- Возможно, – повторяешь ты задумчиво. – Это многое объясняет.

- Например, не запрещённые убийства, – я привычно поправляю твои очки, чтоб сидели повыше. – И то, что смерть в Системе считается нормой.

- Не нормой, – ты упрямо качаешь головой. – Одним из вариантов развития событий. Худшим, поскольку школа теряет ученика. Обычно Жертву.

- Да неважно! – я нетерпеливо отмахиваюсь. Какая разница, кого теряет школа, в рвущейся паре второму ещё выжить надо. А если каждый Боец тянется к Жертве, несмотря ни на что… – Соби, у тебя кендо тут, – я прикладываю ладонь к твоему затылку. Ты сразу об неё трёшься и чуть улыбаешься:

- Спасибо.

- Это не похвала, а факт, – я хмыкаю. – А у большинства в Горе оно только в конспектах! И никакие представления о чести не нужны, первое же правило руки развязывает!

А конкурентов вообще стремятся убрать без всяких правил. Кто настолько рвался к Сэймэю в пару, что готов был тебя убить? Заклинание же Боец накладывал…

Ты обхватываешь меня за талию и тащишь к себе, так что я оказываюсь на самом краешке кресла:

- Ритцу-сэнсею очень не понравились бы твои рассуждения.

- Видимо, они движутся в верном направлении. Сядь на подлокотник, тебе же неудобно!

- Спасибо, что рассказываешь, Рицка, – откликаешься ты негромко.

Я только вздыхаю: с разговора об отсутствии универсалов ты меня слушаешь с таким неослабевающим вниманием, что регулярно не по себе становится. Ты же замечательный логик, если честно. Не понимаю, в чём загвоздка и почему ты того, что я озвучиваю, у себя перед носом не замечал.

- Кстати, ещё о Нулях, – меняю тему, пока не забыл. – Тебе привет.

- От Йоджи? – уточняешь ты ровно. Я кручу головой:

- От Нацуо.

- М? – ты выгибаешь бровь. – У них есть перемены?

- Вроде бы, – я скребу в затылке. – Я же не могу спросить!

Ты так сощуриваешься, что я едва не краснею под твоим взглядом:

- Правда не могу! Так и вспоминаю сразу, как меня о тебе спрашивали!

Ты улыбаешься:

- А ты сердился.

- Очень, – я наклоняюсь вперёд и выбираю из твоих волос залитую ярко-синим прядь. – Волосы завяжи, в них же вся палитра будет! А лучше вымой сперва.

Ты ловишь моё запястье, прихватываешь губами сгиб:

- Хорошо, сейчас. Кстати, не хочешь принять душ вместе?

Я подозрительно на тебя смотрю:

- Нарочно так сделал?

Ты открыто смеёшься и поднимаешься с пола, протягивая мне руку:

- Нет. Но судя по твоей реакции, предложение удачное.

Вместо ответа я встаю из кресла.

*

Ко-дати вылетает из руки и со стуком падает, откатываясь тебе под ноги. Я шумно вздыхаю и встряхиваю запястьем:

- По крайней мере, выпускать его я научился.

Ты серьёзно киваешь, наклоняясь и поднимая деревянный меч:

- Ты напрасно иронизируешь. Оружие – продолжение руки воина, но если нет меча, его можно создать, а если нет руки… Я выбивал запястья во время спаррингов. Поверь, это куда хуже.

- А я читал, что выронить меч позорно, – бурчу я, забирая боккэн обратно. – И вообще чуть ли не равносильно проигрышу.

- Если дух не сломлен, меч вернётся к владельцу, – повторяешь ты в десятый раз. – Проигрывает тот, кто признаёт собственное поражение. Исход поединка решает воля, Рицка. И верные приказы, когда сражаются расчёты.

- Не заговаривай мне зубы, – прошу я, проводя ногтем по гладкой тёмно-медовой поверхности лезвия. – Я всё равно безнадёжен.

Ты же всегда поддаёшься, на каждом занятии. Если у меня что и получается, то лишь когда ты позволяешь. И ещё надеешься, что я не замечу! Мне не то чтобы досадно, но…

Ты подходишь вплотную, хлопковые рукава нижнего кимоно задевают мне руки, пока ты скользишь ладонями от запястий к плечам:

- Рицка, ты моя Жертва. Мы отрабатываем слаженность, а не противодействие! Я просто не могу причинить тебе вред или боль. Пожалуйста, не заставляй меня.

Я поднимаю глаза, чтоб ты видел, что я искренен:

- И не думал.

У тебя сырые от испарины виски и обветренные губы. Я дотрагиваюсь до них и отстраняюсь:

- Но против тебя все атаки бесполезны, я на собственном опыте уяснил.

Ты улыбаешься, но вопрос задаёшь серьёзно:

- Как ты?

Я прислушиваюсь к ощущениям. Время почти остановлено, минуты идут за часы, но в любом случае – в Системе мы давно.

- Устал, – признаюсь честно. – Правда, не знаю, от загрузки или от тренировки.

- Отмена, – откликаешься ты сразу. Наверное, ждал, что я так скажу, или чувствовал уже, что я выдохся. Задеваешь большим пальцем подушечки среднего и указательного на левой руке – не щёлкаешь, просто складываешь самую простую мудру, и силовое поле исчезает.

Мы стоим посреди комнаты и не спешим разойтись.

- Спасибо, – ты на секунду склоняешься в полуофициальном поклоне.

- Угу.

Хоть убей, ответить тебе так же не сумею. Понимаю, что благодаришь за тренировку, но смущаюсь всякий раз страшно. Тебя моя реакция устраивает, и то хорошо.

- Рицка, – продолжаешь ты как ни в чём не бывало, взяв у меня ко-дати и присоединяя его к собственному, – если не хочешь, чтоб я купил тебе кимоно на свой страх и риск, возьми это.

- Щас! – я даже пячусь. Ну да, на мне шёлковое, верхнее, мы комплект разделили ещё в начале тренировок, и ты решительно сказал, что тебе меня в нём видеть нравится… Но не постоянно же! – Соби, я не могу!

- Почему?

- Потому что… – я беспомощно развожу руками, – оно твоё! Отцовское! Как я его возьму?!

- Я сам предлагаю, – настаиваешь ты, не принимая мой протест. – Рицка, мне было бы приятно. Есть ещё какие-то причины, по которым ты отказываешься?

Я молчу, ощущая, как загораются уши. Хорошо, что они волосами закрыты.

- Рицка? – ты придвигаешься, вновь сокращая между нами расстояние. – Я могу узнать?

Я торопливо мотаю головой, а ты ловишь меня за плечи и заинтересованно рассматриваешь. Потом проводишь краем ладони по моей горячей щеке:

- А теперь мне любопытно.

Я отдёргиваюсь и мычу от негодования:

- Отстань! Выглядишь ты в нём здорово, всё, услышал?!

Я честно стараюсь никогда о внешности не напоминать, знаю, что тебе тема неприятна. Но от тебя же не отвяжешься! Зажмуриваюсь и жду, когда ты отойдёшь. Сейчас замолчишь, и прощай вечер выходного. Первого после сессии, между прочим, могли погулять выбраться, меня даже ноги держат…

- Ты тоже, – твой тёплый шёпот заставляет меня поёжиться, и ты тут же обхватываешь меня за талию. В тишине квартиры мечи падают на пол куда громче, чем в Системе. – Я тебя понял. Выберу сам.

Я переплетаю пальцы у тебя за шеей:

- Кто-то говорил, что ходить дома в национальной одежде неудобно.

- Мы не будем ходить дома, – ты пробуешь зубами, насколько гнётся крыло у моей правой серьги. – Я подразумевал тренировки. Или мы их прекратим, Рицка?

Голос у тебя такой спокойный, словно тема тебя нисколько не занимает. Я вздыхаю:

- Нет, конечно. Мог бы и догадаться.

- Я предпочитаю уточнять у тебя, – кажется, ты нашёл серьгу несъедобной. А вот мочку… – Обычно тебе не слишком нравятся мои догадки.

- Соби, – я спасаю ухо от твоих зубов, – если б ты мне раньше о кендо в Системе рассказал, мы бы раньше заниматься начали. А переставать не будем, мне интересно. Хотя техника у меня…

Ты опускаешь голову мне на плечо, упираешься подбородком:

- Техника улучшается с опытом. Спасибо.

Я всей пятернёй тяну тебя за волосы на затылке:

- Не за что.

- Голубое или синее? – спрашиваешь ты двадцать минут спустя, по глотку отпивая парящий чай.

Я подпираю кулаком щёку:

- Зачем я согласился?

Ты искренне смеёшься моему отчаянию: