«Сними пальто», – я стаскиваю куртку и гляжу на Ритцу, а он на нас обоих. Одновременно. Не может ведь слышать!.. Но, по-моему, с логикой у него порядок.

Ты поворачиваешься ко мне – и мгновенно переводишь плечами, сбрасывая тяжелый воротник. Я выпускаю твою руку ровно на две секунды – чтоб ты вытащил её из рукава, и тут же забираю назад. У меня руки открыты как раз до локтя, а ты на ощупь поднимаешь рукав туники.

Мне сейчас даже реакция Ритцу неинтересна. У тебя такое лицо… Я никогда не видел на нём…

- На двоих одна душа, – произносишь ты севшим голосом.

- И одно Имя, – я соединяю переливающиеся серебром иероглифы.

Ты вскидываешь подбородок и поднимаешь наши сомкнутые руки – пясть к пясти, локоть к локтю. И смотришь на Ритцу.

Это раньше мне казалось, что в кабинете было тихо. Тихо – теперь.

Он глядит на тебя – только на тебя, не на меня, не на Имя. Ты улыбаешься снова, края рта вздрагивают, но теперь это действительно улыбка:

- Вы не пожелали дать мне собственное Имя, сэнсей. Возлюбленный хотел, но у него не получилось. Вы всегда говорили, что Имя Жертвы – это судьба. Вы были правы.

Он сухо смеётся – будто горсть камней бросили на пол:

- Я готовил тебя к лучшему.

- Вам в совершенстве удалось, – ты почтительно наклоняешь голову – и неторопливо прижимаешься губами к моим пальцам. – Я крайне признателен вам, Ритцу-сэнсей.

Я пытаюсь выдохнуть. Ты… Я…

«Соби…»

«Спасибо, Рицка».

Я понятия не имел, что ты к нему так относился. Даже представить, что он мог быть твоей Жертвой… гадко.

Надеюсь, тебе стало легче.

- Что ж, – Ритцу трёт пальцами лоб и висок. – Мне следовало помнить, что чистота не бесконечна. Соби-кун, ты совершил ошибку, выбрав Жертву со столь невнятными способностями. Но отныне это, безусловно, лишь твоё дело.

Мы переспрашиваем одновременно, ты тихо, я громко:

- Выбрав Жертву?

- Что за чистота?

Переглядываемся, а Ритцу вновь смеётся:

- Да, занятно. – Смех у него неприятный. – Если Нелюбимому позволительно не знать, ты, Соби-кун, был отличником и мог догадаться самостоятельно.

- Вы не говорили мне, – произносишь ты, вновь бледнея. – Вы никогда не говорили.

Чего?!

Он делает небрежное движение рукой:

- Это мелочь, Соби-кун. После оттачивания навыков с Возлюбленным тебя ждала карьера. Я планировал беседу, когда придёт время, однако ты позволил себе увлечься временной Жертвой. Вырезание искусственного Имени осложнило мою задачу. После исчезновения Аояги Сэймэя шанс появился вновь, но ты предпочёл перспективе блестящего будущего возню с шестиклассником. Я придерживался лучшего мнения о твоём чувстве собственного достоинства.

Зачем тогда он требовал, чтоб ты меня привёз? Я хмыкаю: сплошное враньё. Как ты здесь учился?

Твои пальцы накрывают мой кулак, и ты пожимаешь плечами, игнорируя оскорбление:

- Я все годы ждал появления Имени, сэнсей. – У тебя очень тихий голос, но Ритцу вдруг осекается. В первый раз. – Если я был «чистым» – что мешало отметить меня? Я рассчитывал остаться с вами, а не с Возлюбленным.

Он так на тебя смотрит… Мне становится зябко. Нет, пожалуйста. Я не хочу.

Ты гладишь большим пальцем тыльную сторону моей ладони и ждёшь ответа, а Ритцу молчит.

Потом достает портсигар, неторопливо закуривает – ты не меняешься в лице, когда дым заползает в ноздри, а я морщусь. Слишком крепкие сигареты.

Это перебор. Мне Сэймэя за глаза хватило с его «принадлежат только вещи»! Ещё и этот?!

- Нелюбимый, – произносит Ритцу спустя три минуты – я слежу за круглым циферблатом на стене. – Ты спустишься на два этажа ниже и пройдёшь в противоположное крыло. Я распоряжусь, чтобы тебя встретили.

- Никуда я не пойду, – даже если силой потащат. – Зачем?

- Твои задатки Жертвы нуждаются в проверке. Аппаратура уже подготовлена, это займёт не больше нескольких часов. Соби-кун подождет тебя здесь.

- Нет! – Ещё чего не хватало. Я тебя тут не оставлю.

- Да! – Ритцу вскидывает глаза и испепеляюще смотрит на меня. Видимо, я его раздражаю. Что-то я всех из Семи Лун нервирую.

- Нет, – повторяю, копируя тебя, спокойно и медленно. – Я никуда не пойду без Соби!

Сэнсей усмехается:

- Пусть у вас общее Имя, мальчик, но ослушаться меня этот Боец не посмеет.

Долго он будет говорить, словно тебя тут нет?

Недолго:

- Соби-кун, нам давно следовало кое-что обсудить.

Это не просьба.

У тебя леденеют кончики пальцев, ты не отвечаешь и не двигаешься – лишь пытаешься обхватить мою ладонь ещё крепче. А я не знаю, что сделать. Того, что я умею, мало! Тебе не хватает, я чувствую, только не падай, Соби, только держись!

Ты не можешь встать. И мне не поднять тебя даже с Именем. Я помню, чем кончались ваши разговоры…

К горлу внезапно подступает резкая горечь, в груди жжёт, будто жара дохнул. Там, где сходятся ребра, совсем печёт. Что со мной? Заклинаний же не было!

У меня пересыхают губы, я вскакиваю со стула, Имя тускло мерцает, разъединяясь:

- Соби, ты хочешь с ним говорить?

Ты ужасно медленно поднимаешь голову, в глазах боль и… Но как? Не можем же мы здесь целоваться?

«Что мне сделать?!»

«Прикажи, – у тебя безжизненные интонации, – Рицка, прикажи».

- Не хочешь, – резюмирую я вслух. В диафрагму точно кулаком саданули, каждое слово выталкиваю. – Я тоже. Пойдём подышим воздухом.

Будет, как я скажу… Давай же!

Ты чуть заметно качаешь головой – и отчаянно цепляешься за мою руку.

- Управление Бойцом подразумевает отнюдь не просьбы, – произносит Ритцу хладнокровно. – Тебе ещё предстоит это выучить.

«Управление»?! Я оборачиваюсь и смотрю на него. Сэнсей пожимает плечами:

- Ты же видишь, что бессилен справиться.

У тебя дыхание хриплое и частое, будто мы в бою и скованы. И дрожь бьёт – как вообще спину держишь…

Надеюсь, хуже уже некуда.

- Я дал ему Имя! – Не знаю, что там насчёт твоего выбора, ты сказал, оно проступило, когда я назвал себя твоей Жертвой… – Подъём, Соби! Это приказ!!

Комната вдруг сдвигается перед глазами, окно уезжает вбок. Такое чувство, что между рёбрами что-то рвётся, жар течёт по венам, лишает дыхания… Линии Имени вспыхивают ярко-голубым… Не успеваю тебя позвать – и падаю.

Ты срываешься с места, подхватываешь меня, утыкаюсь лбом тебе в грудь… Даже удивиться не могу.

- Чёрт, – цежу сквозь зубы, – это ещё как понимать!

- Я тебе потом объясню, – ты кладёшь ладонь мне на голову, и головокружение отступает, уходит, ты его забираешь… Ох, как же… не застонать бы от облегчения…

Хватаюсь за тебя, ноги ватные. Ты выпрямляешься, обнимая меня, и произносишь вежливо:

- Благодарим вас за аудиенцию, Ритцу-сэнсей. Вы действительно великолепный учитель.

Если он швырнет в тебя сейчас пресс-папье – мы успеем увернуться? Судя по тому, как смотрит, очень хочет.

- Ты помнишь, где находится комната отдыха и столовая, – произносит сэнсей безразлично, раскладывая перед собой сложенные в стопку бумаги – какие-то документы. – После открытия канала Нелюбимому требуется покой и отдых, Соби-кун. Позаботься об этом.

Ты учтиво киваешь:

- Непременно.

Вниз ты едва не тащишь меня на руках – звон в ушах кончился, но слабость убийственная.