- Погоди, нам их ещё как пить дать домой придётся отправлять! – я дышу тебе в футболку. Не чувствую тела совсем, а голова ясная, как стёклышко. Тебе это мое состояние знакомо… и я ощущаю, что оно тебе не нравится. Ладно, я заранее согласен на куриный бульон и даже на молоко. Но лечить тебя буду первым.

Сэймэй окликает нас – тебя, потом меня. Затем снова тебя. Я не поворачиваюсь, а ты привлекаешь меня ближе:

- Сначала отправимся домой сами. Задержи дыхание.

*

Я закрываю кран, ставлю в сушилку чашки и прислушиваюсь. Когда ты с кухни пять минут назад вышел, я предположил, что отправился на балкон курить. Но судя по тому, что сквозняка нет, ты в комнате. И почему до меня не доносится ни звука? Наверняка не оттого, что ты сел книжку читать.

Встряхиваю мокрыми ладонями и иду тебя искать. Выражение твоего лица мне со вчерашнего вечера доверия не внушает.

И не зря, потому что ты стоишь у окна, неподвижно глядя куда-то вдаль. Плечи сгорблены, руки сложены на груди… Волосы падают вперёд, но ты их не отбрасываешь за спину, как обычно.

Я помню, когда ты так застываешь. Вот только обычно ты от меня не отходишь в такие моменты.

Останавливаюсь рядом и жду, пока ты меня заметишь. Ты негромко вздыхаешь:

- Я здесь, Рицка.

- Я тоже. О чём думаешь?

Ты чуть поводишь плечами:

- Не знаю. По-моему, ни о чём конкретном. Я тебя беспокою?

- Нет, – отвечаю я после паузы. Беспокоил ты меня вчера, а теперь я прикидываю, как поступить.

Можно соединить Имя, но мы вчера вечером соединяли, и я не уверен, что помогло. То есть на момент объединения лучше сделалось, разумеется, но потом ты ещё глубже в себя ушёл. Ночью нашарил меня, не просыпаясь, и прижал к себе так, что разбудил. Я еле сумел повернуться, чтоб тебя дозваться.

Ты с трудом заснул снова, и то лишь когда я тебя обнял, а ты в меня вцепился и ещё косу мою вокруг запястья обвёл. Я не возражал, надеялся, утром легче станет. Не становится.

- Рицка, – бесцветно произносишь ты, – всё в порядке. Я с тобой.

Меня убеждаешь или себе напоминаешь? Меня ни один вариант не устраивает.

Прикидываю, что хуже: поделиться сейчас и до конца лета лечить, что придётся, причём ты будешь смотреть так, что лучше бы ругался, или без толку рядом топтаться, пока тебе хуже делается.

Ты категорически воспротивился вчера после боя, чтоб я тратился. Потребовал, чтоб я хотя бы три дня силу поберёг, да ещё от тебя принимал… А сам к вечеру с трудом сознавал, что всё кончилось.

Что-то не получается выбора.

Я несколько раз сжимаю и разжимаю пальцы на левой руке. Их покалывает, но тепло здесь, и его уже точно больше, чем было. Для канала не хватит, но и неважно. Я вздыхаю – и плотно прикладываю ладонь тебе между лопатками.

Ты отшатываешься так, что волосы раздувает, поворачиваешься и впервые за утро встречаешься со мной глазами:

- Что ты!..

- Тихо, – я не позволяю тебе отступить вглубь комнаты. – Стой спокойно.

- Рицка, не надо, – ты шагаешь в сторону, я за тобой:

- Соби, замри! Я всё равно поделюсь, но на касании мне проще!

- Не надо, – повторяешь ты почти беспомощно. – Зачем…

Затем что не могу тебя таким ни видеть, ни слышать.

- Я здесь, – говорю я требовательно. – Я твоя Жертва. Помнишь?

Я эти слова наизусть выучил. Ты их в любом состоянии воспринимаешь.

По твоей спине проходит волна озноба, достаёт до плеч… У тебя даже губы вздрагивают:

- Конечно, Рицка.

- Я сам определю, делиться ли силой, – удерживаю твой взгляд и на полшага подхожу. Ты не пятишься. – Соби, возьми. Перебора у тебя не будет.

- А у тебя будет истощение, – возражаешь ты, но послушно остаёшься на месте. Закрыться не пытаешься, как вечером, уже неплохо.

- Восстановишь, – отвечаю я тоном тише.

Опускаю ладонь тебе на плечо, а ты весь застываешь от прикосновения. Потом поворачиваешь голову, дотрагиваешься до моего запястья губами:

- Всё нормально. Действительно.

Так я и купился. Не отоврёшься.

Ты заводишь руки назад, сцепляешь ладони – я не понимаю, зачем. В лице у тебя проступает напряжение и почти боль. Впору испугаться. Я встряхиваю тебя:

- Соби! Ты что?!

Ты ощутимо колеблешься и не отвечаешь. Лоб прорезает складка, глаза темнеют до черноты:

- Рицка, отойди.

- Да щас! – одна моя рука уже снова у тебя на спине, другой перехватываюсь и обнимаю тебя за талию. Давай, отталкивай.

Ты резко подаёшься вперёд и стремительно сгребаешь меня в объятие. Утыкаешься мне в шею, жарко дышишь приоткрывшимся ртом:

- Мне тебе не возразить. Перестань, тебе же нечем… В минус уйдёшь, прошу, не надо…

От того, как у тебя пульс частит, мне чуть выдержка не изменяет:

- Соби, да мне до минуса ещё!.. Ты меня что, поэтому сегодня не касался? Чтоб силу не брать?!

Ты не реагируешь на вопрос, воспринимаешь только мой голос. Обнимаешь, вжимая в себя, и со стоном притираешься вплотную:

- Люблю, люблю, люблю… Рицка… Останься.

Знакомо, но последнего слова я давно не слышал. Меня будто жалит забытой болью. Запускаю пальцы тебе в волосы, заставляю поднять голову, чтоб поймать взгляд. Ты зажмуриваешься – наверное, всё-таки сознаёшь, что сказал – а следующим движением едва не опускаешься на колени. Нет уж, я это движение выучил. На пол мы садимся вместе. Чуть не падаем, вообще-то.

- Я не уйду, – раз за разом шепчу тебе в ухо. – Соби, мы одноимённые, мы вместе, вместе, я твоя Жертва. Я буду с тобой.

- Будь, – просишь ты, трудно дыша. И договариваешь без голоса, не слыша себя: – Как… как же хорошо…

Мне тоже. Тебе легче делается, а у меня будто обруч на висках размыкают. И ещё…

Мы удобно сидим. Я лишь немного сдвигаюсь влево, чтобы ты оказался ко мне боком, и ты сразу прячешь лицо у меня на плече. Ёжишься, мелко вздрагивая, касаешься губами моей ключицы, а я медленно спускаюсь по тебе обеими руками вниз. Левой веду по спине, правой – от горла по груди, через солнечное сплетение, через живот. Редкий случай, на тебе сегодня не джинсы. Глажу тебя по пояснице, проскальзываю второй ладонью под пояс домашних брюк. Общая сила пульсирует в такт стуку сердца, моего, наверное… И отзывается… Я тоже чувствую…

Ты вскидываешь голову, распахиваешь глаза – и задохнувшись приникаешь к моим губам:

- Рицка, я…

Отвечаю на жадный поцелуй, а ты нетерпеливо направляешь моё запястье – и прижимаешь к себе.

Проверяю надёжность позы, встаю на колени, не отнимая от тебя пальцы, и опрокидываю тебя навзничь, сразу накрывая левой ладонью диафрагму:

- Силу возьмёшь.

Ты соглашаешься не словом, а судорожным втягиванием воздуха:

- Да.

Мы сталкиваемся руками, к чёрту твои штаны, и плавки туда же, ты не возражаешь больше, закусываешь губу, помогая… Обхватываешь мою голову, накрываешь уши, я не останавливаясь сдвигаю твои ладони вверх, я тебя слышать хочу…

Ты с коротким стоном приподнимаешься мне навстречу и вновь шепчешь:

- Как хорошо, Рицка…

…А на мне джинсы, ты что-то неразборчиво высказываешь по этому поводу, нашаривая язычок молнии, но мне не до того чтоб вникать. Ещё раз ловлю ладонями твою голову – ты нетерпеливо хмуришься, а я повторяю, пытаясь договаривать слова до конца:

- Я никуда не денусь. Соби, понимаешь?

Ты киваешь, преодолевая сопротивление моих рук:

- Позволь мне…

Я даже смеюсь, так что ты взглядываешь снизу вверх мне в лицо. Не спрашиваешь вслух, тебе… тебе сейчас… не задать вопрос… Но я отвечаю:

- Будто я мог бы от… отказаться! – меня бросает к тебе, ты на ощупь перехватываешь мои запястья, не могу без тебя, никогда не смогу, ещё, Соби, слышишь… Ещё!