюбимый… Я тебя с первой встречи ненавижу. И сколько буду помнить, буду ненавидеть. И тебя, Агацума.

Просветил, а то мы не знали.

- Помнить ты будешь недолго, – отзываешься ты сдержанно. – Удачи, Акаме. Она скоро тебе пригодится.

Чтобы забыть чувства, блокада памяти не понадобится. Исчезновение силы заберёт с собой и всё, что с нею связано. Разве что любовниками останутся… и то едва ли.

Я автоматически придвигаюсь обратно к тебе и прикрываю глаза. Тебя учили не забывать, кто ты и откуда. И мне потеряться не позволишь, что бы ни было. Мы всегда будем нами.

Пробую обернуться напоследок – и едва не падаю. Ты ловишь меня, белея от усилия:

- Рицка, осторожнее.

Я передумываю и поддерживаю ладонью твой вздрагивающий в напряжении левый локоть:

- Домой. Я тебя перебинтую.

Ты слабо улыбаешься, притягивая меня не пострадавшей рукой:

- Может, не стоит?

- С ними точно покончено? – откликаюсь я вместо ответа. Прислушиваюсь к тому, что говорю, оглядываюсь вокруг, но не могу избавиться от ощущения, что всё происходит в одном из моих снов. Когда я бегу к тебе по меняющим направление улицам, зову, срывая голос, а меня преследуют, не показываясь и не отставая. Погоня всегда кончается с твоим появлением. Ты закрываешь меня полами пальто или плаща, как сейчас.

И страха нет.

Ты долгим взглядом смотришь куда-то мне за плечо. Я знаю, на кого. Прислоняюсь к тебе лбом и не мешаю. Судя по тишине за моей спиной – кидаться на нас у Сэймэя запала не хватит. Ему сейчас, должно быть, хуже, чем когда он при первом вызове увидел, что у нас с тобой проступило Имя.

- С парой Возлюбленных – определённо, – отвечаешь ты наконец на мой вопрос. – Аояги Сэймэй и Акаме Нисей живы и благополучны. Мы сделали всё, что должны были, Рицка.