Мне было не до разглядывания в вечер, когда они меня спасли, да на Соби особо и не посмотришь – кстати, я лишь теперь понимаю, что Рицке неприятно, когда на Соби смотрят, почти как если бы так на него самого глазели. Или наоборот, в смысле, даже хуже, чем если бы таращились на него. Раньше я думала, в моей реакции, то есть в желании исчезнуть при Соби с глаз долой, я виновата сама: от него же холодно, вот я и прятала всегда глаза, его близость к Рицке вызывала страшную досаду… А всего-то и стоило на Рицку глянуть, да не так, как зимой, а как сейчас. Пусть я и неспособна была соображать – это не оправдание.

Провести параллели меня угораздило уже у Констанс, однажды перед сном. Я выключила электронную книжку, лежала, смотрела в тёмное незашторенное окно на втором этаже их с Мишелем дома, и вдруг будто увидела снова – Соби и Рицку рядом, как на том рисунке в их коридоре, и бабочку, кружащуюся над моей ладонью. Здесь определённо есть связь. Стопроцентно. Однозначно! Учитывая, сколько разного… нового я теперь знаю о жизни, вроде телепортации или внушения мыслей, я допускаю, что бабочки у них… общие. Невозможно объяснить нормально, но я уверена в верности своего вывода: это не совпадение и не схожесть вкусов. И надо отметить, что мужественности им обоим эти серьги не убавляют ни на грамм. Никакой там нежности или романтики, в общем, не девчачьи украшения абсолютно. Жаль, я едва ли наберусь когда-нибудь наглости спросить, права ли насчёт общности и связаны ли бабочки в их ушах с бабочками живыми, и откуда эти бабочки возле Рицки берутся. Нет у меня на вопросы никакого права.

Ну и продолжая о Рицке, раз уж по привычке съехала с темы «я» на рассуждения о нём: удивительно, что именно теперь, когда у меня нет больше ни безумных надежд, ни планов в отношении него, я знаю о том, что происходит в его жизни, куда подробнее, чем раньше, когда стремилась выведать хоть что-нибудь, а он меня не подпускал. Я в курсе, что они с Соби уезжали в Италию, Рицка обмолвился буквально одной фразой, но чувствовалось, что он очень радовался этой поездке. Должно быть, они с Соби после окончания всего… приключения с Сэймэем решили выбраться куда-нибудь развеяться.

Прогони эту картинку, Клер, не вспоминай Рицку на кассе, бросающим на ленту запечатанную упаковку… Не надо. Да, они спят вместе, встречают рассветы, держась за руки, и, наверное, фотографируют друг друга. Или Рицка фотографирует, а Соби Рицку рисует. Это их жизнь, не твоя. И ты в нее больше никогда не полезешь, слышишь?

Не полезу, обещаю.

Я поздравила Рицку с отпуском, написала, что до конца лета планирую путешествовать по Франции, навестив родительский дом, и вернусь в конце августа, к учёбе. Он на это письмо ответил три дня назад, я уже и не ожидала: отстажировался в адвокатской конторе и улетает на неделю в Японию. Вместе с Соби, естественно, вычитала я между строк. Я поздравила его повторно, спросила, из какого он города. Рицка сказал, что из Токио.

А я сочла Юйко его девушкой. Сейчас смотрю назад и пытаюсь понять: обманулась нечаянно или потому, что хотела обмануться? Я сама теперь не разберусь. Но, в общем, я пожелала Рицке удачного отдыха, встреч с друзьями и благополучного возвращения. Он ответил коротко: «Спасибо. И тебе». Больше мы не переписывались, вроде бы в эти выходные они с Соби улетят.

Прерывалась: позвонили друг за дружкой Колетт и Франсуаза. Очень мило требовали от меня встречи, отчёта о «каникулах» и выхода «в свет»: как всегда, шоппинг, кафе, знакомства.

Я сыта знакомствами по горло и долго, предчувствую, буду шарахаться от любых предложений, исходящих от мужчин. Да и попытки забыть Рицку пока не поблёкли в памяти, особенно предпоследняя, примерно за месяц до встречи с Сэймэем произошедшая… Красивый был француз, прямо только что с глянцевой обложки, а имени не помню. Помню, как он расстёгивает на мне застёжку моей самой красивой «анжелики», как вбирает губами сосок и как меня вместо возбуждения скручивает судорожным рыданием. Секса не получилось, я уехала, лифчик выбросила и потом никак не могла отмыться. Сидела под струями душа в ванне, давилась слезами и просила, просила, просила у Рицки прощения… а стоило у себя.

Девчонкам я сказала, что только что вернулась, сумки у меня битком, я их пока даже не распаковывала, и насчёт шоппинга я пас. Могу с ними поужинать, но без подробного рассказа о лете, конкуренцию сегодня тоже не составлю. Они, по-моему, не то обиделись, не то не поверили, но мне уже безразлично. Их не было рядом, когда мне до крика нужна была помощь, они мне даже не писали, когда я уехала. Один раз спросили, когда планирую возвращаться, и тишина. Естественно, у них, как у всех и всегда, есть причины, но они не имеют значения. Я переоценила свои прежние связи. Пусть приезжает Шанталь, пусть приедет Констанс, я улыбнусь при встрече Рицке и громко и внятно поздороваюсь с Соби. А дальше посмотрим. Я начинаю новую жизнь – не с понедельника, не с отчаяния, а с… Да что там, я её уже начала!

Так, почти три часа дня, а встречаемся мы с девчонками в пять. Сейчас позвоню Марин, договорюсь о визите – стрижку и краску пора освежить, – вымою и уложу волосы и нарисую лицо. Я в «Vogue» нашла потрясающую схему вечернего макияжа, как раз под мои карие глаза и светлую кожу, хочу попробовать, никуда не спеша и не торопясь.

P.S. Убрала с прикроватного столика фото Рицки. Не слишком далеко, просто за дверцу платяного шкафа – сплошную, без стекла. Позже придумаю, чем заполнить пустоту на месте рамки, торопиться не стану.

Иду мыться.

*

- И ещё раз с выставкой тебя, Соби, – мама выходит в коридор проводить нас. – Или можно поздравить сразу с двумя, с прошедшей и с грядущей?

Ты вежливо склоняешь голову:

- Благодарю вас, онээ-сан. Своими успехами я обязан настойчивости Рицки, он неизменно меня ободряет.

- И вдохновляет, – бормочу я почти про себя, зашнуровывая кроссовки.

Ты слышишь, разумеется, потому что тихо фыркаешь. Я тоже.

Мама поочерёдно нам улыбается, глаза у неё тёмные и яркие:

- Вы молодцы, мальчики. Спасибо, что не забываете меня.

Мне удаётся сохранить весёлое выражение лица. Выпрямляюсь, одёргиваю брючины джинсов и обнимаю её:

- Конечно, не забываем, мам.

Надеюсь, теперь удастся бывать у неё время от времени, дипстатусы позволяют. И она будет вспоминать, что мы её навещали, не потому что ты внушил, а потому что это будет случаться на самом деле. А что мы живём во Франции, её не смутило: информация же от тебя исходила.

- Ну, ступайте, – мама отпирает нам дверь, ждёт, пока мы выйдем на крыльцо и останавливается, прислонившись к косяку. – Рицка, у тебя мобильник вибрирует, даже я слышу!

- Ага, – я тоже различаю, телефон жужжит в кармане ветровки уже не в первый раз за последние двадцать минут. – Пока, мам.

- До свидания, Аояги-сан, – вторишь мне ты.

- До свидания, – мама закрывает дверь. Ты вопросительно смотришь на меня, как бы между делом опуская на плечо ладонь:

- Рицка?

Я киваю: всё в порядке. У меня всегда всё в порядке, когда я с тобой. Без тебя я бы сюда… пошёл, ясное дело, но результат был бы непредсказуемым. Хорошо, что ты сам сказал: в гостях у мамы мы всегда бываем вместе.

Вынимаю из кармана телефон, проверяю пропущенные. Юйко, Кио и Нацуо. Они что, все забыли, где мы, что ли? Выбираю последний звонок, от Юйко, нажимаю «вызов» и обращаюсь к тебе, пока в трубке ещё не начались гудки:

- Кио набери, спроси, что ему надо.

- Сейчас. – Ты тоже вынимаешь мобильный, нажимаешь хард-кнопку и выгибаешь бровь: – Вот что значит отсутствие вибрации при выключенном звуке.

- А что? – я заглядываю тебе через руку и присвистываю. Порываюсь прокомментировать, но в этот момент в динамике раздаётся голос Юйко:

- Алло, Рицка! Ал-ло!

- Юйко, – я вытаскиваю из кармана джинсов сигаретную пачку. Эффект от увиденного у тебя на дисплее надо пересилить. Ты тут же отбираешь сигареты, вытаскиваешь одну себе и выбиваешь мне. Я сую её в рот, дожидаясь, пока ты щёлкнешь зажигалкой – от одного огня с тобой мне прикуривать больше нравится. – Я же сказал, что мы часов до трёх у мамы пробудем! – с трудом вспоминаю, для чего перезваниваю.