Я скептически поджимаю губы, но не спорю. Вместо возражений заглядываю в циферблат твоих часов:

- Ты был прав. Три.

Ты справляешься с молнией и закидываешь сумку через плечо, отправляя подальше за спину:

- Нам два квартала пешком. Можем не спешить.

Зеро явно преуменьшили, рассказывая о своём жилище. Их первая квартира под описание лучше подходила. Когда мы приближаемся к мансёну, я беспокойно сверяюсь с адресом. Ты вопросительно поднимаешь бровь:

- Тебя что-то тревожит?

Я скребу в макушке:

- Про степень элитности они не писали.

Ты пожимаешь плечами:

- Скромность украшает.

- Угу.

Мы набираем на клавиатуре домофона номер квартиры, я нажимаю на «вызов» и прислушиваюсь к переливчатым трелям вместо гудков. По-моему, пафоса чересчур.

- Нелюбимые, – раздаётся в динамике голос Нацуо, – вы?

- Мы, мы, открывай, – отзываюсь я нетерпеливо. А если бы кто-то другой оказался, как бы он объяснил обращение?

На лестнице лежит вполне европейская ковровая дорожка, под потолком загораются и гаснут за нашими спинами запрограммированные на человеческое тепло и движение лампочки. Даже странно, что этаж всего восьмой, с Нулей сталось бы забраться на последний, хоть дом и не высотка.

Гинзу прошлогодним землетрясением почти не задело: здесь нет разрушений, нет стяжек на пошедших трещинами зданиях. Нулям повезло.

И нашему с тобой району тоже. Нехорошо радоваться, но всё-таки.

Мы выходим из лифта, вспоминаем инструкцию Нулей и направляемся в левое крыло коридора.

Зеро стоят в распахнутой двери и широко улыбаются, наблюдая за нашим приближением:

- Рицка, Соби! Какая честь!

- Пара Нелюбимых под нашей крышей! – наперебой ёрничают они, официально кланяясь нам по всем правилам: руки прижаты вдоль тела, линия плеч идеально ровная.

До тебя им обоим далеко. Я видел, как ты визитку подаёшь.

- Войти дадите или тут будем общаться? – интересуюсь я пасмурно. Ты вообще отвечаешь на их приветствие одним кивком.

Нацуо сразу отступает вглубь прихожей. Йоджи, подумав, пятится следом:

- Заходите уже. Можете не разуваться даже.

Мы переглядываемся – и одновременно выступаем из ботинок.

Две огромных комнаты, обставленных минимумом мебели, кухня с встроенной техникой, большая застеклённая лоджия. Я выхожу на неё, рассматриваю открывающийся горизонт. Центр города тянется на десятки километров, и всё равно всегда узнаваем: яркие вывески, рекламные щиты и светящиеся надписи на крышах и торцах домов, узкие высотки и почти квадратные здания вроде этого. Тут всего двенадцать этажей.

У нас пейзаж совершенно иначе выглядел: парки, низкие крыши домов как мой и небоскрёбы у линии горизонта. А в Париже…

- Рицка, ну как? – Йоджи возникает позади настолько неожиданно, что я вздрагиваю.

- Ничего, – отвечаю, стараясь, чтоб голос не выдал напряжения.

Напрасная попытка: ты появляешься за спинами Зеро мгновенно. Ничего не говоришь, просто оцениваешь обстановку, киваешь мне и отходишь.

Я когда-нибудь перестану так дёргаться. По крайней мере, всё ещё надеюсь, что нервы восстановятся до конца. При тебе же у меня все реакции нормальные! Ну… почти всегда.

- Как «ничего»? – дурашливо возмущается Нацуо, высовываясь на лоджию из окна кухни. – Тебе наша гавань не нравится?

- Нравится, нравится, – от его внимания мне неуютно с самого порога. – Мы же не на экскурсии вроде!

- Нет, – Нацуо забирается на подоконник с ногами, а затем спрыгивает ко мне. Пружинисто подходит, сощурив яркий левый глаз: – Вы у нас в гостях. Мы у вас уже были, теперь снова ваша очередь… Как говорит Соби, мы же друзья!

Что они все заладили с этой фразой? Я хмурюсь:

- Я ведь сказал, что мне у вас нравится. И Соби тоже. Ещё-то что?

- Ещё… – он задумчиво обхватывает себя ладонью за шею, трёт загривок. – Если ты попросишь Соби обсудить с Йо меню ужина, а сам со мной перекуришь, буду признателен.

Так я и знал, что отвертеться не выйдет.

- Ладно, погоди.

«Соби, – обращаюсь к тебе, глядя вверх, на бегущие по небу облака, – подержи Йоджи в комнате, сможешь?»

«Занять его беседой?» – уточняешь ты таким тоном, словно возможны варианты.

«Ну не скрутить же! Я скоро, наверное».

По крайней мере, очень рассчитываю. Предчувствовал ведь, чем давание советов кончится.

«Хорошо».

Я разрываю мыслеречь, поворачиваюсь к Нацуо:

- Излагай, что ли.

Он качает головой, не сводя с меня какого-то слишком удивлённого взгляда:

- Ну ты даёшь. Заметь, я молчу, что у тебя образования нет!

- Ничего, зато Ритцу уже высказался, – я усмехаюсь. – Так что я в курсе. Кстати, образование у меня будет.

Он и правда мой друг, что бы там ни было. Ему можно рассказать.

Нацуо возбуждённо прикусывает костяшку пальца:

- Французское? Ты молодчага, Рицка! А Соби что?

- Соби со мной, – я передёргиваю плечами, – как ещё?

Лишних знаний не бывает. Ты обрадовался страшно, мы об Утренней Радуге, куда после Листьев пойдём, полночи позавчера проговорили. Ты бы мог в неё и сейчас поступить, но без меня отказался. И не понял, когда я тебя поблагодарил за решение вместе Листья пройти, даже обиделся. Заявил тихо, но железно, что без меня Радуга не имеет смысла, что я сам научил: вместе – значит везде.

- Бедный Минами, – Нацуо недобро улыбается. – С новым Бойцом у него не так удачно идёт, как с Соби, он не иначе виды имел… А ты ему все карты спутал.

- Привычка у меня такая, – я не хочу, но получается только сквозь зубы.

Жизнь не игра. Трюизм, как французы говорят, но чистая правда же. Мы с тобой достаточно по правилам Горы играли, обойдутся.

- Телефон-то купили новый? – Нацуо прыскает. Я перевожу на него взгляд и, наверное, как-то не так смотрю, потому что он внезапно заливается краской: – Рицка, я ничего такого… Ты что!

- Купили, – отвечаю я коротко. – Ты о чём-то рассказать собирался.

Больше Ритцу не звонил, я проверил сразу, как ты симку в новый аппарат вставил. Надеюсь, в этот раз мы из его планов вышли окончательно. Я уже дважды или трижды на это надеялся, но теперь-то!.. С Моник я никому из Лун связываться не посоветую.

Нацуо явно собирается с духом. Щеки у него пунцовые.

Ну да, с балкона мы после диалога с твоим сэнсеем выбрались только спустя двадцать минут, и даже по тебе всё понятно было. Никто никак не прокомментировал, а у меня сил смущаться не осталось, и вообще мы у себя были… Почти дома.

Он что – из-за воспоминания на варёного рака похож? Я и сейчас стеснения не чувствую.

- Рицка, спасибо, – выдаёт Нацуо внезапно на одном дыхании. – Если нужен буду – ты это… сразу зови, мы с Йо для вас что хочешь сделаем… Не умею я благодарить, короче. Ну, если с кем ещё разобраться понадобится, Возлюбленные уже шлак, но мало ли, если в будущем кто… Так я завсегда!

Я хлопаю глазами, а он окончательно отворачивается: спина каменно неподвижна, я его таким впервые в жизни вижу. И слышу тоже.

И абсолютно не понимаю, за что он благодарит.

- Йо сказал, ты ему объяснил, что у меня права есть, – продолжает Нацуо незнакомым голосом. – Что со мной тоже считаться надо.

Доходит моментально, и я остро сознаю, что не хочу ничего об этом знать.

Но не решаюсь перебить.

- Рицка, я ж не сволочь какая, – произносит он с трудом. – Только когда Жертва забывается, а ты ни остановить, ни уйти не можешь, без него сдохнешь просто, без всякой лирики!.. И осадить не выходит… На что не пойдёшь, чтоб хоть как-то дышать! Я бы в жизни на Нагису не глянул, если б не… Ну не могу я жить на приказах! Весь последний год Соби при Сэймэе вспоминал, хотя ему-то солонее моего пришлось, у Йо хоть с крышей всё в порядке, он мне блоков поверх школьных не ставил. Но когда приказывать начал… Не мог я, ну не мог это терпеть!