Да, всё так! И нечего выдумывать оправдания!

Риторический вопрос: на каком этапе было хуже? Когда я почти уверилась, что Рицка «играет не за нашу команду», или с предпоследнего праздничного дня по нынешнее время?

Все каникулы я, как и ожидала, просидела дома, не расставаясь с мобильным и фужером мерло. Телефон временами ставила на подзарядку, а опустевшую бутылку выкидывала в мусоропровод. Потом брала трубку, смотрела на значок до отказа заполненной батарейки, откупоривала очередную ёмкость и под край наливала новый бокал. Даже водой разводить перестала.

Я никогда раньше не искала в вине утешения! Перед собственной совестью (выяснилось, что она у меня всё-таки есть) оправдываюсь тем, что ни разу не была по-настоящему пьяной, как в новогоднюю ночь. Даже в минувшее воскресенье сдержалась.

Надо попробовать расписать подробнее, а то ничего толком не понятно, кроме того, что я пью, как последний мастеровой времен Фронды. Начинаю.

В праздники я почти внушила себе, что Рицка, скорее всего, улетел на Новый год домой. Может, один, может, с этим Соби – какая разница? К занятиям он вернётся, и я обязательно наберусь смелости и объяснюсь с ним. Пусть скажет, есть у меня шансы или нет, иначе я скоро в невротичку превращусь.

Пальцы дрожат, каждое слово перепечатываю по два раза. У меня припасён успокаивающий травяной сбор маминой рецептуры, можно опробовать, но тогда наверняка потянет в сон, а я наконец хочу написать о том, что случилось. По-другому оно меня не отпустит.

Короче, я себя убедила, что после каникул всё проясню. Если он не интересуется девушками, я просто стану его самым верным другом. Ведь нужны же человеку друзья? Любовником или любовницей мир ограничить, по-моему, невозможно. Не бывает так, чтоб паре только общения друг с другом хватало, как в фильмах!

В воскресенье я проснулась около одиннадцати и в кои-то веки ощутила, что голодна. Не припомню, когда до этого полноценно ела в последний раз: аппетит пропал начисто. Как банально устроен человек: при счастливой влюбленности он поёт, танцует, веселится и с удовольствием поглощает пищу. А при односторонней забивается, как мышь в нору, в четыре стены и питается вином и меланхолией.

Не хочу. Устала. Надоело.

Итак, я проснулась, побродила по дому и решила сделать себе горячий завтрак. Кофе, мёд, жульен, тосты… Обожаю горячие бутерброды во всех видах! Главное, чтобы в доме был хлеб. А его не оказалось ни кусочка. Что за беда, решила я, магазин за углом, сбегаю туда и обратно. Накинула куртку прямо на домашнее платье, даже колготки надевать не стала – подол длинный, на пять минут от холода точно спасёт.

Вышла в булочную, купила багет – он ещё «дышал», у меня рот слюной наполнился, когда представила, как отломлю край и маслом намажу. Завернула в большую салфетку, чтобы крошек в рюкзак не насыпалось, пристроила и пошла обратно. Обогнула дом и увидела: идёт Рицка Аояги, как всегда, с Соби и, вроде бы, с Мими. Я так удивилась: что Мими обсуждать с Рицкой? – что в первый момент буквально онемела. Потом, конечно, окликнула, рукой помахала. Рицка мне тоже махнул. Я перебежала через дорогу, радуясь, что наконец встречу его в компании человека с нашего курса и представится возможность поболтать втроём, а с Соби только поздороваться. К Мими я не приревновала бы: не знаю, почему, но я уверена, что она Рицку не привлекает.

Я остановилась перед ними, поглядела на девушку – и поняла, что доктор Шарль при моём последнем визите был прав: если я категорически не хочу носить очки, то линзы пора покупать. Потому что это была вовсе не Мими. Тоже распущенные волосы, тоже ярко-розовые – только у этой девушки они были свои, а у Девье крашеные. И она оказалась такой красивой! Внутри всё горит, но себе не соврёшь: эта Юйко, а может, Юико или Юйка, просто fascinating, как говорят англичане. Длинные загнутые ресницы, аккуратный носик, губы, яркие без помады, и глаза цвета только что сваренного крыжовенного варенья. Рицка в его обычной манере – раздражённо-вежливо, я привыкла, он всегда так общается – представил нас. Правда, пришлось ему сперва напомнить… Может, лучше мне было этого не делать. Потому что тут же выяснилось, что Юика совершенно не понимает по-нашему и вообще приехала к нему в гости.

Что отсюда следует, Клер? А то, что она японка. И не просто японка, а его девушка: я ни разу не видела, чтобы к Рицке кто-нибудь настолько близко стоял – ну, кроме Соби. Он своё личное пространство очень сильно охраняет и сразу отодвигается, если влезешь без приглашения.

О Боже мой, теперь я такого приглашения не дождусь никогда!

Не знаю, как я пережила знакомство. Было куда тяжелее, чем в рождественское утро, когда выяснилось, что у Рицки день рождения, а я не у дел. Ветер задувал под юбку, леденил шею, но я стояла как приклеенная и не могла уйти. Твердила себе, как заведённая: улыбайся, улыбайся, они ни при чём, ты сама подошла… В конце концов Рицка сказал что-то вроде: «Холодно, мы пошли, увидимся на лекциях». Я согласилась, не помню, молча или вслух. Внутри всё застыло, чудилось, сердце вот-вот биться перестанет. Я и близко не могла представить, что мне будет настолько больно узнать, что у меня есть счастливая соперница. Уж лучше б Рицка оказался геем. Тогда я бы по крайней мере не чувствовала себя такой дурой. Навязывалась ему чуть ли не год, а он на меня и взгляда лишнего ни разу не бросил, наверняка о своей красотке думал… Если бы он предпочитал парней – да даже этого ужасного Соби – я и то бы, подозреваю, восприняла легче. Природу ведь не выбирают. А теперь… Теперь я всё понимаю. И не отобьёшь его. Только не Рицку.

Самое страшное – во вторник мы в самом деле встретились на парах. Сокурсники уже привыкли, что мы обычно сидим вместе, поэтому когда я, опоздав, вошла в аудиторию, моё место было свободно. Я прошла, села, Рицка поздоровался как всегда. Мне, правда, почудилось, что чересчур внимательно посмотрел – но отныне я не имею права верить своим ощущениям. Никогда он в меня заглянуть не пытался, значит, и теперь показалось! Сколько я ни пробовала заинтересовать его – хоть собой, хоть обсуждением околонаучных тем…

Один случай до сих пор помню. Пусть совсем не к месту, но упомяну: однажды я нашла в библиотеке старое издание Ницше и выудила замечательную цитату – всё-таки, если поискать, романтику можно найти даже у этого сухаря! Я выписала фразу и решила зачитать Рицке. Когда мы готовились к следующему семинару, открыла блокнот и с чувством проговорила:

- Это одно отрешает от всех страданий… – и остановилась, потому что Рицка развернулся и та-ак на меня глянул! Я запнулась на полуслове. А он закончил без всяких интонаций:

- …выбирай: быструю смерть или долгую любовь. – Помолчал, изучая моё лицо – я окончательно растерялась – и добавил: - Не люблю Ницше.

Я только и смогла, что выдавить:

- Почему?

Рицка качнул головой, чтоб чёлка вперёд упала, отвернулся и бросил:

- Перечитал в свое время.

Я не решилась уточнять: почему-то побоялась нарваться на грубость, хотя Рицка ни разу мне не то что не нагрубил – голоса не повысил. Пришлось сделать выводы самостоятельно. Он, видимо, читал этого зануду. Не удивлюсь, если окажется, что всего. И в отличие от меня читал на совесть, с пониманием, о чём речь.

Я тогда не вполне догадалась, что Ницше имел в виду и что так возмутило Рицку. Может, он тоже не докопался до смысла высказывания, а признать не хотел? Но вообще непохоже было. Обсудить с ним цитату и в процессе обсуждения окончательно понять не удалось, а Рицка потом до конца дня молчал…

Это было осенью, а я до сих пор помню. Теперь я эту фразу иначе воспринимаю. Если бы любовь в самом деле отрешала от страданий, как было бы хорошо! Всем. Один не мучился бы, что любит, другой – что не отвечает. Или плохо только первому?