Ты высвобождаешь одну ладонь, окольцовываешь меня пальцами – и до звука вбираешь мой крик.

- …Скажешь, о чём вспоминал? – я со второй попытки отпихиваю подушку. Всё равно лежу у тебя на плече, она только затылок подпирает.

Ты целуешь меня в висок:

- Я не солгал тебе. В самом деле, ни о чём конкретном. По крайней мере, мне так казалось, пока ты… – ты умолкаешь и несколько озадаченно пожимаешь плечами.

- Пока я – что? – я укладываюсь набок, встречаюсь с тобой взглядом. Ты обводишь мизинцем серьгу в моём ухе. Мне нравится, как смотришь: не щуришься, не отводишь глаза, даже зрачки не вздрагивают.

- Пока ты не вмешался в мои размышления.

Я хмыкаю:

- Расшифруй.

Ты чуть заметно качаешь головой:

- Ты не любишь эту тему.

Хуже твоих приступов всё равно ничего быть не может. Я скептически морщу нос:

- Я много чего не люблю. Ты говори.

- Ты самым доходчивым способом напомнил, что я принадлежу тебе, – ты сжимаешь подушечками пальцев мою мочку. – Твоя сила возвращает к реальности. Я живу, слушая, как ты дышишь. Верю в себя, пока ты со мной.

Я зарываюсь тебе в подмышку, прячу загоревшееся лицо:

- Не вижу связи.

- А я подразумеваю именно её, – откликаешься ты спокойно. – Я стал твоим ко второму бою, пусть сам этого и не знал. Я был на неполный год старше, чем ты сейчас.

- Да, – я передёргиваюсь, так, что ты даже проводишь рукой мне по спине. – Я сопоставлял.

Радости мне экстраполяция не добавила. Представить себя на твоём месте – и хочется кому-то врезать. Как ты сказал тогда: приказы не обсуждаются? Правильно, я бы никаких слов не нашёл.

- Рицка, – ты решительно тормошишь меня, – я не об этом.

- А о чём? – получается глухо, но я отказываюсь выползти назад.

- Поняв, что ты Жертва, я готовился к тому, что в Горе тебе подберут Бойца, – ты перестаёшь меня тащить и гладишь по голове. – Что мы рядом временно. Но изредка я мечтал, что ты останешься. Захочешь создать пару со мной, невзирая на разницу в Именах. Я гнал эти мысли, но они возвращались. Я не мог… просто не мог себя заставить не желать тебя.

На кровати определённо удобнее, чем на полу. Мы до неё еле добрались, зато теперь ворочаться можно, не рискуя набить синяков. Я приподнимаюсь и решительно целую тебя в щёку:

- И?

Ты не отвечаешь и улыбаешься. Я в конце концов улыбаюсь в ответ:

- Ну так, Соби?

- Ты отказался уйти, – сообщаешь мне новость. – И дал мне Имя.

- И в лоб могу дать, – обнадёживаю я уверенно. – И ещё могу замолчать.

- Не надо замолкать, – ты хмуришься и поспешно перестраиваешь фразу: – Извини. Хорошо, мы выбрали друг друга.

- То-то же, – я ложусь назад. Ставлю сжатый кулак тебе на грудь, пристраиваю сверху подбородок. – Но всё равно не улавливаю. При чём наша связь и…

И то, что ты за утро три слова произнёс и подходить избегал.

Ты понимаешь и неслышно вздыхаешь:

- Я вспоминал тренировки и выезды за город. Визиты к Сэймэю домой и прогулки, когда он встречал меня после университета. Рицка… – ты внезапно прижимаешь меня к себе, – какое счастье, что шесть лет назад ты назвал меня своим.

- Потому что у нас Имя общее? – уточняю я навскидку. Ты вновь вздыхаешь:

- Нет. Потому что когда я не верю в себя, я верю в тебя. Когда ты зовёшь, я всегда тебя нахожу. Когда слабею, ты делишься со мной силой. Рицка, – ты зажмуриваешься и хмуришься, сильно, – не оставляй меня. Пожалуйста.

Я ёрзаю, опираясь на локоть, и прикладываю ладонь к твоему горлу:

- Не бойся.

Рассказать бы, что я о тебе думаю. Только это ещё хуже, чем пытаться стихи цитировать. Я не умею. Вообще.

Ты плотно накрываешь пальцами моё запястье:

- Я не думал, что это страх. Но в какой-то момент представил, что он мог по-прежнему быть… – твоя рука напрягается, ты прижимаешь мою ладонь к проволочным росчеркам. Я осторожно высвобождаюсь, по одному прослеживая их:

- Нет.

Ошейник с гранёными шипами и кручёный поводок. Сэймэю понравилось воплощение его связи, он эту дрянь с удовольствием в руках вертел.

Ты провёл финальный бой и лишь тогда испугался. Мне бы твои рефлексы, у меня наоборот обстоит.

- Спасибо, что вытащил, – ты некоторое время наблюдаешь за моим лицом и прикрываешь глаза.

По-моему, твоя реплика относится не к нынешнему утру. Я наклоняюсь над тобой, провожу пальцем по ресницам, прорисовываю по-прежнему сведённые брови:

- Не за что. Сам же говоришь, мы должны были встретиться. Значит, кто как не я!

У нас с Сэймэем комнаты на одном этаже были. Он мне о тебе не рассказывал, но ты ведь слышал обо мне и бывал у нас. Правда, уже после переезда, ты не знал, что я в центре Токио жил, пока я тебе однажды сам не рассказал…

- Рицка, – от удивления ты даже привстаёшь на локте, – ты всегда заверял меня, что не веришь в судьбу!

Кажется, аргумент оказался слишком удачным. Что мне стоило подумать перед тем, как озвучивать?

- И не верю, я тебя цитирую, – я роняю тебя назад и весьма кстати вспоминаю одно из вчерашних заклинаний. Я тогда тоже опешил.

- Но сейчас ты рассуждаешь о предопределении, – продолжаешь ты по-прежнему растерянно, – как прикажешь тебя понимать?

- Никак не прикажу, – я отвожу глаза. – Сам сообрази.

Ты вздыхаешь, края рта поднимаются в намёке на улыбку:

- Не придирайся к словам. И всё-таки?

Я уставляюсь на изголовье кровати:

- Судьба ни при чём. Ты мог меня увидеть, но не запомнить, вероятностей же много!

Только я их представлять не стану.

- Я запомнил бы, Рицка, – откликаешься ты с внезапной убеждённостью. – Пропустить твои ушки я бы не смог.

- Забудь ты наконец мои кошачьи уши, – хочу, чтоб прозвучало строго, а ты с интересом следишь за моим лицом. Мне твой взгляд возмутиться мешает. – Скучаешь по ним, что ли?

- Нет, – ты устремляешь взгляд поверх моей макушки и очерчиваешь в воздухе два треугольника. – Но ты крайне выразительно транслировал ими настроение. И замечательно дёргал хвостом.

Я всё-таки фыркаю:

- Соби, вернись к сути!

Ты с невинным видом ставишь по бокам моей головы ладони с сомкнутыми пальцами. Придумал и любуешься:

- А разве мы от неё отдалились?

- И далеко, – я не выдерживаю и смеюсь. А потом стараюсь не жмуриться, пока ты прочёсываешь мне волосы. – Ответь, а? Чтоб закончить.

- Я верю, что предназначен тебе, – произносишь ты очень тихо. И добавляешь спокойнее: – Спрашивай.

- Тебя в ступор… – я по одному подбираю верные слова, – состояние Нисея вогнало? Его положение при Сэймэе?

Ты обдумываешь вопрос, будто примеряя к собственным ощущениям, а затем отрывисто киваешь.

- Да. Я забыл, что такое блоки, Рицка, – и слабо улыбаешься: – Ты меня испортил.

Зато я никогда не забуду. Особенно поставленные Ритцу. Когда ты объяснил, как они ощущаются… Меня сперва трясло, а потом мрачная решимость пришла. Пробился же я сквозь блоки Сэймэя, ещё ничего толком не умея! Но они, как выяснилось, цветочками оказались. Ты хотел освободиться, я на открытом канале с тобой делился, как в бою, мы Имя часами не разъединяли… Некоторые моменты всю жизнь помнить буду. Ты принимал у меня силу и неизменно срывался в беспамятство. Очнувшись, уверял, что происходящее нормально, и с отсутствующим видом оценивал степень успешности. Мне от твоих проверок не по себе делалось: ты себя сканировал, как устройство какое-нибудь. И прикидывал, когда повторим. Заклинания разрушались медленно, но мы их всё-таки убрали. Наполовину гипноустановки, наполовину энергошипы. В горле, в диафрагме, между лопатками… После одного из сеансов я уложил тебя спать, а сам вышел на кухню и закурил. Стоял у окна и ругался такими словами, что Сэймэй бы от зависти удавился. А потом за спиной раздался твой негромкий смех: Рицка, ну почему в одиночестве, я бы тебя с удовольствием послушал.