- Неправда, – Юйко прыскает, пытаясь не расхохотаться. – Я была тихим мирным ребенком!

Тут фыркаешь даже ты. Тоже помнишь, как «тихая мирная» Юйко кончилась? Педагоги враз за неё взялись хуже, чем за меня в шестом классе: заговорили о «сложном характере» и «переходном возрасте». Шинономе-сэнсей не знала, с какой стороны к ней подступиться, и раз за разом вызывала в учительскую меня: сперва просила повлиять на Юйко, потом не учить плохому. Я не вник, чему плохому могу научить, и уточнил. Сэнсей не нашлась с ответом, долго мялась и в конце концов объяснила, что я очень упрямый. «И решительный, Рицка-кун, а Хаватари-сан слушает тебя, как авторитетного друга, понимаешь?». Ещё бы не понять, когда она всё время мою голову без кошачьих ушей разглядывала! Я тогда домой в бешенстве пришёл.

Ты вытянул из меня причину, немного походил по квартире и начал собираться. Я отодвинулся от компьютера:

«- Ты куда?

- Наведаюсь в школу, – ты пожал плечами. – Думаю, что успею.

Я глянул в правый угол монитора: уже четвёртый час был. Вскочил, отобрал у тебя шарф:

- Никуда ты не пойдёшь!

Ты тяжело посмотрел на меня:

- Рицка, пожалуйста.

- Нет! – я даже ногой топнул. – Не хочу, чтоб ты с ней обсуждал… моё поведение!

Ты, наверное, чего-то другого ждал, потому что опешил, а потом слегка улыбнулся:

- Ну что ты. Я намерен поговорить с Шинономе-сан совсем о другом. – И попытался ненавязчиво вытянуть шарф у меня из пальцев. Но я вцепился крепко:

- Соби, не надо! Слышишь – не надо!

Ты опять помрачнел, отвёл глаза:

- Почему ты не хочешь?

- Потому что глупо и бесполезно! Она всё равно не воспримет, если информация от тебя будет исходить!

Ты сжал губы – и кивнул, видимо, представив:

- Пожалуй.

- И думать забудь об одиночной телепортации! Я тебе голову оторву! – пообещал я хмуро. Ты явственно поёжился под моим взглядом. – Мне плевать на её слова, ясно?

Ты притянул меня к себе, вздохнул в шею:

- А мне нет.

- Переживёшь, – я обхватил тебя за талию. – Не так долго осталось».

Это конец восьмого класса был. Нам с Юйко по пятнадцать исполнилось.

- Тебе не холодно? – спрашиваю у неё. Юйко трясёт волосами и продолжает увлечённо щёлкать затвором камеры. – Есть не хочешь? На Лагарп и Юшетт уйма кафешек…

- Мы договаривались о ресторане, – вмешиваешься ты, дотрагиваясь до моего запястья. – Пусть Юйко-тян наберёт как можно больше впечатлений.

- О ресторане… – я ненадолго задумываюсь. – Снова куда-то ехать придётся?

- Почему, «Тур д’Аржан» в получасе ходьбы, – ты последним надеваешь перчатки. – Помнишь, мы были там осенью?

- В твой день рождения? Помню, конечно! – как я сам не сообразил. В «Башню» так в «Башню». – Юйко? Юйко, алло!

- А? – она наконец отрывается от видоискателя. Я повторяю:

- Сразу в ресторан или погуляем сначала?

- Погуляем, погуляем! Я тепло одета и с утра сытая!

Я с сомнением смотрю на её порозовевший нос:

- Скажи, когда закоченеешь!

- Ладно! А до твоего университета ещё далеко?

- Нет, чуть-чуть, – я показываю вперёд: – Метров двести по Бульмиш пройдем, и…

- Как-как? – Юйко торопливо просматривает кадры в своем фотоаппарате. – А что же тогда на домах написано? Я по-французски не понимаю, но здесь явно длиннее!

На снимке, который она разглядывает, номер дома – старый, резной, и шрифт тоже старинный, просто подновлённый. Я и не знал, что она такими деталями интересуется.

- Бульвар Сен-Мишель, – откликаешься ты вместо меня. – Бульмиш неофициальное название. Здесь лучшие букинистические развалы, Юйко-тян. Сейчас холодно, почти никого нет, а в тёплое время года можно бродить часами.

Мы и бродим. Ты любишь книги, мы всю твою библиотеку с собой забрали. Когда какая-нибудь редкость попадается, я всегда радуюсь, будто это для меня находка. Ты однажды заметил, что нельзя покупать всё, что тебе нравится: дома кончатся свободные полки, а читать некогда, потому что мы живём между кухонным столом и мольбертом. Я не стал вслушиваться в возражения, просто Имя активировал, насколько возможно без физического контакта. Провёл мысленно пальцами – и ты умолк на середине фразы. Потом оглянулся, посмотрел и замкнул на нас сферу – чтоб прохожие не пялились…

- А там музей Клюни, – добавляю торопливо, пока ты в деталях не разобрал, о чём я думаю. – Видишь вон тот дом?

- Угу, - Юйко вновь шмыгает носом. – И что там экспонируется?

Я кошусь на неё: интересно, как на термин среагировал бы Яёи? Протянул бы: «Юйко-са-ан», как когда выяснил, что она читает не только учебники?

- Разные предметы из Средневековья, – мы с тобой туда однажды ходили. – Скульптуры, мебель, керамика. А, ещё руины галло-римских терм, которые с эпохи античности остались.

Серия экзаменов по мировой художественной культуре не прошла для тебя даром. Ты и меня приохотил к этой теме.

- Ты бы мог работать экскурсоводом! – тянет Юйко с таким уважением, что даже неловко делается.

- Не я, а Соби, – отмахиваюсь от похвалы. – Я поначалу ничего в окрестностях не знал!

- Я тоже, – уточняешь ты невозмутимо. – Мы изучали город вместе.

- Ты хотя бы туристом в Париже бывал, а я словно на другую планету попал! – Особенно учитывая возню с документами, хотя и там и тут ими большей частью ты занимался. – А сколько мы порогов оббили, – добавляю невпопад.

И нервов потратили. Я своего взгляда в зеркале сам иногда пугался – особенно когда визит в какую-нибудь инстанцию с приступом темноты у тебя совпадал. Тебя неизменно хватало на то, чтоб закончить дела и добраться до дому, не выпуская мою руку. Зато потом…

- Я и не подозревала, что все так сложно, – Юйко трёт покрасневшую от ветра щёку. – Планировала после выпуска на пару лет поехать в Америку, но теперь начинаю сомневаться!

- Нет, Юйко-тян, – сразу перебиваешь ты, – обязательно поезжай. Поверь, у тебя всё окажется значительно проще.

- Думаешь?

Ты киваешь и бросаешь незаметный взгляд на меня. Я отвечаю на него и украдкой вздыхаю.

Дело ведь упиралось не только в чиновников. Как-то в первый год ты полвечера размышлял, а потом позвал меня поговорить. Устроились на кровати друг напротив друга, ты помолчал, собираясь с мыслями, и начал объяснять: нужно представить, что бесконечные оформления и подписи останутся как будто невидимыми. Что для тех, кто нас будет искать с недобрыми целями, наших имён ни в каких списках не появится вовсе. В это поверить, а иных вариантов не допускать. Никаких «вдруг» или «а если».

Я глаза округлил, но ты был предельно серьёзен и отвечал на все уточнения. До дурноты доотвечался, естественно, хотя я спросил заранее, можно ли рассказывать. Я потом ругал тебя, пока восстанавливал, а ты только попросил сказать, всё ли я понял. И добавил: аутотренинг при должном умении «меняет ткань бытия», а ты в меня веришь.

Пришлось срочно научиться, как всегда – сразу на практике. Вопроса, откуда ты взял подобное, я не задал, не маленький.

И сработало. Не знаю механизма, но ни японцы, ни китайцы, ни французы нами ни разу не заинтересовались.

Я ускоряю шаг: мимо этого дома надо пройти поскорее. Не успеваю сообразить, почему – слишком глубоко задумался. Зато после оклика с другой стороны улицы вспоминаю сразу – и, не сдержавшись, щёлкаю языком.

Юйко оглядывается с любопытством, но меня больше волнуешь ты. Закрываешься моментально, вдоха хватает: непроницаемый взгляд, вежливая полуулыбка.

Зачем?

- Рицка! – я передёргиваюсь от грассирующего «р», – Соби! Погодите! – она застёгивает сумку, из которой торчит хвост багета, вешает её на плечо и перебегает дорогу: машин немного.