Я провожу тебе подушечками пальцев по запястью, привычно просчитываю пульс и отзываюсь не на слово, а на ускоренный ритм:

- Не за что.

- Квартирный вопрос я решу, – произносишь ты спустя полминуты спокойно. Не только руку не отнял, ещё щекой об мою ладонь мимоходом потёрся. – Есть что-нибудь ещё, что тебя тревожит?

Нам как раз приносят глубокие круглые тарелки с супом: у меня прозрачным, у тебя забеленным кокосовым молоком. Официант обновляет чайник с чаем и отходит, а я вздыхаю:

- Ага.

- Что?

- Я привык с тобой есть или дома, или другую еду, – признаюсь несколько сконфуженно. – То есть если наша пища, то сидим на кухне, а если европейская – то в кафе. Три года не был, а отвык!

Я и от низких столов отвык, и от стульев без ножек. Сам на себя злюсь который день, что веду себя как иностранец. Не могу определить, где мы на своём месте. Я же в Токио дома себя ощущать должен!..

Ты понимающе киваешь, отстраняясь от моего запястья, и вскрываешь свою упаковку с палочками:

- Ничего. Баланс восприятия восстановится, уверяю тебя.

- Да я не подозревал, что он сбился! – я пристукиваю кулаком по столешнице.

У Зеро в гостях сообразил, что со мной не так. У них кухня оказалась такая же, как у нас… В смысле, такая как сейчас.

- В следующий раз в отель заселимся, – продолжаю после паузы. – Йоджи прав был, Кио квартиру в сарай превратил. Он, по-моему, что такое уборка вообще не знает!

Причём не оттого что пыльно, а оттого что всякого хлама много. У меня всегда ощущение, что дома бардак, потому что прибираться не успеваем, но я нас явно переоценивал.

И я уже сейчас предчувствую, что чаще необходимого мы здесь бывать не станем. Луны хоть и смирились вроде, что мы теперь вне их влияния, за телепорт по голове не погладят точно. А летать всякий раз… Платить по тысяче евро за билет в один конец, и то если в интернете заказывать? Нет, спасибо.

И пусть Кио не только мелкие расходы по жилью оплачивает, а всю ренту. Мы на неё тратиться прекратим – сразу денег прибавится. Он предсказуемо скис, но ты был непреклонен. Велел либо оформлять договор на себя, либо съезжать.

- Согласен, – откликаешься ты на мои слова об отеле. – Впрочем, я предлагал тебе так поступить и в этот раз.

- Угу, – я морщусь, – надо было тебя послушать.

Всё равно я на этой кровати, как выяснилось, плохо теперь засыпаю. На вторую ночь вообще вскочил с криком, потому что приснилось, что нас вызывают Возлюбленные, и Сэймэй как-то восстановиться сумел вдвое против прежнего. Ты меня полчаса усыплял, а я лежал и не мог глаза закрыть. Так и смотрел на тебя… не помню, когда меня наконец сморило.

Кстати о Возлюбленных.

- А ещё я думаю, – искоса поглядываю, как ты отхлёбываешь с керамической ложки суп, – что Сэймэй к маме зря ходил. Говорил я ему не лезть!

- Он мог забыть, – ты приподнимаешь брови, – или положиться на Нисея. Привычка не исчезает так быстро, даже если способностей больше нет.

Я только снова вздыхаю, скручивая в жгут бумажную салфетку.

В итоге первое, что тебе пришлось сделать, когда мы приехали – это успокаивать маму. Она нам обрадоваться успела, обняла, а потом вспомнила, что пару недель назад призрак старшего сына появлялся…

Я уже поздним вечером, когда ты в ванную ушёл, а я вещи раскладывал, внезапно осознал, что ты не стал ей внушать, что Сэймэй жив. Оставил в убеждении, что ей почудилось. Поразмыслил и решил не уточнять, сознательно ты такой вариант выбрал или нет. Я уверен. И ты имеешь право.

- Рицка, – осведомляешься ты вполголоса, наблюдая за моим лицом, – ты не передумал насчёт адреса? Завтра у нас самолёт, мы можем зайти к маме сегодня вечером, а с утра съездить взглянуть, если захочешь.

- Нет, – я вовремя прерываю тебя, пока настроение не испортилось, причём у обоих. – Мне сколько раз сказать, чтоб ты прекратил?

Мне неинтересен дом, в котором я когда-то угодил под китайскую зачистку. И незачем ездить по вспомненному адресу. Я себя как есть устраиваю. Тебе я нужен нынешним… и себе тоже. Я тебя завтра в другое место потащу: заскочим к маме попрощаться, и вперёд.

- Извини, – ты осторожно выдыхаешь через нос. – Обещаю больше не повторяться.

- Сделай одолжение, – я хмыкаю. – И вообще, сперва явится Яёи, потом вечером опять Зеро и Юйко, плюс Кио приедет как пить дать! Ты меня что, готов после этого ещё к маме отправить?!

Я рехнусь.

Не знаю, как отвальную пережить, а ты…

- Я бы пошёл с тобой, – ты вскидываешь глаза, разобрав моё возмущение – и чуть виновато улыбаешься: – Прости, я не понял.

- И извиняться тоже прекрати, – требую я вредным тоном. Ты улыбаешься отчётливей:

- Слушаюсь, Рицка.

Я сурово смотрю на тебя, чтоб усугубить впечатление, и сосредоточиваюсь на еде.

Ты всё лето следишь, чтоб я питался нормально, у желудка вариантов не осталось, только выздороветь. А ты до сих пор переживаешь и регулярно меня подлечиваешь, два месяца уже. Хорошо хоть себя не винишь, я добился.

На второе мы, посовещавшись, выбрали говядину с овощами: её испортить трудно, а лапшу в гарнире – невозможно. Супы в кафе оказались средними, но не менять же место встречи, тем более что Яёи наверняка уже в метро.

Просто я привык к тому, что готовишь ты, а тебе всегда вкуснее удаётся.

- Сколько времени? – интересуюсь я, наматывая лапшу на палочки. Её в рот и с хлюпаньем втягивать можно, но ты же как-то ухитряешься есть бесшумно!

Ты взглядываешь на часы:

- Без четверти. Я верно помню, что Ичитаро должен появиться в четыре?

Я киваю.

Ты никогда не называешь по фамилии Юйко. И маму чаще всего зовёшь «онээ-сан», а не «Аояги-сан».

Яёи тебе неприятен.

- Я с ним сам общаться буду, – успокаиваю тебя. – Как ты с Кио.

Ты не прикидываешься, что не понимаешь:

- Буду тебе признателен. Кстати, вон он.

- А? – я не сразу соотношу, к чему относится твоё уточнение. А потом ощущаю резкий укол там, где сходятся рёбра – будто в диафрагму гвоздём ткнули.

Яёи озирается, пройдя сквозь вертящиеся двери, находит нас и начинает пробираться к столику. По-моему, он тебя узнал, а не меня. В кафе людно: я успеваю его мельком осмотреть – от длинных чёрно-серебряных волос до размохрённых штанин линялых джинсов – и встать.

- Салют.

- Привет, Рицка, – он трясёт мне руку и морщится, в точности как Кио: – Ты что, армрестлингом занялся? Привет, Соби, как дела?

- Замечательно, – ты не поднимаешься с места. Ладони на столе, кончики пальцев соединены. Знай Яёи тебя чуть ближе, он бы от твоего взгляда попятился.

Я не злюсь на него. В конечном итоге нам от его трёпа огромная польза вышла. Зато ты не забыл – и не забудешь. Ты вообще ничего не забываешь.

Наверное, Яёи всё-таки улавливает, что ему не слишком рады. Во всяком случае, улыбается не слишком уверенно:

- Давно не виделись.

- Садись, – приглашаю я, показывая на свободный стул. И сам сажусь обратно, чуть ближе к тебе, чем собирался.

Он же не враг нам.

Просто бывший друг.

- Спасибо, – Яёи бросает на пол матерчатую сумку с разноцветными нашитыми заплатами, плюхается на сиденье и придвигается к столу, опираясь на локти. – Юйко сказала, вы вроде не первый день в Токио?

- Завтра улетаем, – я ставлю перед собой пепельницу и щёлкаю зажигалкой. Ты не споришь – по крайней мере, словами. Я почти сердито отвечаю на твой взгляд. Реакции ноль. Нечего постоянно тревожиться, у меня и так по содержанию никотина не сигареты, а сплошной воздух!

- Завтра? – Яёи отрывается от изучения меню и удивлённо моргает. Глаза у него за линзами очков большие и какие-то беззащитные. – А… давно вы тут?