Да, нам тогда не до кино было.

- Премьера состоялась накануне Нового года, – ты неотрывно смотришь мне в глаза. – Перед твоим днём рождения.

Ах, даже так…

Я кладу руки тебе на плечи, глажу большими пальцами ключицы:

- У нас тогда нашлись дела интереснее.

- Согласен, – откликаешься ты тихо.

Я провожу по тонкому шраму у тебя под ухом. Как у меня: затянулся, но не исчез. Двадцать второе декабря две тысячи седьмого года. Восемь часов вечера.

- Рицка, – ты прижимаешь меня ближе, – так тебя устраивает выбор фильма?

- Угу, – я поднимаюсь на цыпочки, дотрагиваюсь до узкой светлой полосы губами. – На внешнике или лезть скачивать?

- У нас он есть, – ты обхватываешь ладонью мою шею и прерывисто вздыхаешь. – Но если ты продолжишь…

- То кино не будет, – угадываю я не озвученное. Киваю и отступаю, размыкая твои руки, но ты не торопишься меня отпустить: обходишь и обнимаешь заново, со спины.

- Просмотр в таком положении тебя устроит?

Я с некоторым сомнением взглядываю на тебя через плечо:

- Устроит. А ты что, сюжет знаешь?

Ты отводишь глаза:

- В общих чертах.

Ты уходишь к шкафу искать диск, а я разворачиваю монитор компьютера, чтобы смотреть с кровати. Телевизора у нас в этой квартире нет: интернету как источнику новостей мы оба доверяем больше, а фильмы выбираем сами.

- Это что, сказка или фантастика? – уточняю, когда ты задёргиваешь шторы и присоединяешься ко мне – между прочим, действительно сразу обнимая. Ты так делаешь, когда хочешь физически ощущать, что я рядом. В общих чертах знаешь сюжет… Что там может такого быть?

- Фэнтэзи, – ты подтыкаешь нам под спины диванные подушки. – Есть книга, но я её не читал. А вот трейлер видел.

- В две тысячи седьмом, что ли? – я ёрзаю, устраиваясь удобнее. – И где был я?

Ты не выходил один, я точно помню.

- Нет, – ты подтягиваешь к груди колено, ставишь на него локоть. – Недавно мне встретилось упоминание о съёмках сиквела. Текстовая новость и в ней ссылка.

- Ладно, – я вдруг замечаю твою позу. У меня точно такая же, только ты подбородок правым кулаком подпираешь, а я левым. – Включай.

Спустя десять минут я понимаю, почему ты предложил именно «Компас». Он, конечно, наивный, слишком упрощающий, но…

Я на ощупь нахожу в темноте твоё запястье. Ты мгновенно вывёртываешься и сам ловишь мои пальцы.

Невозможность жить друг без друга, реальность на двоих, понимание без слов. Сказка для не знающих. Для знающих – абрис реальности. Только мы не деймоны, мы люди.

Когда сюжет добирается до упоминаний о «разделении», ты напрягаешься так ощутимо, что я сажусь выше и просовываю руку тебе за спину. Ты киваешь, но дышишь по-прежнему прерывисто. Брови сходятся в ломаную черту над переносицей, ноздри вздрагивают. Я дотягиваюсь до твоей правой ладони: хочу взять в свою, напомнить, что это лишь кино. Еле удерживаюсь, меня самого от происходящего на экране уже знобит.

Ты ощущаешь моё прикосновение – и мгновенно соединяешь наши руки. Потом прижимаешь меня к себе и снова смотришь вперёд, сощурившись, почти не мигая.

…Главную героиню вталкивают в странного вида аппарат, ее деймона швыряют туда же – и решётку между ними пронизывают разряды электричества. Не приблизишься, не преодолеешь… «Вы никогда нас не разделите!» – кричит Лира, и я вдруг слышу отчётливо, как наяву: «Не бойся. Этим малышам не под силу разорвать наши узы».

Синеватые молнии ветвисто бьют с небес, вгрызаются оковами в запястья, ошейник выдавливает воздух, яркие змеящиеся вспышки спускаются ниже, кромсая связь… Сердце колотится в горле…

В комнату влетает глава разработчиков, останавливает механизм… Лира и Пан бросаются друг к другу.

Я со стоном утыкаюсь тебе в грудь.

Ты тоже тяжело дышишь, гладишь меня по плечам и пытаешься заговорить. Я молча мотаю головой и до хруста тебя обнимаю. Ты быстро, часто целуешь меня, куда дотягиваешься:

- Прости. Пожалуйста, прости, я не знал, что будет… так. – У тебя неузнаваемый голос. – Надо купить телевизор. У него есть пульт. Рицка, прости меня.

Не верю в совпадения, но то, что «Компас» вышел именно в те дни, когда…

- Не извиняйся, – я очень стараюсь прогнать дрожь. – И выключать не станем.

Наяву и хуже случалось. Что мы, маленькие? Из-за примитивного фильма…

Но эта сцена…

Ты почти затаскиваешь меня на себя. Я сползаю обратно:

- Соби, пусти, я сяду.

Теперь отказываешься ты:

- Лучше передо мной.

- И что тебе будет видно?

Ты пожимаешь плечами:

- Я увижу всё, что нужно. Мне сложнее отпустить тебя, чем…

Вообще мне тоже.

- Ладно, давай.

Ты меня даже бёдрами обнимаешь. Кладу ладони тебе на колени, откидываюсь назад:

- Что там произошло-то?

Ты оцениваешь расстановку сил в кадре:

- Кажется, у злой героини обнаружилось слабое место.

Это уж как водится. Я постепенно расслабляюсь и почти ложусь в твои руки, медленно выравнивая дыхание. Ахиллесовы пяты есть у всех, если знать, где искать. Я их успешно находил раз за разом – и пока Сэймэй не воскрес, и позже, у всех, кроме него и Нисея. Но ведь есть же, наверняка есть…

Развязка у фильма предсказуемая, поэтому финальную битву я смотрю невнимательно.

Юйко отказалась в последний день, чтоб мы провожали её в аэропорт: «Город это улицы, а аэропорт как площадь открытая! Нечего из-за меня рисковать!». Мы проспорили полчаса, до хрипоты, и я сдался. Ощутил, что ты на её стороне. Яёи так и не обозначил сроков визита, а я не спрашивал. Вообще не хочется с ним больше переписываться, не могу себя заставить.

Время идёт, и ничего не происходит. Может, ложная была тревога, пора забыть?

Я теперь забывать не умею.

- Какая Накано всё-таки дура была, – говорю, когда по экрану ползут титры. – Неописуемая.

Ты даже вздрагиваешь, от неожиданности, наверное:

- Ты помнишь имя?

- Помню, – я хмыкаю. Накано Ямато и Сакагами Коя. Нагиса просветила, ты не отметил, а я на всякий случай держу в памяти. – Самостоятельно отдать приказ на разделение!

Ты притискиваешь меня, утыкаешься носом в затылок:

- Сэнсей говорил, что у применившей заклинание пары остаётся психологическая травма.

- Ещё бы, – в кои-то веки я абсолютно согласен с Ритцу. – Мне от взгляда со стороны плохо стало. Соби…

- М?

Вместо ответа я закатываю длинный рукав домашней футболки. Ты сразу же поддёргиваешь рукав своего пуловера:

- Да… Спасибо.

От иероглифов расходится чуть покалывающее тепло, возвращая наконец чувство безопасности.

- И когда обещают вторую часть? – спрашиваю, исхитряясь устроиться почти на боку и заглядывая тебе в лицо. У тебя глаза закрыты – в свете Имени на щёки падает тень от ресниц.

- Летом, – ты глубоко вздыхаешь и по-прежнему стараешься касаться меня, насколько возможно.

- В кино не пойдём, – я размыкаю Имя, быстро, пока линии не перестали серебриться, прочерчиваю их пальцем. Ты ёжишься – то ли от моих действий, то ли представив себе поход:

- Определённо нет. Скачаем из интернета.

- Пиратство – правонарушение, – возражаю я голосом одного из наших лекторов, прислушиваясь к ощущениям под ложечкой. Кажется, меня отпустило. А вот тебя…

- Возможно, – откликаешься ты покладисто. – Но признаюсь тебе, я оказался бы не готов увидеть разрыв связи на большом экране.

Думаешь, я эти выдержанные интонации пропущу?

Ты чувствуешь мой взгляд, но глаза не открываешь.

- Соби, – зову я, устав ждать. – Посмотри на меня.

- Да?

Даже в полумраке заметно, какие у тебя усталые глаза. Я не позволяю тебе снова их отвести:

- Так больше не будет. Не смей. Никогда не смей во мне сомневаться.

Ты стремительно сгребаешь меня в охапку и опрокидываешь на кровать. И целуешь, будто мы не Имя сейчас соединяли, а расставались на неделю: